Настоящей улыбкой.

После того дня, когда нашли обломок крыла, что-то изменилось.

Не в поисках — они продолжались, медленно, осторожно, без новых открытий. Не в новостях — они были всё такими же скупыми на детали. Не в родителях — они всё так же приходили каждый день, пили чай, смотрели сводки, ждали.

Изменилось во мне.

Я впервые за долгое время позволила себе дышать. Не полной грудью — скорее, робкими, осторожными вдохами, будто пробуя воздух на вкус. Я впервые за две недели проспала почти всю ночь без кошмаров. Впервые утром не чувствовала той тяжёлой, давящей пустоты в груди. Впервые я поймала себя на том, что думаю не только о них.

Я думала о нём.

Об Андрее.

О том, как он держал меня за руку в тот вечер. О том, как смотрел, когда я улыбнулась. О том, как сказал: «Я не жду от вас ничего». О том, как поцеловал мою руку — осторожно, бережно, будто я была чем-то хрупким.

Я думала о нём, и внутри меня разливалось тепло. А следом — холод. Холод вины. Холод страха. Холод вопроса: как я смею?

В пятницу, через три дня после находки обломка, Андрей позвонил. Я сидела на кухне, пила кофе, смотрела на снег за окном. Кристина ушла в магазин, Инга была у адвоката. Я была одна.

— Ольга, — его голос в трубке был мягким, чуть неуверенным. — Как вы?

— Нормально, — ответила я, и впервые это слово прозвучало не как ложь. — А вы?

— Тоже, — он помолчал. — Ольга, я хотел спросить... вы не хотели бы поужинать сегодня? Со мной.

Я замерла.

— Поужинать? — переспросила я, будто не поняла смысла слова.

— Да, — он говорил быстро, будто боялся, что я откажу, не дослушав. — Я знаю, что сейчас не время для... для свиданий. Я не предлагаю ничего такого. Просто... мне хочется побыть с вами. Не на кухне, не в очереди в авиакомпании. А просто... побыть.

Я молчала. В голове крутился калейдоскоп мыслей, чувств, страхов.

— Я понимаю, если вы не готовы, — поспешил добавить он. — Если хотите отказаться — я не обижусь. Я просто подумал... может быть, вам тоже хочется отвлечься. Хотя бы на час.

— Я подумаю, — сказала я. — Я позвоню.

— Хорошо, — в его голосе не было разочарования, только терпение. — Я буду ждать.

Я сбросила вызов и уставилась в потолок.

Ужин. Он пригласил меня на ужин. Как на свидание. Настоящее свидание, с рестораном, с разговорами не о поисках, с...

Я не знала, что делать. Часть меня — та, что хотела жить, хотела чувствовать, хотела быть рядом с ним — кричала: «Да! Соглашайся!». Другая часть — та, что была верна подругам, что несла свою боль как знамя, что боялась предать — шептала: «Нет. Не сейчас. Не имеешь права».

Я просидела так час, наверное. Кофе остыл, за окном стемнело, в квартире стало тихо. Я смотрела на телефон, который лежал на столе, и не знала, что делать.

Вернулась Кристина. Она вошла с пакетами продуктов, посмотрела на меня, застывшую в одной позе, и спросила:

— Что случилось?

— Андрей пригласил меня на ужин, — сказала я, и эти слова прозвучали так, будто я призналась в чём-то постыдном.

Кристина поставила пакеты на стол, села напротив меня.

— И что ты ответила?

— Сказала, что подумаю.

— И что ты думаешь?

— Не знаю, — я провела рукой по лицу. — Крис, я не могу. Не сейчас. Не тогда, когда...

— Когда что? — Кристина взяла меня за руку. — Когда поиски продолжаются? Когда новостей нет? Когда мы ничего не знаем?

— Да, — я кивнула. — Всё это.

— Оль, — Кристина сжала мою руку. — Послушай меня. Ты не предаёшь подруг тем, что продолжаешь жить.

— Но если я пойду на ужин, если я позволю себе...

— Если ты позволишь себе быть счастливой, ты не перестанешь их ждать, — перебила Кристина. — Ты не перестанешь их любить. Ты не перестанешь надеяться. Ты просто... будешь жить. А они бы хотели, чтобы ты жила.

— Ты не знаешь, чего бы они хотели, — я покачала головой.

— Знаю, — Кристина посмотрела мне в глаза. — Потому что если бы мы были на их месте, мы бы хотели того же. Мы бы не хотели, чтобы наши подруги перестали жить. Мы бы хотели, чтобы они были счастливы. Чтобы они любили. Чтобы они...

Она не договорила, но я поняла.

— Ты правда так думаешь? — спросила я.

— Я уверена, — она кивнула. — Иди, Оль. Иди на ужин. Дай себе шанс.

Я смотрела на неё, и в её глазах была такая уверенность, что я почти поверила.

— А если я ошибусь? — спросила я. — Если потом буду жалеть?

— Тогда ты будешь знать, что попробовала, — Кристина улыбнулась. — Это лучше, чем жить с мыслью «а что было бы, если».

Я взяла телефон. Набрала его номер.

— Ольга? — он ответил после первого гудка.

— Я согласна, — сказала я. — На ужин. Сегодня.

— Я заеду за вами в семь, — сказал он, и я слышала в его голосе улыбку. — Хорошо?

— Хорошо, — я посмотрела на Кристину, которая сияла. — До вечера.

Я сбросила вызов и посмотрела на подругу.

— Что мне надеть? — спросила я.

Кристина рассмеялась — звонко, радостно, впервые за долгое время.

— Пойдём, — она потянула меня в спальню. — Устроим тебе выход.

Я стояла перед открытым шкафом и смотрела на вещи, которые не надевала уже месяц. Платья, юбки, блузки — всё это принадлежало другой жизни. Жизни, где были планы, вечеринки, встречи. Жизни, где не было поисков, ожидания, боли.

— Это, — Кристина вытащила тёмно-синее платье, которое я купила прошлой осенью и так ни разу не надела. — Оно подчеркнёт твои глаза.

— Слишком нарядно, — я покачала головой. — Это просто ужин.

— Это первый ужин с мужчиной, который тебе нравится, — Кристина посмотрела на меня. — Он заслуживает того, чтобы ты выглядела потрясающе.

Я взяла платье, посмотрела на себя в зеркало.

— Ты правда думаешь, что я имею право? — спросила я тихо.

— Оль, — Кристина подошла сзади, обняла меня. — Ты имеешь право на всё. На жизнь, на счастье, на любовь. Даже сейчас. Даже после всего.

Я смотрела на своё отражение и видела в нём не ту Олю, которая две недели ждала у окна новостей. А другую. Ту, которая ещё верила, что жизнь продолжается.

— Хорошо, — сказала я. — Надену.

В семь часов раздался звонок в дверь.

Я стояла в прихожей, в новом платье, с лёгким макияжем, который Кристина делала мне целый час, и чувствовала себя неловко. Как будто надела чужую кожу.

— Иди, — Кристина подтолкнула меня к двери. — И не нервничай.

— Я не нервничаю, — соврала я.

Я открыла дверь.

Андрей стоял на пороге, и я впервые видела его не в деловом костюме и не в пальто. На нём был тёмный свитер, джинсы, и он выглядел... другим. Проще. Ближе. Человечнее.

— Вы... — начал он и замолчал. Смотрел на меня, и в его глазах было что-то, что заставило моё сердце биться быстрее. — Вы прекрасны.

— Спасибо, — я опустила глаза, чувствуя, как горят щёки. — Вы тоже.

Он улыбнулся, протянул руку.

— Пойдёмте?

Я взяла его за руку, и мы вышли в подъезд. За окном падал снег, было тихо, спокойно. Как в обычный зимний вечер. Как будто ничего не случилось. Как будто мир не перевернулся две недели назад.

Андрей вёл меня к машине, держа за руку, и я чувствовала тепло его ладони. Это было странное чувство — быть рядом с ним не в контексте поисков, не в контексте горя, а просто... быть.

— Куда мы едем? — спросила я, когда мы сели в машину.

— В одно место, — он загадочно улыбнулся. — Вам понравится.

Мы ехали по вечернему городу. Снег искрился в свете фонарей, витрины магазинов сияли огнями, люди спешили по своим делам. Обычный город. Обычный вечер. Я смотрела в окно и чувствовала себя так, будто вернулась из долгого, тяжёлого путешествия.

Андрей привёз меня в маленький ресторан в центре — уютный, с приглушённым светом, с живой музыкой, с запахом кофе и выпечки. Такой, где можно говорить тихо и чувствовать себя в безопасности.

— Вы не против? — спросил он, когда мы сели за столик у окна. — Я хотел найти место, где нас не будут... где мы сможем побыть одни.