— Да. Редакция при университете. У них должен быть список подписки за семьдесят первый год. Там около четырехсот имен со всей страны. Среди них должен быть тот, кто изучил технику римского узла по статье и применил на Принсе.

— Четыреста имен. — Томпсон откинулся в кресле. — Это месяц работы, Митчелл, и то если посадить на это троих человек. У меня нет троих человек и тем более месяца.

— Не месяц, сэр. Если отфильтровать по географии, только округ Колумбия и окрестности, Вирджиния, Мэриленд, список сократится до двадцати-тридцати имен. Оба убийства произошли здесь, веревка отсюда, латынь рисовали тоже рядом. Он живет тут неподалеку. Среди этих двадцати-тридцати он и есть, с большой вероятностью.

Томпсон смотрел на меня. Потом подался вперед, и тон у него переменился, стал суше и деловитее.

— Митчелл. Вот что я скажу про юрисдикцию, потому что это важнее чертовых узлов. — Он постучал пальцем по папке Принса. — Это дело я могу держать у нас от силы день, может, два. Потом Столичная полиция затребует его официально, и я обязан буду его отдать. Джорджтаун это округ Колумбия, их территория и труп найден там. А дело Корвина у них уже три недели, хоть и временно, но вернуть его трудно, при всем желании. — Он посмотрел на меня. — Так что ответь мне на один вопрос, есть ли у нас твердая юридически доказанная связь между двумя убийствами? Такая, чтоб я мог объединить их и оставить у нас.

— Конечно есть, сэр — кротко ответил я. — Веревка, ритуал, символика. Ройтер знал Принса, продавца денария. Этого достаточно, чтобы объединить два дела как серию. А серия с признаками пересечения границ штатов, если исполнитель приезжал из Вирджинии или Мэриленда, а похоже, что так, это уже федеральная юрисдикция. Я могу обосновать это в любом суде.

Томпсон медленно кивнул.

— Тогда обоснуй. Письменно, сегодня же отчет мне на стол, чтоб я мог его показать, когда Столичная начнет стучаться в дверь моего кабинета. — Он начал загибать пальцы, перечисляя задачи. — Сначала Принстон, запрос на список подписчиков уйдет сегодня, я подпишу срочно. Морг Арлингтона по Ройтеру, тоже давай запрос. Архив. — Он глянул на меня. — Что там тебе нужно в Библиотеке Конгресса?

— Подшивка журнала за семьдесят первый и сама статья Ройтера целиком, со схемой. И все, что у них есть по Ройтеру, он там печатался не раз. Хочу понять, кто на него ссылался, с кем он переписывался. Это надо согласовать с куратором, я хочу попасть туда завтра до открытия, чтоб не терять весь день.

— Согласую сегодня же вечером. — Томпсон записал что-то на углу блокнота. — А Дэйву отдай те два адреса. Пусть объедет обе лавки до вечера и вытрясет из них списки покупателей льняной веревки за год. Это, может, и есть путь короче, чем обзванивать четыреста подписчиков.

— Будет сделано, сэр. — я не стал говорить, что уже отдал распоряжение Дэйву. Пусть Томпсон не злится из-за субординации.

— Хорошо. — Томпсон откинулся, и на секунду в лице проступила усталость, которую он обычно прятал под сарказмом. — Шевелись, Митчелл. У тебя есть день, может, два, и потом полгорода будет толкаться локтями над этими телами.

Я кивнул и пошел к двери.

— И, Митчелл.

Я остановился, взявшись за ручку.

— Сэр?

Томпсон смотрел на меня через стол. Сигару он так и не прикурил.

— Это уже не просто ритуальный маньяк, — сказал он. — Не сектант, начитавшийся книжек, как я думал в декабре. Признаю, был неправ.

— Нет, — согласился я. — Это далеко не маньяк.

— Два выпотрошенных трупа. Оба связаны с тем, что ты расследовал в прошлом году. — Он говорил медленно, высказывая мысли так, чтобы я ничего не пропустил. — Корвина убрали перед тем, как ты до него добрался. Принса после того, как ты с ним поговорил. Это значит одно, Митчелл. Кто-то знает, что ты делаешь. Знает, к кому ты ходишь и в каком порядке расследуешь дело. Идет по твоему следу и подчищает за тобой раньше, чем ты успеваешь.

— Я знаю, — сказал я.

Томпсон смотрел на меня еще пару мгновений. С каменным выражением лица, просто смотрел.

— Тогда будьте осторожны, — сказал он. — Мне неохота писать про тебя запрос в морг Арлингтона. Бумаги много, а толку с тебя тогда никакого.

Вот это уже шутка. Но он не улыбнулся, и оба мы понимали, что в ней слишком много правды, чтоб над ней смеяться.

Я вышел и притворил за собой дверь. Список из Принстона пришел уже на следующий день.

Запрос ушел через официальные каналы Бюро на бланке, с подписью Томпсона, в редакцию «Журнала классической военной истории» при Принстонском университете. Редакция оказалась небольшой, академической, без особого штата, и почтовый список подписки они держали по старинке, на каталожных карточках.

Им потребовалось немного, чтобы перепечатать его и выслать нам обратно. Утром второго дня конверт лег ко мне на стол.

Четыреста шесть имен. Подписчики со всей страны, профессора, библиотеки, военные училища, отставные офицеры, частные коллекционеры, разбросанные от Калифорнии до Мэна.

Четыреста шесть имен это, как и говорил Томпсон, месяц работы, если идти по нему вручную. Но я уже мог идти другим путем более легким.

Я отнес список Бэкстеру, который сейчас курировал ЭВМ от нашего отдела и держал связь с Дороти Кларк, старшим оператором компьютерного центра.

Бэкстер сидел в дальней комнате с картотеками и единственной во всем отделе ЭВМ, той самой, которую я полгода назад с боем выбил через Финча, написав три докладные о том, что Бюро в семьдесят втором году все еще ищет людей перелистывая карточки, как при Гувере в тридцатых. Машину поставили, но работал с ней только Бэкстер, да и то с оговорками.

— А, — сказал он, увидев меня в дверях с пачкой бумаги. — Восходящая звезда. — Он откинулся на стуле. — Чем обязан? Опять стряслось что-то, чего никто, кроме вас, не понимает, а делать почему-то мне?

Бэкстер был лет на пятнадцать старше меня и не скрывал, что мое быстрое продвижение его коробит, парень из ниоткуда за год прыгнул туда, куда другие карабкаются десятилетиями. Но коробило его уже скорее по привычке, чем всерьез. Работать со мной он притерпелся и даже, кажется, втянулся, хотя ни за что бы в этом не сознался.

— Четыреста шесть имен, — сказал я, кладя список на стол. — Надо отсеять по географии. Округ Колумбия, Вирджиния и Мэриленд. Остальных в сторону.

Бэкстер посмотрел на пачку, потом на меня.

— И ты, конечно, хочешь это прямо сейчас.

— Это нужно к обеду.

— Разумеется. — Он вздохнул и придвинул список. — Знаете, в чем беда вашего поколения, Митчелл? Вы думаете, что машина это волшебство. А машина это на самом деле я, который три часа буду набивать ваши четыреста имен на перфокарты, по одной, потому что эта прекрасная штука сама читать с бумаги не умеет.

Но за дело он взялся. И ЭВМ, при всем ворчании Бэкстера, оправдала себя.

Набитые на перфокарты имена с адресами машина рассортировала по штату за минуты, то, на что ушла бы неделя ручной выборки из четырехсот карточек. К обеду Бэкстер положил мне на стол результат.

Двадцать восемь имен. Округ Колумбия и ближние графства Вирджинии и Мэриленда.

— Вот сколько получилось, — сказал он. — Из четырехсот шести. Эта машина отрабатывает свой хлеб. — Он почти признал это с одобрением, но тут же ядовито добавил: — На один раз. В следующий раз я опять три часа буду долбить перфокарты, так что особо не радуйся прогрессу.

Двадцать восемь имен я прогнал дальше через базу Бюро, военные реестры и адресные книги округа. Тут уже помогал Дэйв.

— Почти три десятка, — сказал Дэйв, разглядывая список. — Из них половина наверняка седые профессора, которые опаснее всего тем, что могут заговорить тебя до смерти лекцией про Пунические войны. — Он отхлебнул кофе. — Ну что, кого берем первым?

— Пока никого. Сначала отсеиваем.

Отсев занял остаток дня и часть следующего. Двадцать четыре имени отпали быстро и чисто.

Профессора истории из Джорджтауна, Джорджа Вашингтона, Мэрилендского университета. Библиотекари. Заведующие кафедрами. Двое сотрудников самой Библиотеки Конгресса.