— Здравствуйте, — он встал, вежливо кивнул.

— Я не помешала? — Кристина переводила взгляд с меня на него.

— Нет, — я покачала головой. — Мы просто... разговариваем.

— Я, наверное, пойду, — Андрей допил чай и встал. — Мне нужно на работу.

— Вы только пришли, — сказала я, и в моём голосе прозвучало разочарование.

— Я задержался, — он улыбнулся. — Но я вернусь. Если вы позволите.

Я смотрела на него, и внутри меня что-то решилось.

— Приходите завтра, — сказала я. — Не оставляйте пакет у двери. Просто... приходите.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, и в его глазах я увидела что-то, что заставило моё сердце замереть.

— Хорошо, — сказал он. — Завтра. Я приду.

Он ушёл, а я осталась на кухне, глядя на пустую кружку, из которой он пил чай.

— Ну, — Кристина села напротив меня. — Рассказывай.

— Нечего рассказывать, — я взяла его кружку, отнесла в раковину.

— Нечего? — Кристина усмехнулась. — Ты только что пригласила его прийти завтра. После того, как две недели его игнорировала.

— Я не игнорировала, — я включила воду, чтобы не смотреть на неё. — Я просто... мне нужно было время.

— И ты его взяла, — Кристина подошла ко мне, выключила воду. — Оль, смотри на меня.

Я повернулась.

— Что ты чувствуешь? — спросила она.

— Не знаю, — честно ответила я. — Страх. Надежду. Вину. И ещё... что-то ещё. Что-то, чему я не даю имени.

— Любовь? — спросила Кристина.

— Не знаю, — я покачала головой. — Я не уверена. Я не знаю, что это. Я только знаю, что когда его нет — я скучаю. А когда он рядом — мне легче.

— Это много, — сказала Кристина. — Это очень много.

— Этого недостаточно, — я вытерла руки. — Недостаточно, чтобы... чтобы быть с кем-то. Недостаточно, чтобы...

— Чтобы что? — Кристина взяла меня за плечи. — Чтобы позволить себе быть счастливой?

— Чтобы не предать их, — сказала я.

Кристина посмотрела на меня долгим взглядом.

— Ты не предаёшь их, — сказала она. — Ты просто... живёшь. А они бы хотели, чтобы ты жила.

— Откуда ты знаешь? — спросила я.

— Потому что я знаю их, — ответила она. — Потому что если бы мы были на их месте, мы бы хотели того же.

Я молчала. Я знала, что она права. Но страх был сильнее.

— Я боюсь, — призналась я. — Я боюсь, что если позволю себе чувствовать, то перестану ждать. А если перестану ждать, то...

— То что? — спросила Кристина.

— То их точно не будет, — я посмотрела на неё. — Пока я жду, они есть. Понимаешь? Пока я чувствую боль, они живы. А если я перестану чувствовать...

— Если ты перестанешь чувствовать боль, они не перестанут быть, — Кристина обняла меня. — Они всегда будут. В наших сердцах. В нашей памяти. В нашей любви. Ничто не может их отнять. Даже счастье.

Я уткнулась ей в плечо и заплакала. Плакала о них, о себе, о нём. О том, что я не знала, как жить дальше. О том, что боялась сделать шаг. О том, что теряла что-то важное, потому что не могла отпустить то, что уже потеряла.

— Всё будет хорошо, — Кристина гладила меня по спине. — Ты увидишь. Всё будет хорошо.

Я не знала, будет ли. Но я знала, что больше не хочу бояться.

На следующий день Андрей пришёл ровно в девять.

Я открыла дверь, и он стоял на пороге — без пакета, без продуктов. Просто стоял и смотрел на меня.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе, — я отступила, впуская его. — Проходи.

Он вошёл, повесил пальто, прошёл на кухню. Я сварила кофе — настоящий, свежий, такой, как он любил, я запомнила.

— Вы спали? — спросила я, ставя перед ним кружку.

— Немного, — он улыбнулся. — Вы?

— Немного.

Мы пили кофе, и тишина была не тяжёлой, а спокойной. Как будто ничего не случилось. Как будто не было этих двух недель молчания. Как будто мы просто... были рядом.

— Ольга, — он поставил кружку. — Я хочу вам кое-что сказать.

— Что? — я напряглась.

— Не бойтесь, — он заметил моё напряжение. — Ничего страшного. Я просто хочу, чтобы вы знали: я не жду от вас ничего. Я не жду, что вы будете готовы. Не жду, что вы разрешите мне быть рядом. Я просто... хочу быть здесь. Если вы позволите.

— Зачем? — спросила я. — Зачем вам это?

— Потому что вы мне важны, — сказал он. — Потому что я не могу представить свою жизнь без вас. Потому что...

Он замолчал.

— Потому что? — переспросила я.

— Потому что я люблю вас, — сказал он. — Я знаю, что это глупо. Мы почти не знакомы. Мы виделись несколько раз. Но я... я чувствую то, чего никогда не чувствовал. И я не хочу это терять.

Я смотрела на него, и мир вокруг замер. Я слышала его слова, но не могла в них поверить. Он любит меня. Этот человек, который ворвался в мою жизнь так же внезапно, как в ту новогоднюю ночь в наше такси. Этот человек, который был виноват в аварии, который помогал, который ждал, который не исчез, когда я его оттолкнула.

— Я не могу, — сказала я. — Я не могу ответить вам тем же. Не сейчас.

— Я знаю, — он кивнул. — Я не жду ответа. Я просто хотел, чтобы вы знали.

Он допил кофе, встал.

— Мне пора, — сказал он. — Работа.

— Андрей, — я встала следом. — Спасибо.

— За что? — он удивился.

— За то, что не ушли, — я посмотрела на него. — За то, что ждали. За то, что... что вы есть.

Он улыбнулся, и эта улыбка была самой тёплой, что я видела.

— Я всегда буду ждать, — сказал он. — Сколько понадобится.

Он ушёл, а я осталась на кухне, глядя на пустую кружку. Я думала о его словах. О том, что он сказал: «Я люблю вас». О том, что я чувствовала, когда слышала это. О том, что я боялась признаться даже себе.

Я люблю его?

Я не знала. Я знала только, что скучала. Что ждала. Что боялась потерять.

После того утра, когда Андрей сказал, что любит меня, прошло три дня.

Три дня, в которые он продолжал приходить. Каждое утро — ровно в девять. Мы пили кофе, говорили о новостях, о поисках, о родителях. Он не повторял своих слов, не давил, не ждал ответа. Он просто был рядом. И это было одновременно и утешением, и пыткой.

Потому что я не могла перестать думать о том, что он сказал.

«Я люблю вас».

Эти слова звучали в моей голове постоянно. Когда я просыпалась утром. Когда засыпала ночью. Когда смотрела на него через кухонный стол. Когда он уходил, и дверь за ним закрывалась.

Я не знала, что чувствую. Не знала, могу ли ответить. Не знала, имею ли право.

Но я знала одно: я хочу его понять. Хочу узнать, кто он на самом деле. Не «виновник аварии», не «помощник», не «человек, который говорит, что любит». А просто — человек.

В четверг вечером, когда Кристина ушла к себе, а Инга задержалась у адвоката, я осталась одна. Сидела на кухне, смотрела в окно на заснеженный двор и думала. О них. О нём. О том, как много изменилось за эти две недели.

Телефон лежал на столе. Я смотрела на него, и в голове крутилась одна мысль: позвони. Позвони ему. Не жди, пока он придёт утром. Не прячься за кофе и разговорами о поисках. Просто позвони и скажи...

Что сказать?

Я не знала. Но я знала, что должна.

Я взяла телефон, нашла его номер. Палец завис над кнопкой вызова.

Сердце колотилось где-то в горле. Я не волновалась так даже перед самыми важными экзаменами. Это было глупо — я звонила человеку, который приходил ко мне каждое утро, который оставлял продукты у двери, когда я просила его не общаться, который сказал, что любит меня. Но почему-то именно сейчас, когда я делала шаг сама, было страшнее всего.

Я нажала вызов.

Гудок. Второй. Третий.

— Ольга? — его голос звучал удивлённо и встревоженно. — Что-то случилось?

— Нет, — я поспешила его успокоить. — Нет, всё в порядке. Я просто... я хотела поблагодарить вас.

— За что?

— За информацию. Про поиски. Ковальчук звонил сегодня, сказал, что вы договорились с местными властями, и они предоставили дополнительные данные. Это... это важно.