Все снова скользнули в воду, чтобы помыться. Усталость быстро подкрадывалась. Волнение прошло, и наши связи были удовлетворены.

— Я позабочусь о том, чтобы наши спальные места были готовы, — объявил Брам, выходя из бассейна и направляясь к вешалке с полотенцами.

— Мы будем все вместе, да? — Мне ненавистна была мысль о том, чтобы снова разлучаться с кем-либо из них. Гуппи внезапно оказался рядом со мной, переплетая свои пальцы с моими.

— Не волнуйся, малыш, — сказал он мне, чувствуя мое беспокойство. — Никто из нас не спустит с тебя глаз еще очень долго.

— Хорошо. Это хорошо. — Я была облегчена. Угроза была устранена, но память о том, через что нас заставили пройти Азраэль и Лори, всегда будет здесь. Я ненавидела, что даже в смерти они все еще владеют нашими умами.

Парни вытирались, огромными полотенцами, которые были больше похожи на гребаные одеяла. Я предположила, что здесь нужны полотенца для демонов мужского размера. Гуппи хотел пройти мимо меня, и я протянула руку, схватив его за руку. Его глаза цвета меда искали мое лицо в поисках вопроса.

— Вы двое идете? — спросил Фарис, завязывая полотенце на голове.

Мои глаза оставались прикованными к Гуппи, пока я отвечала Фарису. — Мы догоним.

— Не задерживайся, Золотце. Тебе нужен отдых. — Остальные собрались вокруг Брама. Слоан бросил затянувшийся взгляд на нас двоих, и мои глаза метнулись к Фишеру как раз вовремя, чтобы увидеть, как он опускает взгляд на воду. Что бы ни происходило, я знала, что мне нужно выяснить это наедине.

— Мы будем сразу за вами, ребята. Разогрейте мне постель? — спросила я с надеждой. Боже, теплая кровать с целой кучей одеял и подушек звучала так хорошо.

— Без проблем, Росток. Одна разогретая постель, уже идет! — Кай ухмыльнулся мне и послал воздушный поцелуй.

— Возьмитесь за руки, — приказал Брам остальным парням, протягивая свою. Они образовали круг, и затем их не стало.

Я развернулась и посмотрела на моего сладкого мага. Его кудри были густыми и дикими, благодаря влажности в комнате, но его глаза были печальными. Такими печальными.

— Что случилось, Гуппи?

Фишер

Все, что я мог делать, это стоять и смотреть на ее обеспокоенное лицо. Меня не должно было удивлять, что она знает, что со мной что-то не так. Она вздрогнула, и я взял ее за руку, уводя обратно в тепло бассейна. Давая себе время подумать, как ответить на этот вопрос.

— Что случилось, Гуппи? — Как я мог вообще начать рассказывать ей, что случилось со мной? Я все еще чувствовал себя сломленным и грязным. Я знал, что то, что произошло, было не моей виной. Я был гребанной жертвой. Боги, одно это слово вызывало у меня тошноту. Я не хотел быть жертвой.

— Милая, — начал я, но больше никаких слов не было. Я видел, что ее глаза затуманились от непролитых слез, и я просто не мог этого вынести. — Пожалуйста, не плачь из-за меня... Мы все в безопасности и снова вместе, и это главное.

Она покачала головой. — Это не все, что важно, и ты это знаешь. Ты знаешь, что случилось со мной? В тот день, когда я сбежала со Слоаном?

— Нет, — ответил я. Глядя в воду, я желал, чтобы она могла смыть пятно с моей души.

— Азраэль чуть не изнасиловал меня, Гуппи.

Мне показалось, что мои легкие сжались в груди, когда мои глаза встретились с ее. — Что? — прорычал я. Я двинулся через воду и обнял ее. — Мне так жаль, милая. Ты в порядке?

Ее руки обвили мою талию, давление ее беременного живота прижималось к моему собственному. Ее тело так изменилось, и все же она была самым красивым созданием, которое я когда-либо видел. Беременность шла ей на пользу. Она выглядела как какая-то богиня плодородия.

— Я рада, что он мертв, — пробормотала она мне в грудь. — Я сильно ударила его ногой по члену.

— Хорошо, — ответил я. — Это наименьшее, что заслужил этот ублюдок. Как ты себя чувствуешь сейчас, со всем этим? — Может быть, она рассказывала мне это, потому что на каком-то уровне знала, что я пережил нечто подобное.

Ее большие зеленые глаза смотрели на меня, попадая прямо в сердце. — Я чувствую себя свободной.

Облегчение исходило от нее волнами, но в нем также была та самая подводная волна беспокойства за меня. Даже после всего, через что она прошла, она все еще ставила всех остальных во главу списка. Это была она в своей основе — любящая и понимающая женщина с золотым сердцем. Она дала мне так много, и мне нужно было быть с ней честным сейчас. По правде говоря, я боялся, что она будет смотреть на меня по-другому, но я должен был доверять нам, нашим отношениям.

— Почему ты не хотел прикасаться ко мне раньше? — прошептала она.

Я глубоко вдохнул через нос. — Дело не в том, что я не хотел. И я прикасался к тебе. Ты чувствовалась идеально. Твое великолепное тело, обернутое вокруг моих пальцев, как и должно быть.

— Но? — Она подняла бровь, зная, что есть еще кое-что. Она не собиралась отпускать меня легко.

— Но я не знал, что смогу, — честно ответил я. Ее лоб нахмурился. — Когда меня держали здесь в плену, меня пытали ежедневно.

— О боги. — Ее руки взлетели ко рту.

— Они хотели получить от меня информацию. Они хотели знать о Фарисе и о том, как он появился. Я отказался сломаться, поэтому они старались сильнее. — Я зажал нос пальцами; мое дыхание уже становилось более прерывистым. — Я не уверен, как долго меня продержали в заточении к тому времени; все уже расплывалось в тот момент. Так что это должно было быть значительное время. В любом случае, демон, который меня допрашивал, был особенно садистом. Я был привязан к стулу, и появился Слоан. Я был в восторге — взволнован, понимаешь? Наконец-то он был жив и со мной, и мы собирались выбраться отсюда, блядь. — Лицо Сейдж было белее призрака, когда она переваривала мои слова. — Я довольно быстро понял, что это на самом деле не Слоан. Но он продолжал возвращаться, снова и снова.

— Нет. — Она так сильно покачала головой, что вода слетела с кончиков ее коротких волос. — Гуппи, нет.

— Я знаю, милая, — мягко сказал я, когда слезы начали капать из наших глаз. Мне казалось, что мое горло смыкается, и я был уверен, что тяжесть моих собственных эмоций раздавит меня. Моих. Собственных. Эмоций. Не тяжести чужих эмоций — нет. Это были только мои. Еще один эффект того, что у меня был свой собственный разум и тело. У меня больше не было Фариса, чтобы смягчать удар, брать на себя часть бури.

Внезапно Сейдж рванула через воду, направляясь к краю бассейна. О, черт. Она уходит от меня. Неужели я ей так же противен, как и сам себе? Мое собственное любопытство не дало мне промолчать, и мой голос сорвался, когда я спросил: — Что ты делаешь?

Она посмотрела на меня через плечо, и мои глаза расширились. Ее зеленые глаза светились золотом. Какого черта? — Я собираюсь убить их. Всех. — Крик разочарования вырвался из нее, когда она подняла дрожащие руки к волосам, дергая их. — Я хочу забрать твою боль. Я хочу, чтобы я могла схватить эти воспоминания своими руками и уничтожить их.

Я грустно покачал головой. — Я знаю это чувство, милая. Я хотел сделать это для стольких людей. Если бы был способ сделать это для себя, я бы сделал. Я не знаю, как вернуть себя к тому, кем я был раньше.

Я мог бы никогда больше не выносить чужого прикосновения. В бассейне, позади нее, контролируя ситуацию... Мое желание к ней было непреодолимым. Мне нужно было прикоснуться к ней, заставить ее тело пульсировать вокруг моих пальцев. Однако мысль о том, что она прикасается ко мне, или кто-то из парней прикасается ко мне — особенно Слоан... Черт.

— Они пытались сломать меня. Они так старались, блядь. — Моя голова опустилась, и я в сотый раз задался вопросом — почему я не был достаточно сильным? Черт возьми, мне было так стыдно, но я должен был сказать ей. Она должна была знать, что тот человек, которым я был раньше, не был тем, кто стоит здесь сейчас. — Я думаю, им это удалось, Сейдж. Я думаю, они сломали меня.