Растолкал балбесов и встал рядом с ней.

— Меня фоткай! — опустил руку ей на талию, заявляя свои права.

— Да ну, Григорьев, не жмотничай!

— Такую кралю прячешь!

Меня перекорежило от восклицаний и поспешил увезти Снежану подальше от посторонних глаз.

— Почему ты не сказала, что умеешь водить байк? — медленно завожусь я.

Понимаю, что совершенно напрасно, но не могу сдержать эмоции. Подумаешь, солгала. Великое дело! Все девушки в ее возрасте хитрят. И остальные тоже те еще выдумщицы. Но обман Снежки почему-то выбешивает.

— Я не умею водить байк! — она гордо вскидывает голову и смотрит на меня.

На Снежке брюки и рубашка. Она сама их выбрала и сейчас такая красивая в них. Но ложь совсем не красит молодую особу.

— Неужели! — шиплю я, уже не сдерживаясь. — А мне показалось обратное. И всем тоже. Трюковые фигуры новичку не сделать. Или скажешь, что тебе просто повезло.

Наверное, я слишком идеализировал образ Ростовцевой, поэтому ее недоверие так ранит. Могла бы уже признаться, что немного схитрила, желая всех поразить.

— Матвей! — взгляд Снежки мгновенно меняется, когда она замечает мою злость. Она словно закрывается от меня и всего мира. — Я впервые сидела одна на движущемся байке. И это правда. Когда Рустам показал, как завести мотор, я вдруг почувствовала, что могу еще. И у меня получилось!

Ее взгляд загорается, но снова гаснет, когда я не отвечаю на ее эмоции.

— Не знал, что ты настолько гениальна! — иронизирую я.

— Я не гениальна, просто…, - она замолкает.

— Что просто? — не выдерживаю я. — Объясни мне дураку, как можно совершать трюки на мотоцикле ни разу не сидев за рулем.

Вместо ответа Снежка вдруг произносит длинную фразу на португальском. На португальском, мать твою! Древнее изречение великого философа, которое я и сам-то произношу с трудом, а Ростовцева просто выдохнула его. Легко и непринужденно.

— Ты знаешь, что это значит? — удивляюсь я.

— Нет. Оно просто сорвалось с языка, когда ты начал злиться.

Черт! Мне становится безумно стыдно за свой гнев.

— Трактат о спокойствии и мудрости, — хриплым голосом говорю я. — Поучение, как важно сдерживать внутренних демонов.

— Понятно. Буду знать, — кивает она и отходит от меня в темноту.

Чувствую себя идиотом, что накинулся на нее вместо того, чтобы позволить спокойно все объяснить. За годы жизни превратился в настоящего параноика. Любая, даже самая незначительная нестыковка вызывает во мне панику и отторжение.

Подхожу к Снежке. Она отвернулась и не хочет говорить. Кладу руки ей на плечи. Она вздрагивает, но не сбрасывает. Уже хорошо.

— Снеж, прости меня. Просто слишком много вопросов, на которые не нахожу ответов. Если ты признаешься, что вундеркинд, я поверю. Я поверю во все, что ты сейчас скажешь.

— Я не вундеркинд.

Голос Снежки холоден, и я не знаю, как растопить ее лед. Мне не хочется с ней ссориться. Не сейчас. И никогда.

— Тогда скажи мне, пожалуйста, в чем дело, — умоляю я.

— Странности появились совсем недавно. Примерно месяц назад. Вначале мне разонравилось пиво, потом я отказалась от сигарет. Меня стали бесить тупые качки и секс, приносящий чувство опустошенности. Я начала замечать, что часто цитирую философов, как тогда во время твоей консультации и сейчас. Я ведь не знаю португальского и никогда не знала. Когда увидела твою сестру на байке, меня потянула к ней невидимая сила. Сама не помню, как вскочила на мотоцикл и приехала сюда.

Снежка замолкает, а я некоторое время перевариваю ее слова.

— Это все странности? — уточняю я.

— Есть еще одна, — Снежка выдерживает паузу. — Мне начал нравиться ты.

— В смысле начал нравиться? — это как удар ниже пояса. Когда думаешь, что все хорошо, а потом получаешь хук справа, и тебя сгибает пополам от неожиданной боли. — Раньше я тебе не нравился?

— Ты был не в моем вкусе.

Чувствую в ее голосе улыбку. Неужели дразнит? Не похоже. Снежка поворачивается и обнимает меня за плечи. Действительно улыбается, чертовка!

— Я считала тебя уродом и не понимала, почему студентки сходят по тебе с ума, — наклоняется ко мне и шепчет на ухо.

Вот это поворот! Хотя я раньше тоже не обращал на Ростовцеву внимания. Я бесился, что она отказывается учить мой предмет, но никогда не хотел заняться с ней сексом. До недавнего времени. Теперь это гребаная зависимость. Я хочу ее всякий раз, когда Снежка касается меня.

Наверное, это недостаток оргазмов в моей жизни. Обычных. Не тогда, когда я разряжаюсь от руки, а когда вхожу в женщину, и мне это нравится. Доставляет такое неземное удовольствие, что я не могу не кончить.

— А потом поняла, что ты чертовски привлекательный, — она лижет мне ухо, и я чувствую, как завожусь с пол-оборота. — Ты такой классный, такой горячий, — Снежка убалтывает, а сама лезет рукой мне в джинсы.

Черт! Это место просто заколдованное, потому что мне снова хочется сбросить всю одежду и скрыться со своей девочкой в заброшенном строении. В прошлый раз в нем было довольно чисто.

Ох! Она касается члена, и я вздрагиваю. Обхватывает его пальцами, двигает, освобождая головку. Между ног становится жарко, джинсы мгновенно становятся тугими, и малейшее движение Снежки причиняет боль.

— Хочешь снять с себя всю одежду? — словно издевается она.

Киваю, туго соображая, а Снежка продолжает возбуждать меня. Отступаю назад и упираюсь спиной в стену. А вот и знакомое кирпичное здание.

— Пошли внутрь, — облизываю пересохшие губы и тяну ее за собой. Тянусь, чтобы раздеть мою девочку, но она уклоняется от моих рук.

— Тихо, — Снежка прислоняет меня к стене и стягивает джинсы. — Сейчас моя очередь тебя соблазнять.

Она ласкает меня губами, языком, проводит пальцами по бедрам и коленям. Я вздрагиваю, с трудом удерживаясь на ногах. Мышцы предательски дрожат, но мне хочется еще сильнее, еще резче и глубже. Снежка на коленях возле моих ног. Удерживаю ее голову и буквально насаживаю ее рот на свой член. Просто охренеть как здорово!

На мгновение я забываю, что Снежке может быть неприятно, слишком глубоко и резко, но я не могу остановиться. Я снова и снова трахаю ее рот, теряясь в ощущениях. Разрядка накрывает так неожиданно, что я хриплю, вздрагиваю всем телом, но снова и снова продолжаю движения, не в силах сдержаться.

Моя рука отпускает ее голову и Снежка тут же отстраняется.

— Боже, какая гадость! — отплевывается она. — Дерьмо собачье и то вкуснее!

Она грязно ругается, а я улыбаюсь.

— Блин, тебе смешно! — фыркает она, вытирая свой рот. — Твоя сперма вообще-то жутко невкусная.

Притягиваю ее к себе, целую. Чувствую солоноватый вкус ее губ.

— Вроде ничего, — отпускаю ее.

— Свое на вкус не противно, — ехидно заявляет Снежка.

— Обещаю в следующий раз слизать все соки, что будут из тебя сочиться, — обещаю я, одеваясь и успокаивая дыхание.

— Опять трахались как кролики? — Рита не слишком приветлива. Хмурюсь, потому что не очень приятно слышать от сестренки такое.

— Трахались и что? — выпаливает Снежка, измеряя сестру высокомерным взглядом. А Ростовцева умеет быть гордой и прямолинейной! — Вот этой самой рукой ласкала твоего брата. Хочешь лизнуть? — она тычет своей ладонью в лицо Риты.

Я смеюсь, Рита тоже. Мои немногочисленные подружки с сестрой так не разговаривали. Обычно они пугались ее грубоватых манер, сленга и татушек. А Снежка смелая. Такой палец в рот не клади, руку откусит.

— Вот, зараза! — беззлобно фыркает Ритка. — Черт с вами, трахайтесь только не сверкайте. А то твоя голая задница уже достала!

Она, покачивая бедрами, гордо идет к Рустаму, а Снежка прижимается ко мне.

— Плевать на твои странности, — шепчу я. — Как по мне, ты самая нормальная из всех.

— Представляю, что за люди тебя окружали, — парирует она и отвечает на мой поцелуй.

— Голубки, хоть на минуту оторвитесь друг от друга! — Рустам кидает мне ключи от байка. Ловлю их на лету.