— Спасибо, папа.

Он кивнул, прежде чем ответить на звонящий телефон. — Мы снаружи, где ты? Ты в чем? Хорошо.

Когда он повесил трубку, Уэс просто посмотрел на телефон, затем на меня и начал смеяться.

— Что?

— Я был прав. Вне себя от радости — это правильное выражение.

Ему не нужно было объяснять, потому что, прежде чем я поняла, красный минивэн подъехал всего в нескольких футах от нас.

— Нет, — ахнула я про себя.

— О, да, — кивнул Уэс.

Когда Макс вышел, очень похожий на папашу-футболиста, улыбающийся нам обоим, я не могла сдержать смех.

— О, это становится лучше, — добавил Макс, нажав кнопку на ключах, отчего автоматическая дверь сбоку медленно открылась. Он прислонился к ней, как к Харлею, а не к универсальному символу домашнего уюта.

— А для тебя... — обратился он к Мэсли, которая смотрела на нас всех, будто мы сошли с ума, — я принес тебе собственное кресло. — Он указал на красное и серое детское автокресло с подстаканником.

— Ты меня убиваешь, — сказала я ему. Мне пришлось обмахиваться, до того это было смешно.

— Ты купил это? Ты, тот же человек, который говорил, что минивэны — это грех против автомобильной промышленности? — спросил Уэс, ухмыляясь как сумасшедший.

Макс проигнорировал нас обоих, опустившись на корточки перед Мэсли. — Привет, Мэсли, ты помнишь меня?

Она кивнула. — Ты пришел с папой.

— Да. Я Макс. И мы едем на пляж, в океанариум и на гоночные машины.

— Правда? — Мэсли подпрыгнула в кресле.

— Правда! — Кивнул он.

Она посмотрела на меня, как будто не могла поверить. Я кивнула, хотя понятия не имела, куда мы едем.

— Прямо сейчас?

— Нам нужно ехать, но как только мы приедем, ты сможешь выбрать, куда мы пойдем сначала, — повторил он.

— Поехали! — Она выпрыгнула из кресла и забралась в машину. Макс подхватил ее, помогая ей сесть в автокресло.

— Чего вы двое ждете? — повернулся он, чтобы спросить нас.

У меня не было слов... но было приятно снова смеяться и улыбаться.

— Ты ведешь минивэн, — прошептал я, качая головой.

— У тебя есть дочь, — парировал он, взглянув в зеркало, где Джейн и Мэсли смотрели фильм на заднем сиденье. Мы ехали уже около двух с половиной часов из четырех до Хэмптона, по-видимому.

— Касание. Если я понадоблюсь, чтобы сменить тебя, — начал я, когда он скривился. — Что это за лицо? Я отлично вожу.

— У тебя много талантов, Уэсли Улер, но вождение — не один из них. Я никогда не говорил этого раньше, но...

— Ты придурок.

— Язык, — сказала Джейн сзади, закрывая уши Мэсли, хотя я сомневался, что она нас слышала. Она была заворожена экраном перед собой. — Она любит новые слова.

— Извините, по-видимому, у кого-то проблемы с моим вождением, — сказал я ей, ожидая, что она что-то скажет, но когда она промолчала, а Макс усмехнулся, я взглянул на нее, и она просто пожала плечами.

— Вы двое невероятны. Какого черта не так с моим вождением?

— Язык, — сказали они оба. Сжав челюсть, я кивнул сам себе. — Вы двое отлично проводите время.

— Ты не плох, я просто вижу, что ты не часто водишь, — ответила Джейн, и даже если они дразнили меня, я скучал по ее голосу. — Когда мы ездили к твоей маме. У тебя была классическая машина, но она была переделана с механики; ты подрезал людей, потому что почти не смотрел в боковые зеркала.

— Я предпочитаю мотоциклы, — все, что я мог сказать, пока Макс усмехался. Когда я взглянул на него, он подмигнул — маленький засранец.

— Джейн, в чем Максвелл уступает? — спросил я, не сводя глаз с него, и его улыбка исчезла, когда он взглянул в зеркало заднего вида, ожидая.

— Во-первых, он ужасно готовит.

— Это потому, что ты сравниваешь меня с шеф-поваром мирового класса, — возразил он.

— Нет, — небрежно сказала она, будто действительно думала об этом какое-то время. — По меркам обычных людей ты довольно плох. Затем, когда мы ходили в продуктовый магазин в тот раз, ты выглядел совершенно потерянным. У тебя также нет чувства времени, что, я могу предположить, происходит от того, что тебя всегда будили окружающие.

— Ц-ц-ц, — покачал я головой.

— Ты жестока, мисс Чепмен, но раз уж мы указываем на недостатки, как насчет твоих собственных? — спросил он ее.

— Невозможно, я совершенна.

Мы оба рассмеялись.

— Не смейтесь.

— Ты хочешь сделать это или мне? — спросил я его.

Он задумался на мгновение, постукивая пальцами по рулю. — Я не знаю, не думаю, что она выдержит.

— Я выдержу. — Она села. — Вы двое не успели узнать меня достаточно хорошо, чтобы увидеть мою плохую сторону, так что, насколько вы знаете, я идеальна.

— Давай, Уэс. — Он кивнул, и ее голова повернулась ко мне. Она была близко, ее глаза смотрели на меня, она прикусила губу, как будто не могла дождаться, чтобы разорвать любой недостаток, который я упомяну, и хотя она, возможно, не осознавала, это делало ее только сексуальнее. Мне хотелось прикусить ее губу за нее.

Мне хотелось сделать больше. Она чертовски красива. — У меня ничего нет. Забудь.

— Ха!

— Трус! — пробормотал Макс.

— Язык, — сказали мы с Джейн, и он просто закатил глаза, сворачивая на следующий съезд.

— О! — Джейн снова подпрыгнула, приближаясь к нам, взволнованная. — Сделай погромче. — Она кивнула на радио, которое до этого было просто фоновой музыкой, никто из нас не слушал его до этого момента.

Повернув ручку, она ухмыльнулась и поставила планшет Мэсли на паузу. Мэсли надулась, удивленная, но когда услышала ритм, она так широко улыбнулась, что у меня заболели щеки, глядя на нее. В такт они обе начали хлопать. Мэсли даже покачивала головой взад-вперед. Начались слова, но они ждали. Танцуя на заднем сиденье, они обе закричали: «Я плохой, я плохой — давай, ты знаешь, я плохой!»

Я взглянул на Макса, который то и дело поглядывал на них в зеркало заднего вида, его рот был открыт от шока и чистого удовольствия. Мэсли и Джейн не обращали внимания; они танцевали как могли под Майкла Джексона, Мэсли даже изображала микрофон.

— Кто плохой? — Макс повернулся ко мне и запел вместе с ними.

Если не можешь победить их... — подумал я, щелкая пальцами в такт, и прежде чем я понял, я тоже пел во весь голос.

Они были заразительны.

— Я хотел привезти тебя сюда уже давно, — прошептал я Уэсли, когда поставил фургон на парковку перед особняком. Солнце медленно садилось справа от нас, окутывая все место теплым оранжевым светом. Джейн и Мэсли крепко спали на заднем сиденье, они медленно дышали, и время от времени Джейн просыпалась на мгновение, чтобы убедиться, что с Мэсли все в порядке рядом с ней, прежде чем снова провалиться в сон. Эта женщина никогда по-настоящему не отдыхала.

— Этот дом что-то значит для тебя? — мягко спросил Уэс, откидываясь на сиденье.

Кивнув, я тоже откинулся, просто наслаждаясь видом. — Я не был здесь много лет. Когда я был моложе, на несколько лет старше Мэсли, мои мать и отец привозили меня сюда. Не секрет, что у них были проблемы, но они всегда старались все уладить, когда были здесь. Это было одно из немногих времен, когда мы чувствовали себя нормальной семьей. Свежий воздух, подальше от города, может творить чудеса с душой, — говорил мой отец, когда мы жарили зефир на пляже. Казалось, время здесь останавливалось.

— Ты говорил с отцом? — спросил я и посмотрел на него, но он не смотрел на меня.

— Нет, с тех пор как я попал в аварию. Он и моя мать вскоре развелись. Мы с матерью узнали, что его оправдали, от друга семьи. Он не пытался связаться с нами с тех пор. Моя мать не просила ничего, кроме этого дома, а затем отдала его мне. Сначала, когда я услышал, что она борется за этот дом, я не понял почему, пока она не передала мне право собственности. «Помни, что твои родители были полными неудачниками», — сказала она мне.

Уголок его губ приподнялся.

— Что?

— Я просто подумал о том, как выглядит кухня. Я уверен, что ты запустил ее.