Она просто закатила глаза. — Как долго ты будешь убегать от кресла?

— Я не убегал. Я не мог вернуться раньше, затем работа по возвращению Уэса и Джейн не позволяла. Теперь, когда мы вместе... счастливы вместе.

— Так жить на мои деньги до конца жизни — твой план? — нахмурилась она, внимательно глядя на меня.

— На твои? Нет, никогда. — Я твердо сказал, отчасти шутя, придвигаясь ближе к ней. — На трастовые фонды и наследство, оставленное мне, — определенно.

— И Алисса Дейнс? Девочка, плачущая на твоей кухне? А что насчет них?

Это было похоже на то, как будто она окунула меня в ледяную воду. Взглянув на нее, она просто посмотрела на меня тем взглядом. Тем взглядом, когда казалось, что она смотрит сквозь меня и знает все, что у меня на уме.

— Ты всегда был мальчиком из состоятельной семьи. Ты всегда знал о своем наследстве. Я никогда не спрашивала тебя, что ты хочешь делать со своей жизнью, в основном потому, что была занята своей карьерой, но даже тогда ты выбрал быть журналистом. Ты никогда не пропускал ни дня, не опаздывал на встречи, иногда не спал и не ел из-за истории. Ты делал это, потому что был увлечен этим. Твоя любовь, и ты не можешь просто игнорировать это... но помни, твоя работа не только о тебе. Ты даешь голос таким людям, как Алисса. Не говори мне, что когда ты увидел Хизер, мысль не пришла тебе в голову, что у тебя есть история прямо здесь.

Хизер, должно быть, ее звали. Я даже не удосужился спросить. Поняв, почему она здесь, я знал, я мог использовать это. Сент-Джеймс против Сент-Джеймса. Она была молода, лучшая подруга Алиссы, это была та история, которая останется в новостях на дни... недели. Все могло начаться с этого.

— Ты видишь это, не так ли? — прошептала моя мать.

— Люди не хотят слушать бисексуального журналиста.

— Ты так самовлюблен. Я знала, что мне стоило завести еще одного ребенка. — Вздохнула она, качая головой. — Когда ты выйдешь в свой первый эфир, люди будут смотреть из простого любопытства. Один эфир — это все, что тебе нужно. Дело не в тебе, а в этих девушках, помни. Даже если зрители не смотрят тебя, другой новостной канал подхватит это. Социальные сети подхватят это.

Она была права.

Но все же... — Как только я сяду в это кресло, все глаза снова будут на моей личной жизни. Это не только я. Джейн, Уэсли, Мэсли...

— Все еще будут здесь. Если только ты не уверен, что вы не сможете заставить все это работать? Просто потому, что это не твой пентхаус, не значит, что ты все еще не в своем пузыре. — Ответила она, допивая остатки напитка и протягивая мне бокал.

— Я скажу себе, что ты толкаешь меня обратно на канал, потому что думаешь, что я лучший, а не потому, что рейтинги падают.

Она просто пошла к дверям. — Ты волен думать все, что хочешь, Максвелл.

— Тоже люблю тебя, мама. — Усмехнулся я.

--

— Она заснула в комнате Ирен. Она чувствует себя ужасно. — Прошептала я, садясь на край кровати, чтобы снять туфли, развязывая шнурки.

— Это случилось на ее ночевке, в ее доме, с ее дядей, трудно не чувствовать себя ужасно. — Ответил Уэс, вставая передо мной на колени, чтобы снять туфли.

— Спасибо, — мягко сказала я ему.

— Всегда. — Он поцеловал мое колено, встал и сел рядом со мной, взяв мою руку, я прислонилась к его плечу.

— Я не знаю, что делать, Уэс. — Это была правда. Мой разум был пуст. Я чувствовала себя такой перегруженной сегодня. Так много случилось за один раз.

— Я хочу помочь тебе, я просто не знаю как. — Ответил он, сжимая мою руку. — Я просто повар. Моя жизнь была такой простой... вернее, я сделал ее простой. Я не вмешивался глубоко в жизнь других людей. Я переезжал, куда хотел. Я имею в виду не только последние несколько лет, я имею в виду даже до Макса. Никаких секретов. Никакого багажа. Просто я и то, что я хотел.

— Ты скучаешь по этому? — Моя жизнь была не такой уж и большой, и я видела много дерьма. Максвелл искал это, но он был прав. Он готовил еду и путешествовал по миру.

Усмехнувшись, он обнял меня, притягивая обратно на кровать. — Нет. Я не скучаю по этому... когда я оглядываюсь на свою жизнь, все мои любимые воспоминания связаны с тобой и Максом. Самый первый раз, когда Макс признался, что любит меня... — Он просто начал смеяться, и все его тело тряслось, тряся меня. — О, Боже. Он был разбит. Я думаю, он пытался приготовить ужин, но провалился и просто заказал еду. Пахло горелой курицей несколько дней. Затем я помню день, когда ты впервые застала нас.

— О нет. — Я зарылась лицом в его грудь, и он просто держал меня крепче.

— О да. Лучший день в нашей жизни. Затем ты написала мне, что любишь меня, и попыталась взять свои слова обратно, когда ты явно любила.

— Эй!

— Ты будешь отрицать?

Я скривилась, но ничего не сказала.

— Я так и думал. Затем ты, Макс и чертовски блестящий ресторан на день рождения. Мэсли... я мог бы говорить о ней часами. Ты знаешь, прошлой ночью я пошел читать ей, и она попросила меня лечь, чтобы она могла почитать мне. На прошлой неделе она назвала меня, цитирую, «лучшим кулинаром». Меня хвалили премьер-министры, два действующих президента и тысячи критиков, но я никогда не был так горд, как когда она назвала меня лучшим. Я закрываю глаза и с трудом могу вспомнить время, когда я был один. Даже сейчас эти два месяца затмили большую часть последних трех лет... как я могу жалеть об этом... о нас, когда это единственное, о чем я думаю.

Они делали это, оба, он и Макс, они всегда забирали у меня дыхание и заставляли быть такой благодарной, что я встретила таких невероятных мужчин, как они.

— Я рада, что ты так чувствуешь.

Мы оба сели на кровать. Макс прислонился к двери, его черные волосы торчали в разные стороны, что случалось, когда он слишком часто проводил по ним рукой.

— Ты в порядке? — Уэс сел прямо.

— Я думаю... я имею в виду, я собираюсь вернуться в YGM.

— Как ведущий? — спросила я.

Он кивнул, все еще не подходя ближе. — Моя первая история будет об Алиссе.

— А как же иск? — Он ясно дал понять, что ничего не может сделать.

— Вероятность этого невелика, если я уговорю Хизер выступить. И прежде чем ты скажешь что-то, знай, что я не буду давить на нее. Но она сама хочет помочь своей подруге. Я даю ей способ сделать это. Если Арчибальд все равно подаст в суд, компания будет защищать меня.

— Правда? — Я ухмыльнулась, вставая. — Мы можем поймать его за это?

Он усмехнулся, но не выглядел таким счастливым, как должен был. — Я не знаю. Но, по крайней мере, негативная огласка приведет к более глубокому расследованию Арчибальда.

— Макс! — Я подбежала к нему и обняла его так крепко, как только могла, но он все еще был слишком напряжен. Отстранившись, я взглянула на него. — Что не так?

Он убрал волосы с моего лица. — Ты знаешь, что это снова привлечет внимание к тебе, Уэсли и Мэсли. Сплетни, взгляды, случайные фотографы, следующие за тобой, это будет продолжаться долго, гораздо хуже, чем раньше.

Впервые с тех пор, как он вернулся, я повернулась к Уэсу, который сидел на краю кровати, просто глядя на нас. Его выражение лица было бесстрастным.

— Я хочу поддержать это. Я знаю, что, что бы ты ни сказал, ты скучаешь по работе. — Начал он. — Однако я должен думать о Мэсли. Я справлюсь с тем, что бы ни случилось. Джейн, я знаю, ты бы сделала все, чтобы посадить Арчибальда за решетку, но ты не понимаешь, каково это детям из нестандартных семей. Мэсли принимает все, что мы ей говорим. Мы продолжаем давать ей новых членов семьи, и она продолжает обниматься. Она младенец. Но что будет, когда она пойдет в школу и попытается объяснить, что у нее три бабушки, два отца и мама? Наличие двух мам сделало меня мишенью в школе. Родители говорили своим детям не проводить со мной время. Или учителя делали замечания. Я не хочу, чтобы она ненавидела нас за то, что мы поставили ее в центр внимания.

Я не думала об этом. Мы чувствовали себя так... нормально. Это было нашей нормой, я забыла, что мы были чем-то другим.