— Ты нашел Джейн? Она все это время была в Бостоне?

Я усмехнулся. — Это долгая история — на самом деле нет. Это очень короткая история. Джейн сама нашла нас, потому что ее дочь, да, ее дочь, была больна и ей нужна была кровь. Оказывается, Уэс — отец, и теперь ее дочь чувствует себя лучше. Видите, короткая история.

Она замолчала так надолго, что я посмотрел на экран, чтобы убедиться, что мы все еще на связи.

— Святые угодники, — наконец ответила она. — Святые угодники!

— Примерно так мы с Уэсом и отреагировали.

— И что было дальше?

— Это вопрос на миллион долларов, ответ на который знает только Джейн, — пробормотал я, как раз когда мой телефон запищал.

Когда я снова посмотрел на экран, это была не кто иная, как она.

— Ирен, я перезвоню.

— Что? Нет, это только становилось интересным.

Повесив трубку, я ответил на другой звонок. — Джейн? Все в порядке?

— Как далеко ты от больницы? Нам нужно поговорить.

Я не был экспертом в отношениях, но я знал, что ничего хорошего не следует за словами «нам нужно поговорить» от человека, которого ты любишь.

— Бетани, ты не можешь так со мной поступить, — плакала я, проводя руками по волосам. Этого не могло происходить. — Я лучший дизайнер у тебя.

— Джейн, просто потому, что несколько директоров похвалили тебя, это не значит, что ты выше наших правил. Ты подписала пункт о морали.

— Бетани, ты знаешь, откуда я звоню? Из ванной комнаты палаты моей дочери. За два года я ни разу не просила выходной. Я выполняла все задания досрочно. Я даже помогала другим дизайнерам. Не делай этого со мной. Пожалуйста. Мне нужна эта работа.

— Мне жаль, Джейн. — Она не звучала сожалеющей. Она звучала как робот. — Однако это решение не только мое. Многие из тех директоров, которые так любили тебя, не хотят, чтобы на их работу обращали негативное внимание. Если тебе нужна рекомендация, я с радостью дам ее. Я только что отправила тебе письмо.

— Бетани — Бетани! — Она повесила трубку. Она просто разбила мою жизнь и повесила трубку, будто я ничего не значила. Она украла мои дизайны, и я ничего не сказала. Она давала мне невыполнимые сроки. Я справлялась. Но это? Какого черта!

— Дыши. Дыши, — шептала я себе, глядя на отражение в зеркале. Сказать, что я выглядела как дерьмо, было преуменьшением. Под глазами были круги, волосы в беспорядке, и чем дольше я смотрела, тем больше хотелось сломаться.

Тук-тук.

— Джейн? — мягко позвал Уэс.

«Дыши, просто дыши», — снова прошептала я, но это не помогло. Медленно открыв дверь, он посмотрел на меня с беспокойством. — Я в порядке, — солгала я.

Почему я?

Почему это дерьмо всегда случается со мной?

— Джейн?

— Макс здесь? — спросила я, даже не поднимая глаз от телефона, когда села в углу комнаты Мэсли, стараясь не срываться, пока она мирно спала, обнимая свою плюшевую черепаху.

— Он подписывает документы, — прошептал Уэс, опускаясь передо мной на колени. — Расскажешь, что происходит?

— Ты не знаешь? — спросила я его.

Он нахмурился и покачал головой. — В один момент ты читаешь с нашей дочерью, в следующий твой телефон начинает звонить, и ты пытаешься не плакать. Пожалей меня, Джейн, последние несколько дней были одними из самых запутанных в моей жизни. Я просто пытаюсь осознать происходящее.

Он сказал это так искренне, с этим чертовым акцентом. «Наша дочь». Как я могла отказать ему в чем-либо сейчас?

Глубоко вздохнув, я открыла письмо на своем телефоне и прочитала его вслух: «Уважаемая мисс Чепмен, от имени театра GRIGORII мы пишем вам, чтобы сообщить, что ваше трудовое соглашение с театром GRIGORII расторгнуто с немедленным вступлением в силу. Вы получите выходное пособие в конце недели. С уважением, Бетани Пирс, руководитель отдела костюмов, театр GRIGORII».

Закончив читать, я уронила телефон, не обращая внимания, что он упал на пол между его ног. — Два года. Я вкалывала на них два года. Я наконец нашла работу, которая не требовала, чтобы я смотрела, как люди танцуют на шестах, или чистила чужие туалеты, работу, которую я любила, и они уволили меня, потому что...

— Из-за меня.

Мы оба подняли глаза и увидели Макса, стоящего в дверях, с руками в джинсах, с чувством вины на лице.

— Мне жаль, Джейн.

— Не мог бы кто-нибудь из вас сказать мне, что, черт возьми, происходит? — спросил Уэс, глядя на нас обоих, когда поднялся с пола.

— Была фотография нас...

— Не возражаешь, если мы поговорим на улице? — кивнула я в сторону Мэсли, которая потерла нос, прежде чем уткнуться в подушку.

Они ничего не сказали, просто тихо вышли из комнаты. Подойдя к Мэсли, я поцеловала ее в лоб, убрала волосы с лица и вышла за ними, закрыв за собой дверь. Уэс стоял рядом с ним, просматривая его телефон. Я не хотела — это был чисто инстинкт — но я сравнила их. Они оба были примерно одного роста. Уэсли был одет в черную рубашку, кожаную куртку и темные джинсы. Макс — я помнила, что он почти всегда носил костюм, но теперь он немного упростил стиль. Он все равно всегда носил галстук.

— Гребаные ублюдки, — пробормотал Уэс, сжав челюсть, и вернул Максу телефон. — Джейн...

— Ты ничего не можешь сделать, чтобы это изменить, — перебила я его. Я не хотела извинений, отчасти потому, что это было ошеломляюще, а главным образом потому, что я тоже была виновата. Они не принуждали меня и не лгали, я присоединилась к ним добровольно, и я должна была признать это. Но Мэсли не должна была страдать. — Я не знаю, хочу ли я оставаться в Бостоне.

Когда я сказала это, они оба замерли, уставившись на меня.

— Я не пытаюсь забрать Мэсли у тебя, — сказала я прямо Уэсу, его зеленые глаза пронзали меня с паникой. — Я просто не хочу, чтобы моя дочь росла в городе, где все думают, что я эскортница высокого класса. Я перееду за город, найду работу там...

— Джейн. Я могу помочь... — начал Уэс, но я перебила его, даже не желая слышать.

— Прежде чем ты что-то скажешь, я не хочу твоих денег.

— Хорошо, тогда думай об этом как о алиментах для Мэсли.

Ургх! Он не понимал! Я не хотела снова быть втянутой в их водоворот! — Мне это не нужно. На самом деле, я уже взяла достаточно твоих денег.

— Что?

— Ну, не твоих денег, — пробормотала я, взглянув на Макса, который наблюдал за нашей ссорой молча. — Кольцо, которое ты мне дал, тогда, я его заложила. Оно очень помогло, на самом деле, так как Мэсли родилась недоношенной. Были счета и... Слушай, все, что тебе нужно знать, это то, что ты мне ничего не должен.

— Это были деньги Макса. — Он просто хотел спорить со мной.

— А Макс — твой любовник, вы пара, его деньги — твои деньги. И я больше не буду ссориться на эту тему.

Он провел руками по волосам. — Ты всегда была такой упрямой?

— Да, — сказали мы с Максом одновременно, привлекая мое внимание к нему. Он покачал головой, хотя я не знала почему.

— Если ты думаешь, что я позволю им продолжать так говорить о тебе, ты сошла с ума, Джейн. — Он улыбнулся, и я знала, он делал это только ради меня.

— Правда, что ты собираешься сделать? Побить интернет? — Он не мог заставить людей замолчать.

— Я скажу правду, — ответил он так, будто это было самое естественное в мире, даже Уэс был поражен. Повернувшись к нему, он, казалось, читал мои мысли.

— Ты собираешься рассказать миру, что был в отношениях с двумя людьми одновременно? — прошептал Уэс, хотя вокруг никого не было, кроме двух медсестер на посту.

— Я сказал тебе, я больше не прячу нас, — ответил он Уэсу, и тот был ошеломлен. — Я могу получить интервью уже сегодня вечером. Я признаюсь.

— Я рада за тебя, но это все равно не помогает мне, — тихо сказала я. — Я перейду из эскортницы в шлюху, которая спала с тобой и твоим любовником. Уэсли — отец Мэсли.

— Ты сама говорила, — ответил Уэс. — Мы с Максом всегда были парой. Что мое — то его. Это значит, что Мэсли была бы и его дочерью тоже, никто, кроме нас, не должен знать, кто ее биологический отец.