[2] Вайстор – псевдоним представляет собой сочетание немецкого слова «Weise» (мудрец) и имени германского бога Тора. В некоторых источниках трактуется как «Мудрый Тор» или «Тот, кому ведом Тор».

[3]«Тайный король Германии» – он утверждал, что является потомком древней династии «королей‑магов» (Уилинготы), чья родословная уходит в доисторические времена.

Павел Николаевич и Хмурый, не теряя времени даром, принялись рыскать по всему подземелью, изучая ближайшие окрестности города. Но командир вскоре уселся на каменную скамью, возле одного из домов. Открыв планшет, он принялся скрупулёзно и методично собирать все свои записи, которые он вёл по дороге сюда, воедино. На сером бумажном листе постепенно вырисовывалась часть плана лабиринта, ведущая к подземному городу.

Хмурый же, покрутив головой, отправился осматривать ближайшие террасы с домами, чтобы оценить их удобство. Отец Фёдор, немного помедлив, тихо отошёл в сторону, поманив меня за собой. Мы углубились в узкий проход, высеченный в сплошном скальном массиве.

Немного пройдя по сводчатому тоннелю, Фёдор остановился и медленно повернулся ко мне. Его лицо в полумраке казалось невозмутимым, но я чувствовал буквально кожей, какие чувства его обуревают.

– Тяжело тебе… – сказал он негромко, отчего‑то не решаясь назвать меня товарищем Самоваром, как я сам себя обозвал. – Это не вопрос – лишь констатация факта. Я не стал отнекиваться, а устало прислонился спиной к холодной стене.

– Ничего, я уже привык, – буркнул я, не понимая, с какого перепугу батюшка завёл этот разговор. – И можешь звать меня Сергеем.

– Привычка – опасная вещь, Сергей, – Отец Федор подошёл поближе. В его голосе не было осуждения, лишь глухая и выстраданная скорбь, что он ничем не может мне помочь. – Тёмная сила… Холод внутри… Постоянная жажда… Ты же это чувствуешь, не так ли? Тьма нашептывает тебе в уши, что с ней ты стал стократ сильнее… Но скажи мне честно: что произойдёт, когда война закончится? И убийства себе подобных больше не будут такими массовыми? Останется ли в тебе хотя бы частичка человека? Или Тьма просто поглотит тебя без остатка?

Вопрос священника повис в воздухе, тяжёлый и неотвратимый. Я посмотрел на свои руки. Сейчас они были обычными, по‑человечески тёплыми. Но я знал, что это продлится недолго – с рассветом они исчезнут, и я превращусь в беспомощного калеку, толку от которого ноль целы хрен десятых.

Готов ли я к такой жизни, если откажусь от использования Тьмы? Да, я знал, каков «вкус» чужой смерти, знал, как легко убийство себе подобного превращается в острую необходимость, знал, как эта необходимость превращается в привычку. Но что я мог с этим поделать? А так я хотя бы могу сражаться за правое дело. А после… после будет видно…

– Я боюсь этого дня, отец Фёдор, – выдохнул я, честно признавшись. – Боюсь проснуться однажды и понять, что мне уже всё равно. Что чужая жизнь для меня ничего не стоит – просто «пища», энергия… Но сейчас… – Я поднял на него взгляд. – Сейчас мне есть кого защищать от этих… нелюдей в человеческом обличье…

Фёдор долго смотрел мне в глаза, практически не моргая. Потом он медленно кивнул, и его рука легла мне на плечо, словно в поддержку.

– Я буду молиться за тебя, Сергей, – произнёс он. – Буду молиться, чтобы ты не забыл, что Тьма – лишь оружие в твоих руках…

– Договорились, – сказал я.

Фёдор убрал руку с моего плеча, закрыл глаза и беззвучно зашептал молитву. Какую именно, я не толком не разобрал, но что‑то там такое было про «тяжелый крест, и чтобы я не сломался под его тяжестью». Я чувствовал, как исходящее от священника «тепло» накатывает на меня волнами, принося странное умиротворение. Однако, эти «волны» заставляли Тьму в моем резерве бессильно вскипать.

Мне стоило огромных трудов утихомирить тёмную силу, заставить её подчиниться моей воле и успокоиться. Но она никуда не делась, оставаясь со мной. Возможно, что она будет со мной всегда.

– Пойдем, батюшка, – сказал я, когда отец Фёдор открыл глаза. – Нас ждут, да и время дорого. Спасибо тебе за… понимание…

Странно, но когда мы шли обратно, я уже не чувствовал себя изгоем, несущим чуму в заплечном мешке. Да, я такое, каков есть, и изменить текущее положение вещей я пока не могу. Да и не хочу, если честно, до самого конца войны. А там – поглядим‑посмотрим, может, и придумаем чего.

Выйдя в основной зал, я махнул рукой Хмурому, который, по всей видимости, нас уже потерял. Хмурый махнул в ответ, и пошел нам навстречу. Командир всё еще что‑то писал, сидя на каменной скамье. А вот у меня еще оставалось здесь одно дельце, прежде чем я отправлюсь в обратный путь – передать привет Хранителю Врат от бывшего божества Упуаута. И надо провернуть это так, чтобы не напугать партизан.

– Вась, долго вы здесь еще? – спросил я партизана, когда он подошел ближе.

– Торопишься? – вопросом на вопрос ответил Василий. – Не знаешь, есть здесь вода? Не мог же такой огромный городище вообще без воды?

– Насчет воды не скажу, – мотнул я головой, – уж больно город велик – я его весь осмотреть не успел. А вот поспешить бы не мешало – есть у меня на сегодня еще одна задачка.

– Дай нам еще немного времени, – попросил Хмурый. – Хотя, дорогу мы с командиром, вроде бы запомнили… – явно сомневаясь, произнёс он. – Должны и сами выбраться…

– Э, нет! – отрезал я. – Я вас сюда привёл, я с вами отсюда и выйду. Хочу убедиться, что вы дорогу правильно запомнили.

– Хорошо, – согласился Вася, – дай нам ещё часок…

– Так я и помогу. Давай, я вон тот сектор проверю, – я указал в сторону, где был расположен алтарь, невидимый для людей, – а Фёдор – вон тот…

– Добро! – буркнул партизан, поправляя ремень автомата. – Встречаемся здесь же. Фёдор, ищем воду!

Батюшка, стоявший в тени ближайшей колонны, лишь молча кивнул. Когда шаги партизан затихли где‑то в боковых проулках вырубленных в камне улиц, я остался один. Найти невидимую глыбу не составляло труда – я прекрасно помнил, где она была.

Закрыв глаза, я потянулся к резерву, пустив по меридианам «тоненькую», почти незаметную нить силы, лишь связывающую меня с Тенью. Я не хотел, чтобы её почувствовал отец Фёдор. Позволив силе коснуться алтаря, я вызвал Хранителя.

Камень отозвался мгновенно – на мгновение проявившись в видимом «спектре». И еще я увидел человекоподобную тень, застывшую рядом с обсидиановой глыбой.

«Эмиссар… – Мощный голос Хранителя прозвучал прямо в моей черепушке, точно так же, как мы общались с Агу. – Ты вернулся? Твои люди тоже с тобой?»

Похоже, что после моего ухода Хранитель впал в спячку, раз не заметил моего возвращения.

«Люди прибудут завтра, – ответил я. – А у меня для тебя послание от одного из твоих… собратьев».

Тень у алтаря замерла. Багровые прожилки в камне, едва заметные в полумраке, на секунду вспыхнули ярче.

«Собратьев?.. – В голосе Хранителя проскользнуло что‑то похожее на удивление, смешанное с древней тоской. – Я думал, что я последний. Кто же он?»

– Упуаут, – ответил я. – Открывающий Пути. Он будет ждать тебя в Астральной проекции «Города мёртвых».

«Упуаут… – эхом отозвался Хранитель на мои слова. – Последний из Проводников. Я думал, он давно растворился в слоях Междумирья… Но если он всё ещё держится… Значит, Пороги ещё не закрыты окончательно, и есть надежда».

Силуэт Хранителя стал плотнее. На мгновение мне показалось, что багровые глаза в темной дымке смотрят на меня с благодарностью.

«Благодарю за это известие, Двоедушец! – Голос в голове стал тише, но чётче. – Я тебя услышал. Как только силы Врат стабилизируются, я приду на Порог. А сейчас иди – твои люди возвращаются».

Я действительно услышал чьи‑то шаги где‑то на соседней террасе. Тень у алтаря дрогнула и начала растворяться, втягиваясь обратно в обсидиан.

«Подожди! В городе еще осталась вода?» – бросил я напоследок.