— Завтра? — сказали мы все вместе, и это было бы смешно, если бы не было так чертовски безумно.

— Ирен, — мягче сказала Джейн, используя тот же голос, что и когда пыталась быть благоразумной с Мэсли. — Когда именно этот девичник?

— В субботу. О, у меня будет мальчик; не переусердствуйте с голубым в украшениях. — Она повесила трубку.

Был четверг.

Бип-бип.

Она написала мне, и Джейн открыла список гостей из... подождите... пятидесяти пяти человек. Ирен!

— Ты уверена, что хочешь иметь от меня ребенка? — спросил я Джейн, когда Уэс взял телефон, чтобы просмотреть, по-видимому, руководство Ирен. — Потому что с этим безумием я могу справиться, от моей семьи.

Откинувшись, Джейн улыбнулась. — Ирен — самый близкий человек к тебе, не считая твоей матери, правильно?

Я кивнул.

— Она не только признала нас с Уэсом, но и потребовала, чтобы мы вели себя как семья. Она была навязчивой и требовательной, да, но я благодарна. Уэс тоже, поэтому он так пристально смотрит на список.

Услышав свое имя, он взглянул на нее, слегка удивленный тем, как точно она его прочитала, затем снова на меня.

— Еда всегда самая сложная часть, — прошептал он, возвращая мне телефон. — Пятьдесят пять человек выполнимо за это время. Не волнуйся об этом.

Я понял тогда, что они, вероятно, поняли в тот момент, когда Ирен позвонила.

Вот что такое семьи.

И мы были семьей.

— Папа, я хочу маму! — надулась Мэсли, когда я пытался сделать ей красивый хвостик, но это оказалось сложнее, чем я думал. Если я делал два оборота, он соскальзывал, как только я отпускал; если я пытался сделать три, он ломался. Я сломал уже четыре этих чертовых резинки, и тот, кто их изобрел, должен быть протащен по улицам.

— Гребаный придурок, — прошипел я, когда резинка лопнула и ударила меня по пальцу. Мэсли уставилась на меня в замешательстве. Черт!

— Милая, не говори маме, что я это сказал, хорошо. — Я пригладил ее волосы, взял еще одну проклятую резинку, осторожно... осторожно. — Да!

— Вот так, Малышка. — Я поднял ее со стула, покружил, заставив хихикать, а затем — щелчок. Ее каштановые волосы распустились, когда она кружилась. Мне было больно, как будто я провалил испытание. Вздохнув, я поставил ее на ноги и поцеловал в макушку.

— Малышка, я думаю, ты прекрасно выглядишь с распущенными волосами, а ты как думаешь?

Она улыбнулась и кивнула. — Где мама?

— Мама спит; она пропустила время сна.

— Ой-ой, мама. — Мэсли покачала головой, взяла свою черепаху с туалетного столика и побежала обратно в свою комнату. Когда Макс вошел, она обняла его за ноги. — Привет, дядя Макс!

— Привет, принцесса, я думал, твой папа делал тебе прическу, — спросил он, подливая масла в огонь.

— Он делал! Папа сказал, что я красивая. — Спасибо!

— Что ж, он прав. — Бровь Макса приподнялась. — Ты очень красивая.

— Я знаю, — ответила она, обходя его и направляясь к кукольному домику в конце комнаты.

— Ты сдался? — спросил он, прислонившись к дверному косяку ванной.

— Скорее, я был полностью побежден. — Я кивнул на кладбище резинок на полу.

— Насколько это может быть сложно?

— Отвали, маленький засранец, — пробормотал я, раздраженный и просто уставший. — Это была борьба с утра, или, может быть, это нормально, а Джейн — волшебница. Она была расстроена, что не может съесть бананово-ягодный хлеб на завтрак. Она не хотела вылезать из ванны. Она не хотела чистить зубы. Ей не нравился этот наряд. Расчесывать ее волосы — Ха. Я просто вымотан, а день только начался.

— По крайней мере, она милая. — Он ухмыльнулся мне. Я не знал почему.

— Что?

— Ничего. У тебя хорошо получается быть отцом.

Я посмотрел через его плечо на Мэсли, которая серьезно разговаривала со своими куклами. — Я все еще не сказал своим мамам о ней.

— Уэс.

— Что? Это не значит, что у меня было время. — Каждый раз, когда я закрывал глаза, либо небо падало, либо земля разверзалась подо мной. — Я знаю, что они полюбят ее. Они прилетят следующим же рейсом. Как бы я ни был благодарен за эту любовь, я хочу, чтобы Джейн привыкла к этому.

Как еще я мог объяснить им, если я сам не до конца понимал ситуацию?

— То, что ты сказал о ребенке от Джейн...

— Я знал, что ты будешь слишком много думать. — Он не мог удержаться.

— Уэс, мы не говорим о том, чтобы взять щенка.

— Ты осознаешь, что она не говорила о том, чтобы забеременеть завтра.

Он вздохнул и кивнул. — Я знаю, я знаю, просто меня это шокировало, когда она сказала. Я имею в виду, ты вообще понимаешь, насколько это было бы сложно? Чью фамилию они бы носили, Улер или Эмерсон? Как бы мы это объяснили им...

— Дети умны, — напомнил я ему. — Люди задавались вопросом, что будет, если детей будут воспитывать две лесбиянки. Но правда в том, что у меня было лучшее детство, чем у тебя с твоими натуральными родителями. — Я сказал это не для того, чтобы быть засранцем, и, к счастью, он не воспринял это так.

— Что бы ты ни хотел, это нормально. Я просто не хочу, чтобы она называла тебя дядей Максом всю оставшуюся жизнь. Мы прошли слишком долгий путь, чтобы ты стал моим грязным маленьким секретом. — Я поцеловал его в губы, как будто это было самое естественное в мире, затем подошел к Мэсли и сел рядом с ней, беря кукол, чтобы она показала их мне.

Я ожидал, что он уйдет. Но это потому, что я все еще ожидал, что старый Макс появится. Однако он не ушел, и Макс сел с другой стороны от нее. Слушая, как она болтает, я услышал вибрацию телефона.

— Джейн, это я, ответь на звонок. Джейн, это я, ответь на звонок.

— Тетя Мэри. — Мэсли вскочила и побежала к сумке Джейн, которая стояла на стуле рядом с ее кроватью. Она подняла ее и высыпала все содержимое.

— Мэсли, нет, — сказал я, поднимая ее.

Она приложила телефон к уху. — Привет, тетя Мэри. Нет, мама спит. Хорошо. Привет, Энди, я ходила смотреть на морских черепах.

Посадив ее на кровать, я наклонился, чтобы поднять все, что она высыпала на ковер, но остановился, увидев помятый и испачканный белый конверт.

— Что это? — спросил Макс, подходя ко мне, и я просто протянул ему его. Он замер, глядя на него мгновение. Выпрямившись, я передал ему конверт.

— Она никогда не читала его, — прошептал он больше себе, чем мне, переворачивая письмо, которое он написал перед отъездом из больницы.

— Но она сохранила его. — И это значило гораздо больше.

Когда я проснулась, обе стороны кровати вокруг меня были холодными. Я не могла сказать, сколько времени, потому что шторы были задернуты, а часы выключены. Рядом с ними лежала необходимая таблетка обезболивающего и бутылка воды, а на ней записка.

«Мы присмотрим за Мэсли этим утром.

Прими горячую ванну и расслабься.

У и М».

— Ах... — прошипела я, садясь, все мое тело болело. Бросив таблетки в рот, я запила водой. Встав, я снова рухнула.

— Господи. — Я улыбнулась, они так сильно трахнули меня, что я не могла стоять прямо. Это была лучшая боль. Поднявшись на ноги, я замерла на мгновение, потянулась и прошла в их ванную.

— Вы шутите. — Я думала, моя ванная огромна, но эта... это было безумие. Ванная была как отдельная комната. В центре была большая гидромассажная ванна, окруженная бежевыми, кремовыми и белыми мраморными стенами. Она служила разделителем между его и ее раковинами. Рядом был душ, но он больше походил на водопад, когда я повернула кран.

— Я понял, Макс, ты чертовски богат. — Я покачала головой, выключая душ и подходя к раковине, где для меня было сложено толстое белое полотенце и халат, сверху зубная щетка, паста и еще одна записка.

«Мы уже настроили джакузи, тебе просто нужно включить его.

Посиди. Не выходи как минимум полчаса.

М и У».

— Такие властные. — Они были навязчивы, но я не могла отрицать, что мне это нравилось. Почистив зубы, я посмотрела на свое отражение, легко касаясь укусов и засосов на груди и шее.