— Я никогда...

— Не сказав мне ни слова, без каких-либо объяснений, ты взяла Уэса за руку и уехала в Англию. Ты и Уэс бросили меня в Бостоне. Пока я пытался разобраться с работой, боролся с новой динамикой наших отношений и семейными проблемами, вы с Уэсом улетели. Да, ты звонила и писала, но ты все равно села на тот самолет. Мне было больно, и ты никогда не извинилась. — Ее глаза расширились, будто она даже не осознавала этого. — Уэс убежал от своей матери, когда умер его брат. Он убежал от меня, когда не мог справиться. Он убежал от тебя. Уэсли Улер — беглец. И ты тоже. Вы двое так похожи, что даже не замечаете этого. Но это нормально, это не имеет значения. Я упрям и терпелив, я буду бегать за вами обоими. Я буду гнать сто миль в час под дождем, чтобы приветствовать вас. Я потратил годы, толкая себя, убивая себя, просто чтобы стоять рядом с вами. Потому что... я люблю вас... обоих.

Моя грудь горела, язык становился тяжелее с каждым словом, но это была моя правда. Я был влюблен в двух людей. Как? Почему? Это не имело значения.

Мое сердце горело.

Мои легкие, казалось, готовы были вырваться из груди.

Мои ноги были как свинцовые, умоляя отдохнуть.

Зрение затуманилось, дыхание участилось, стало почти безумным.

Дождь промочил каждый дюйм моего тела до такой степени, что я дрожал, но это не имело значения, когда я вернулся в его особняк, чуть не сорвав входную дверь.

— Вам нужна помощь... — спросил Роджер, но я пробежал мимо него вверх по лестнице.

— Джейн! — закричал я. — Джейн!

— Уэс? — Она выбежала из комнаты Мэсли, глаза расширены. — Какого черта?

Глубоко вздохнув, я снова и снова кивал. — Ты права, я эгоистичный засранец. Я бросил тебя...

— Уэс...

— Нет, ты сказала свое. Послушай меня. — Потому что мне казалось, что если я не скажу это, я умру. — Я не знаю, что со мной не так. Почему я поступаю так, как поступаю? Я всегда делал то, что считал лучшим, и не думал об окружающих. Это нормально. Я знаю это. Если тебе нужен список моих недостатков, пожалуйста. Я контрол-фрик, я капризен, я иногда бываю придурком, я одержим одной мыслью, эгоистичен...

— Уэс!

— Джейн, мне жаль. — Я выдохнул, моя грудь вздымалась. — Мне так жаль, что я ушел! Я был неправ! Но и ты тоже! Если ты хочешь указать на мои ошибки, пожалуйста, но никогда не предполагай, что знаешь, что я чувствую или думаю. Без тебя и Макса я был потерян. Я пил так много, что не помню последние два года! Я был несчастен и ненавидел всех, включая себя. Так что да, я желал тебя. Но ты никогда не была просто сексом! Ты значила и значишь для меня что-то. И... Ах. — Наклонившись, я пытался подобрать слова, но моя грудь действительно горела. — И...

— Ты простудишься, — прошептала она, положив руки мне на голову, и я не смел пошевелиться. — Как долго ты бегал?

— Который час?

— 11:27 утра, — ответил Макс откуда-то рядом.

— Так около четырех часов.

— Гребаный идиот, — пробормотал Макс, положив руку мне на голову.

— Я знаю. — Я рассмеялся, наконец выпрямляясь. Они оба стояли рядом, глядя на меня. — Мне просто нужно было подумать.

— Ты можешь идти?

Я не понял его вопроса, пока не взглянул на свои дрожащие ноги. Вздохнув, Макс подошел ко мне, перекинул мою руку себе на плечо. Джейн сделала то же самое с другой стороны, помогая мне идти.

— Ургх... — прошипел я, когда мое тело запротестовало.

— В его списке недостатков он упомянул иррациональность? Я не расслышал, — спросил Макс Джейн.

— Нет, но тогда я все время перебивала его.

— Вы двое просто восхитительны, — пробормотал я, когда они открыли дверь в главную спальню и провели меня к краю кровати, прежде чем усадить. Джейн тут же подняла мои руки, чтобы снять водолазку с длинным рукавом. — Ты больше не злишься на меня?

Бросив мокрую рубашку, она наклонилась и сняла мои туфли. — Я не хотела быть лицемеркой...

Ее голос затих, и я проследил за ее взглядом до татуировки на внутренней стороне моей руки. Встав, она обвела контур созвездия.

— Откуда ты знал, что я Стрелец? — прошептала она.

— Моя мама. — Я не знал ее точной даты рождения, но знал ее знак зодиака.

— Это мы. — Она обвела всю татуировку, а не только ее созвездие. Я был Весами, весами, так что на одной чаше весов было созвездие Овна для Максвелла, а на другой — созвездие Стрельца для нее. — Они идеально сбалансированы.

— А как иначе? — Она была так близко, я протянул руку, чтобы коснуться ее, но остановился, вспомнив ее слова. Как раз когда я собирался убрать руки, она взяла их и положила себе на талию. — Я не понимаю? Что изменилось?

— Макс, — ответила она, когда он подошел, протягивая мне большую бутылку воды, которую я осушил. Он накинул мне на голову горячее полотенце. Он не ответил; вместо этого он мягко вытер меня, вытирая спину, руки и даже торс.

— Мне страшно, — призналась она, когда я допил воду и отбросил бутылку в сторону. — У меня есть дочь, которую я не хочу подводить.

— Но? — Я молился, чтобы было «но»...

— Я скучаю по тому, как мы были раньше, — прошептала она, и руки Макса остановились. Когда я встал, он наклонился и поцеловал ее в губы надо мной.

— Мы все скучаем, — ответил он. — Так давайте перестанем скучать и создадим это заново.

— Я знаю, что сейчас не время, — вмешался я, ухмыляясь. — Однако я бы очень хотел снять эти штаны, пока мой член не замерз.

Они оба усмехнулись, пока Джейн наклонялась, стягивая с меня штаны и трусы. Она положила руку мне на бедро. — Тебе нужно согреться.

Отойдя от меня, она сняла с себя одежду слой за слоем. Макс снова замер, полотенце выскользнуло из его рук. Облизнув губы, я увидел ее твердый розовый сосок прямо перед моим лицом и медленно сглотнул. Она посмотрела на нас обоих, прикрыв грудь руками.

— Ничего не происходит; мы просто делимся теплом тела. Ложись в постель. Макс, твоя одежда. — Никто из нас не посмел спорить. Я забрался под простыню, а Макс разделся и лег справа от меня. Джейн забралась слева. — Мэсли проснется через час или два, так что... Боже, ты холодный.

Мне было все равно, даже если бы я в тот момент обморозился — оно того стоило. Ее мягкая кожа, ее грудь касалась меня, его мышцы с другой стороны, его твердый член у моего бедра... это был рай, и все было того стоило. Макс протянул руку и положил мне на грудь. Его пальцы легко скользили по моей коже. Никто из нас ничего не говорил, было все еще неловко и напряженно, но с каждой секундой их тела расслаблялись. Джейн повернулась на бок, ее нога была поднята, пальцы касались Макса, который усмехнулся мне на ухо, прежде чем начать играть с ней в «ножки». Тепло быстро распространялось между нами.

— Кроме очевидного, что я пропустил? — Максвелл заговорил первым, целуя меня в плечо.

— Очевидное — это ребенок, который у меня есть? — улыбнулась Джейн, поворачиваясь и опираясь головой на руку.

— Да, — ответил Макс, протягивая руку через меня, чтобы убрать прядь волос с ее лица. — Я хочу узнать вас обоих заново.

Я не знал, что он ей сказал, как мы могли оказаться здесь, кроме того, что он заботился, что снова и снова он добивался этого. Протянув руку, я взял его лицо в ладони и притянул его губы к своим. Его рот открылся для меня, мой язык скользнул в его рот, позволяя мне почувствовать его вкус...

— О... — простонал он в мой рот, отрываясь от меня, тонкая нить слюны соединяла наши рты. Он смотрел на меня, дыша через нос, чтобы успокоиться, прежде чем его глаза обратились к Джейн, как и мои.

Похоть.

Я видел это так же ясно в ее глазах, ее щеки покраснели, но я не был уверен, от нас или от тепла.

— Я вроде как в шоке, — объяснил я ей, положив руку на ее лицо. — Это прямо здесь идеально для меня, так что, отвечая на твой вопрос, Максвелл, я только и делал, что мечтал об этом.

Джейн улыбнулась, поцеловав внутреннюю сторону моей ладони. — Лжец, ты был по всему миру.

— Я был пьян большую часть времени. Я делал съемки шоу, потом шел в любой паб или бар и пил. Мои продюсеры поставили шоу на паузу, пока я не «возьму себя в руки». Вместо того чтобы слушать, я решил открыть еще один ресторан в Лондоне — там меня и нашел Макс. Прячущегося за своей готовкой. — Я не гордился этим. Я в основном хотел забыть это в прошлом.