Коля не стал уточнять, что ему делать, если тот не успеет. И так ясно... убираться восвояси.
Они хорошо замаскировались. Если бы он случайно столкнулся с Петей на улице, ни за что бы его не признал. Тёплый, стеганый жилет, надетый под футболку, совершенно изменил его фигуру, превратив из дистрофичного доходяги в этакого пухляша на тонких ножках, завсегдатая пивных. Астролябия же, для удобства использования, была спрятана под тельце пупса, болтающегося теперь у него на пузе. Панамка, натянутая на белобрысый парик и тёмные очки были не совсем уместны в это пасмурное утро, но вполне допустимы. Нерадивый муж после ночных возлияний выгнан с отпрыском благоверной на прогулку. Чтоб не путались под ногами во время субботней уборки.
У самого Коли была другая маскировка. Роба с логотипом местного алюминиевого заводика, сигнальный жилет и рыжая каска. Пока они добирались до своего временного пристанища, он с удовлетворением отмечал, что, действительно, добрая половина заводчан так и шляется по городу, не утруждая себя лишними переодеваниями.
Он отошел от окна и бесцельно послонялся по квартире, разглядывая старые фотографии давно почивших старухиных родственников и крахмальные вязаные салфетки. Потом завалился на скрипучий, явно полный клопов, диван и, настроив максимальную громкость на смартфоне, прикрыл глаза.
...
Телефон затрезвонил два часа спустя, и Коля, успевший задремать, заполошно нащупал его и приложил к уху.
- Нашёл, - сообщил Петр, - Я буду вести наблюдение, а ты отправляй наше шмотье и сам дуй сюда.
Коля отключился и позвонил Матвею, передав координаты, потом открыл маленький чемоданчик, который они не доверили водителю, и с сомнением посмотрел на его содержимое.
Ни он сам, ни Петя не умели стрелять. Но, если пистолеты только для устрашения преследователей, как утверждал напарник, то зачем им патроны?!
...
Пункт назначения оказался в самом сердце пустующей промзоны. Гаражи перемежались с ангарами, ржавая спецтехника соседствовала со старыми, списанными ларьками и контейнерами. Отличное местечко себе выбрала Дыра. И Коля, пока блуждал по этому лабиринту, не раз задался мыслью, а что будут делать буржуи, если Дыра всё-таки однажды выберет центр шумного мегаполиса? Оцепят целый район?
От навигатора на смартфоне не было никакого толку, и он уже хотел попросить помощи у какого-то скучающего неподалёку забулдыги, когда почувствовал резкий рывок вбок. С трудом подавив крик, он ввалился в узкую щель промеж двух пятидесятитонников и уставился на Петра, приложившего палец к губам.
Тогда-то до него и дошло, что усевшийся на чахлой травке и привалившийся спиной к покосившейся воротине ангара забулдыга и есть ... новый смотритель.
- Они приехали примерно час назад, - сообщил Пётр шёпотом, - выгрузили чуть тёпленького паромщика. Недавно и смотритель подтянулся, но не заходит. Видать, получил инструкции ждать снаружи. Будь готов брать эту цитадель штурмом.
Он на секунду умолк, глядя на остолбеневшего Колю, потом резко втянул кривым носом воздух и истеричным шёпотом вопросил:
- Ты ведь оружие не забыл?!
Жарков затряс головой, едва ли соображая, что под этим подразумевает. То ли, что оружие не забыл, то ли что отказывается участвовать в «штурме».
- Ты не говорил!... Как же..? Я не..., - залепетал он.
- Психовать запрещаю! – прошипел Пётр, хотя сам проявлял все признаки истерии. Голова у него тряслась, как у паралитика, жёлтый глаз дёргался. Он вырвал у Коли заветный чемоданчик и, расположившись в узком пространстве, долго возился, неумело заряжая оба пистолета. Один он сунул обратно в Колины вялые руки, - Держи наготове!
- Подожди! Давай обсудим! Зачем лезть на рожон? Подождем, пока они отвалят, и спокойно спустимся! Даже, если запрут ангар, найдем, как туда пробраться, но... стрелять... Какие у нас против них шансы?! Ведь не будут же они месяц Дыру караулить, пока не сменится вахта!
- В том-то и дело, что лучше бы они тут месяц сидели... То, что они спокойно уходят, говорит лишь об одном – после пересменка они на месяц закрывают Дыру.
- Как это?
- Дыра не сама по себе появляется, иначе по всему миру была бы прорва случайных свидетелей этого явления. Дыра лишь подступает к поверхности, а у них есть какое-то устройство, которым они её открывают или... растягивают или... материализуют... Сложно сказать, потому что никто из наших ветеранов этого процесса не видел. И нам надо успеть проскочить, пока она открыта...
Коля только сейчас, держа в руках тяжёлый пистолет, понял, насколько опасную авантюру он замыслил. Неужели он сейчас рискует расстаться с собственной шкурой и, вполне вероятно, попасть на Остров естественным, так сказать, путем ради... блохастой псины, которая, вероятно, уже давно кормит червей?!..
- Я тебе не говорил раньше, чтобы не пугать, но у нас есть шанс, только пока длится пересменок. Обе смены в бессознательном состоянии. Одних погрузить и отправить в свободное плаванье, других принять, выгрузить и поднять наверх. Буржуйские прихвостни будут очень заняты, чем мы и воспользуемся, чтобы проскочить... Бог даст, они ничего и не заметят...
Коля, замирая от ужаса, попытался припомнить, как выглядит дыра. Его спустили в погреб, потом гибкий, покачивающийся тоннель, в котором просто невозможно разминуться! Нет уж... он на такое не подписывался!
Он уже хотел развернуться и слинять, но вдруг вспомнил одолевающие его потные сны, где Шурка визгливо лает, взывая к нему из мрачной каверны в глубине Острова. Что-то подсказывало ему, что если он сдастся, кошмары будут преследовать его всю оставшуюся жизнь. Более того, сама его жизнь окончательно обесценится. Он должен сделать хоть что-то... хоть раз, чтобы доказать... маме, в первую очередь, что он чего-нибудь да сто́ит!
Послышались голоса, и мужчины замерли. Пётр, весь натянувшись, как струна, и прижимая к груди пистолет, высунул нос меж контейнеров. Коля, сам не свой от ужаса, наблюдал за товарищем. Тот крутил задом, переступая с ноги на ногу, и очень напоминал старого, тощего кота, готовящегося к прыжку. Через несколько секунд плечи его расслабились, и он доложил:
- Вошли, не закрылись. На «чаепитие» минут десять, так что...
Он с трудом взгромоздил на плечи рюкзак с лодкой. Вёсла торчали за его спиной крест-накрест, как мечи на средневековом рыцарском гербе. Коля надел свой – с бухтой веревки и поясами.
Выждав ровно десять минут, они двинулись к ангару.
...
В глубине донельзя захламленного помещения на крошечном, расчищенном от мусора пятачке стоял закусочный столик и пара пластмассовых стульев. На столе – какая-то жратва и чайные чашки.
Так знакомо...
Коля, сам не свой от тревоги, напряжённо следил взглядом за Большаковым, который методично и торопливо обходил пространство, то и дело запинаясь за фрагменты каких-то разобранных стеллажей. Пару минут спустя он углубился в лабиринт старого торгового оборудования, и оттуда вскоре послышался резкий шёпот.
- Здесь!..
Перед ними, скрытое от случайных глаз за нагромождениями хлама возвышалось нечто, что можно было принять за огромную кротовую горку. По периметру образовавшегося жерла вспучился асфальт, выросла грунтовая насыпь, а сама дыра щетинилась ржавой арматурой и обломками каких-то древних канализационных труб. Один такой обломок застрял в заляпанном глиной потолке, прошив его почти насквозь… Словно что-то взорвалось или выстрелило вверх прямо из-под земли.
Коля боязливо взобрался на насыпь и заглянул в дыру…
Метра на два вниз колодец имел вполне нормальные земляные стены с вкраплениями древнего цемента и огрызков канализационных труб. Но у основания раздвижной металлической лестницы, лаз менял угол наклона на более пологий и... уже совсем не походил на колодец.
Его замутило, и он ухватился онемевшими руками за кривые арматурные выпуска. Ниже стены неуловимо перетекали во что-то морщинистое, складчатое, чёрное... В свете, доходящем с поверхности, было видно, что труба подвижна, морщинки на её внутренних поверхностях, повинуясь неведомым процессам, собираются и разглаживаются, словно нутро гигантского дождевого червя или гусеницы. Нет, в прошлый раз он точно был под кайфом, раз решил, что она похожа на аварийный самолетный рукав. Куда больше Дыра походила на пуповину или кишку. И ему совершенно не хотелось оказаться там в роли еды или, скорее... говна. Неужели это тот самый «тоннель», который с просветленным трепетом вспоминают все несостоявшиеся покойники? Вот бы они удивились, если бы...
