– Мать честная… – выдохнул он, сглотнув сухой ком в горле. – Это же… привидение? Настоящее?

– Привидение, – не стал отрицать я. – Но еще мой боевой товарищ и друг! – тихо добавил я, стараясь разрядить нарастающее в землянке напряжение. – Его зовут Агу. Он сражается на нашей стороне… пусть и иным… оружием.

Агу медленно и с достоинством склонил голову, а затем, для чего‑то, он решил обратиться к живым напрямую. Губы духа дрогнули и до партизан донёсся глухой голос призрака, словно идущий из пустой металлической бочки. Он был напрочь лишён привычной живой окраски и, к тому же, смысл произнесённых слов совершенно непонятен.

Хмурый при первых же донёсшихся до него звуках вновь схватился за автомат, а Павел Николаевич нахмурился, вслушиваясь в эту неестественную и чужеродную речь.

– Спокойно, товарищи! Спокойно! – громко крикнул я, ибо ничего другого больше не мог. – Агу пытается говорить с вами на своём родном языке, забытом тысячи лет назад. Для вас его слова звучат настоящей тарабарщиной, я это не раз проверял!

– А сам‑то ты как его понимаешь? – уточнил Павел Николаевич.

– Мой проклятый дар позволяет мысленно общаться с духами и призраками, – пояснил я. – И при этом – никаких языковых преград!

– И чего тебе принёс «на хвосте» этот… бесплотный разведчик? – Хмурый, наконец, тоже пришёл в себя.

Я невольно рассмеялся – «бесплотный» для меня прозвучало как «беспилотный». А что, Агу, тот еще дрон‑разведчик. А если его еще и гранатой снабдить…

– Ты чего веселишься, разведка? – озадачился Вася. – Неужели всё так плохо?

– Не бери в голову – это от нервов, – отсмеявшись, произнёс я. – Сейчас переведу, что там призрак, как ты сказал, принёс «на хвосте».

Мысленно переговорив с Агу, я озвучил его «донесение» партизанам:

– Немцы применили какой‑то артефакт, прекращающий действие магии на обширной территории. Именно поэтому я стал таким до рассвета. Сейчас их колонна движется к лесу. Агу считает, что их цель – это я. И они могут засечь моё местоположение. Вам надо уходить, и как можно скорее!

– Погоди, разведка! Хочешь сказать, что нам тебя надо бросить? – возмущенно воскликнул Хмурый. – Оставить одного этим тварям?

– Нет. – Я мотнул головой – единственный жест, который мне был доступен. – Вы должны меня… Я не должен достаться им живым! И с собой меня тащить вам нельзя – погубите весь отряд!

В землянке вновь воцарилась тишина, лишь Павел Николаевич молча и нервно постукивал кончиками пальцев по столешнице. Хмурый поднял с пола табурет и уселся на него, закинув ногу на ногу. На его лице отражались мучительные раздумья.

– Значит, фрицы идут как обычные солдаты? – тихо произнёс командир, больше себе, чем нам. – Без всяких этих… магических?..

– Да, как обычные солдаты, – подтвердил я.

Павел Николаевич поднял на меня глаза, и в них больше не было сомнений.

– Тогда и мы не будем терять времени, – коротко бросил он, расправляя плечи. – Хмурый, собирай людей – нам подвернулся шанс как следует потрепать фрица. Это ж простые вояки, а не пресловутые ягдкоманды[1], они в лесу воевать не сильны. Слушай, а твой этот… леший нам в этом деле не поможет? А мы потом сразу и уйдем? Может, попытаешься выйти с ним на связь?

Вопрос Павла Николаевича повис в сыром воздухе землянки. Леший? Помочь партизанам? Я лишь печально усмехнулся: ведь мы в реальном мире, а не в детской сказке, где по «щучьему велению» могут решиться любые вопросы. И это невзирая на то, что в мире существует настоящая магия.

Но в памяти тут же всплыл момент, когда Лесной Хозяин действительно мне помог. Так что шанс договориться с древним духом Леса, хоть маленький, но всё‑таки имелся. К тому же, как мне было известно, он тоже был с немцами «на ножах». Но я не знал, осталась ли у Лешего хоть толика прежних сил при полном отсутствии магии в эфире.

– Агу, – мысленно произнёс я, глядя на изумрудное свечение под потолком, – как думаешь, сумеем мы договориться?

– Не знаю, Сергей… – Призрак дрогнул, его контуры на мгновение расплылись. – Я могу попробовать, но ничего не обещаю.

– Знаешь, что… А позови его сюда – я сам с ним переговорю. Сделаешь?

– Сделаю, – ответил он. – Но… цена его помощи может оказаться непомерной.

– Иди, друг, – мысленно произнёс я. – Я заплачу любую цену, чтобы спасти этих людей!

Призрак не стал прощаться, он просто вновь просочился сквозь бревенчатую стену. Партизаны молчали – они видели, как исчез призрак. Только керосиновая лампа продолжала громко потрескивать, разгоняя установившуюся тишину. Я медленно повернул голову к командиру.

– Он пошёл звать Лесного Хозяина… – произнёс я вслух. – Если он соизволит откликнуться – я с ним поговорю. Но гарантий – никаких.

Павел Николаевич молча кивнул, а я погрузился в тяжёлое и тягостное ожидание. Агу не было минут сорок, но, когда он вновь появился в землянке, весь его вид говорил о том, что удалась его миссия. Он просто переливался изумруджным сиянием, как неоновая вывеска из моего времени.

– Он согласился поговорить, Сергей! – сообщил мне призрак. – И он напуган изменениями в эфире, что не скрывает этого. Он ждет тебя за пределами Священной рощи.

– Повел Николаевич! – окликнул я командира. – Мне срочно нужно в лес. Леший согласился на переговоры!

Лес на краю Священной Рощи окутался густым предрассветным туманом. Меня, словно богатого римлянина, возлежавшего на лектике[2], вновь тащили на импровизированных носилках, собранных из двух жердей и брезента. Ну, а по‑другому передвигаться я пока не мог.

Хмурый и те же двое бойцов‑партизан, что принесли меня в лагерь, теперь тащили обратно в лес. Агу, вновь ставший незаметным для простых людей, парил надо мной, указывая путь.

– Здесь, – тихо произнёс я, когда стволы поредели, открывая небольшую поляну. – Положите меня у того поваленного дерева. И уходите.

– Ты это, разведка, кричи, если чего… – произнес партизан.

– Не вмешивайтесь, чтобы здесь не происходило! – предупредил я.

– А как мы узнаем, когда за тобой возвращаться?

– Я пришлю Агу, – ответил я. – Он хоть и не говорит, но знаками показать сможет.

Хмурый кивнул. Носилки опустились на мягкий грунт. Партизаны бесшумно растворились в туманных зарослях, оставив меня наедине с лесом. Я откинул голову, упираясь затылком в прохладный мох, которым зарос упавший ствол, и закрыл глаза.Ветер не шевелил листву. Ни одного шороха не донеслось из чащи. Но я чувствовал, несмотря на отсутствие магии, что Лесной Владыка уже где‑то рядом…

[1] Ягдкомандами называли специальные подразделения Вермахта, СС и полиции, созданные для борьбы с партизанами на оккупированных территориях.

[2] Лектика (lectica ) – это античный эквивалент современного «лимузина с кроватью». Это были носилки‑кровать, которые в Древней Греции и особенно в Риме служили главным символом статуса и комфорта.

Туман у основания поваленного дуба начал клубиться сильнее, сгущаясь и обретая форму. Наконец из белой пелены выступила тень – старик. Высокий, жилистый. На угловатых плечах – потрёпанная временем волчья безрукавка. Длинная, седая борода с зеленоватым отливом. И светящиеся глаза – ярко‑зелёные, цвета молодой листвы.

Он ступил на мох бесшумно, плавно и неторопливо, а затем и вовсе присел рядом со мной, привалившись спиной к тому упавшему дереву. В его взгляде, к моему облегчению, не было ни злобы, ни жалости.

– Здрав будь, Корневич! – поприветствовал я Лесного Владыку.

– Хотел бы и я тебе того же пожелать, – прогудел Леший, – но ты, Двоедушец, от этого здоровей не станешь. А кривдой мараться неохота – ни к чему это.

– И на этом благодарствую! – ответил я старику. – Что на зов откликнулся. Беда к нам пришла, Владыка…

– Я тоже почувствовал, Двоедушец, как покинула сила эти места. И Светлая, и Тёмная – вся! – Согласно кивнул Леший. – Люди из города сделали что‑то, и магия исчезла. Возможно, они мстят мне за то, что я прогнал их из моего леса, а многих пустил на корм…