Как магнит, наши глаза встретились, как только я посмотрел вниз, и мне пришлось подавить рыдание, застрявшее в горле. Пухлые красные щеки, большие ореховые глаза с золотыми крапинками и дикая копна рыжих волос. — Милая девочка, — прошептал я, проведя рукой по макушке ее головы. Боги, я никогда не чувствовал ничего более мягкого. Мое лицо было мокрым, мое сердце было полно, и моя душа пела от счастья. Этот момент был тем, которого, как я думал, у меня никогда не будет.

Время, проведенное в плену, момент, когда мои колени коснулись того деревянного пола, и меня пригнули вниз, Азраэль, размахивающий тем массивным топором... Внезапное рыдание застало меня врасплох, когда я смотрел на свою идеальную дочь.

Я уже прожил долгую жизнь. Демонов воспитывают грубее, чем людей или кого-либо, кто живет в этом мире. Смерть для нас — это просто следующий этап. Новое начало. Разочарование и душевная боль, которые я чувствовал в то, что, как я думал, были моими последними секундами — зная, что я больше никогда не займусь любовью со своей парой и не проснусь с ней, обернутой вокруг моего тела, что я пропущу не только рождение моих детей, но и честь узнать, какими женщинами они вырастут... Я был уверен, что никогда не чувствовал ничего более разрушительного в своей жизни.

Но вот я, со своей семьей, держу одного ребенка и собираюсь встретить следующего. Она завозилась в одеяле, вырывая меня из мыслей и возвращая в настоящий момент, именно туда, где я и хотел быть. Я не хотел ничего упустить. Она высвободила одну руку и быстро поднесла ее ко рту. Неловко она пыталась засунуть свой маленький кулачок в открытый рот, и я мягко помог направить его. Как только ее кулачок попал в рот, она начала сосать и чавкать, как дикий маленький монстр, и я рассмеялся.

— Ты скоро сможешь поесть, маленькая свинка. А пока ты проведешь время со своим Папой. Иди сюда, — прошептал я, перекладывая ее так, чтобы больше ее обнаженной кожи прижималось к моей груди. Она начала биться, как маленький монстр, которым она быстро становилась, и я вскрикнул, когда почувствовал глубокий сосок на своем соске. Подняв ее повыше, я помог ей снова засунуть кулачок в рот. — Я знаю, что ты голодна, но у Папы для тебя ничего нет. Эти грудные изюминки предназначены только для визуального удовольствия. Звездами клянусь, ты можешь оторвать материнские с такой силой.

— Тужься, маленькая ведьма! Ты почти закончила. — Голос Кама вырвал меня из моего оцепенения, вызванного ребенком.

— О боги, так больно. Так больно!

— Балор! — рявкнул Фишер. — Что происходит?

Комната взорвалась, когда Балор поднял руки, и мы обнаружили их покрытыми темной кровью. Моя Золотце рыдала, продолжая пытаться родить другого ребенка.

— Этот ребенок больше первого. Я даю вам пять минут, чтобы родить ее, или мне придется везти ее на операцию во дворец. — Он положил руку ей на живот. — Ребенок пока в порядке, но меня беспокоит количество потери крови. Были внутренние разрывы.

— Что ты имеешь в виду? Что это вообще значит?! — потребовал Фарис.

— Это значит, что ее тело многое выдержало, и это сказалось. После родов мне придется наложить швы...

Золотце застонала. — Нет. Я могу это сделать. Я могу... — Еще один крик.

— Идите сюда, братья. Все прикоснитесь к ней. Мы передадим ей нашу силу, и, надеюсь, это даст ей достаточно энергии. — Слоан наклонился к ней, убирая влажные волосы с ее лица. — Ты так хорошо справляешься, малыш.

Я подошел как можно осторожнее, не желая облажаться и уронить ребенка. Глаза Фишера не отрывались от маленькой рыжей головки, выглядывающей из одеяла на моей груди, когда я сел и протянул левую руку, обхватывая кулак Золотца, запутанный в одеялах.

— Хорошо, моя королева. Сделай еще один большой толчок, позволь магии твоих парней наполнить твои резервы и укрепить твое тело. Она здесь — она готова встретиться с тобой, — проинструктировал Балор, когда руки всех нас засветились нашей магией. Само тело Золотца приобрело зеленое свечение, а затем радуга цветов окутала ее тело.

— Сейчас! Тужься изо всех сил!

Крик, который она издала, был душераздирающим. Моя прекрасная, измученная женщина-воин. Я молился всем, кто слушал, чтобы это было все. Она сделала достаточно. Пусть этого будет достаточно.

Новый пронзительный крик пронзил воздух, и мы все с изумлением смотрели на пухлого темноволосого ребенка, который громко плакал.

— Ты сделала это, Росток! Черт возьми, ты сделала это! — закричал Кай, слезы текли по его лицу. Его улыбка была, вероятно, самой широкой, которую я когда-либо видел.

— Еще один толчок, и ты действительно закончила. У тебя две прекрасные дочери, моя королева. Кам, иди сюда и держи это под ней, вот так. — Балор указал на честное ведро. С каких пор это стало скотным двором?!

— Что? Для чего это? — Кам шагнул рядом с Балором, который вытирал все еще плачущего ребенка как мог.

— Послед. Теперь, кто перережет пуповину? — Он оглянулся и остановился на Слоане. — Не желаете ли вы?

Слоан глубоко вздохнул. — Фарис?

Мой Малыш Клык вздрогнул, услышав свое имя. — Да?

— Хочешь? Перерезать пуповину?

Рот Фариса открылся. — Правда? — Все его лицо засияло, и это было одно из самых красивых зрелищ, которые я когда-либо видел.

— Да. Я хочу, чтобы ты сделал это, — ответил Слоан, быстро моргая, и я поймал взгляд обожания, которым его одарил Фишер.

— Почему? — Фарис прищурился с подозрением.

— Потому что я не хочу, чтобы ты упускал что-то еще, — пробормотал хмурый маг, неловко переминаясь с ноги на ногу, пока Фарис смотрел на него, затем стремительно подлетел и обнял Слоана, поднимая его на несколько дюймов над землей.

— Спасибо! — Он поставил Слоана обратно на землю и в мгновение ока оказался рядом с Балором. — Что мне делать? Мне использовать зубы?

— Я думаю, мы просто используем эти хирургические ножницы, если вы не возражаете, — ответил Балор своим сухим тоном, заставив меня усмехнуться. Он протянул Фарису ножницы, указывая, где резать.

— Никто из них этого не почувствует? — спросил Фарис, обеспокоенный.

— Нет, совсем нет. Просто отрежь здесь, и тогда мы сможем ее помыть.

Фарис усмехнулся, перерезая пуповину, и затем Балор унес ребенка к столу. — Просто держи это ведро на месте, Кам. Послед выйдет с минуты на минуту.

Я видел, как пот выступил на лбу Кама. — Здесь много крови, Балор.

Золотце застонала, ее зубы были сжаты. — Тужусь сейчас.

— Сладкие боги в небесах, — выдавил из себя Кам, и я не мог сдержать громкого смеха.

— Эй, Кай, тебе лучше помочь ему, — крикнул Слоан со своего места у Балара и Фариса.

Кай присоединился к Каму, и выражение его лица было одним из тех, которые я никогда, никогда не забуду. Глаза широко раскрыты от ужаса, рот открыт от шока. — Звездами клянусь, — выдохнул он.

Хлюпающий, чавкающий звук ознаменовал истинный конец. То, что произошло дальше, вошло в историю как величайшее зрелище, которое я когда-либо видел.

— Это... самое отвратительное... Я... О нет. — Кам наклонился и его вырвало рядом с ведром, в котором лежал послед.

— Нет, Кам. Нет, я тоже не выношу, когда кого-то рвет. Не делай этого! — закричал Кай, закрывая глаза и уши руками. Кам встал и вытер рот, его лицо было лишено какого-либо цвета.

— Ты только что блевал?! — завизжала Золотце в одеяло, собираясь перевернуться на бок, не осознавая, что двое идиотов позади нее не убрали ведро. Когда она двинулась, все ведро опрокинулось, и послед выплеснулся на ноги Кама и Кая.

— Какого хрена! — закричал Слоан, наблюдая за всей сценой в шоке.

— Это похоже на большой кровавый блин, — заметил Фишер, бесполезно.

Кам что-то пробормотал, и его глаза закатились. — Черт, он падает!

Фарис был позади него в мгновение ока, поддерживая Кама ровно настолько, чтобы смягчить его падение. — Да. Он вырубился, — спокойно заметил Малыш Клык. — Как думаешь, от рвоты или от последа?