Хм, я бы так не разогнался, даже если бы сотню рун Скорости применил! Силён же, чертяка!

Прекрасно! Я чувствовал себя по-настоящему счастливым. А как иначе-то, если моё изделие прошло тестирование и показало отличный результат? Любой творец будет счастлив от такого!

Хотя можно добавить ещё один эффект, ну так, чисто для злорадства.

На следующий день я чуть изменил формулу, готовя новые пилюли, вдобавок ещё и противопилюли сделал. Ну так, мало ли, чтоб оставаться в себе даже в самый острый момент!

И этот момент настал сразу же, как я вышел из лаборатории — там меня уже поджидал Линь Ань с двумя подручными. Он был донельзя доволен, ещё бы — до того, как я вышел, его подпевалы в красках рассказывали, что Е Ху до сих пор сидит в туалете в подвале, а возле него хлопочет его прабабка-старейшина.

— Лянхуечка! А я к тебе! — сахарно улыбнулся парень. — Мой скромный презент!

В его руках появилась коробочка, открыл, сдвинув крышку, и показал заколку, усыпанную изумрудами и рубинами, с красивой разноцветной бабочкой на том конце, что должен торчать из причёски.

— Это заколка из дерева Жизни! Оно продлевает молодость и стимулирует женское начало Инь. — сообщил он мне. — Хотя тебе, красотка, продлевать молодость и не надо, твоя красота самое её воплощение!

— Спасибо. — я взял шкатулку с заколкой.

А что? Дают же просто так, чего не брать? Да и вообще, мой отказ может его смертельно обидеть, тогда будет козни строить! А мне это надо? Я этим делаю доброе дело для всех! Вот!

— А-пчхи! — я спрятал заколку и чихнул, незаметно приняв противопилюлю, а новую пилюлю раздавил в руке, позволив незаметной пыли распространиться на всех вокруг.

— Ай-яй-яй, это из-за сидения в пыльных лабораториях. — покачал головой Линь Ань. — такой красоте не место в пыльных местах, лучше блистать рядом с таким же блистающем парнем! Я согласен быть им для тебя, Лянхуечка!

Он ослепительно улыбнулся, и тут вдруг его живот пока ещё тихонечко рыкнул. Улыбка погасла, а животы его подручных рыкнули в ответ, будто Линь Ань был вожаком их стаи.

— Что за? — парень с недоверием глянул на свой живот.

И не только. Потому что его халат натянулся, ведь кое что в паху начало вставать колом, повинуясь на зов пилюли.

— Ох, Линь Ань! — я прикрыл рот ладошкой, будто шокированный зрелищем. — Я… я не ожидала, что ты так рад меня видеть! И… вы тоже⁈

Он оглянулся на подручных, а у тех тоже стояли, как корабельные мачты. Это было хорошо видно, потому что они изо всех сил сжимали ягодицы, помогая себе руками.

— Простите, но на такое я не согласна! — гневно заявил я. — Линь Ань, я думала, ты хочешь двойной культивации! На четверную я никогда не соглашусь! Пошляк! Извращенец! Чудовище!

— Но я…

Хрясь! Я с удовольствием залепил ему пощёчину, развернулся и пошел к лестнице, всей спиной показывая, как я в нём разочарован. Только жутким усилием воли мне удавалось сдерживаться, чтоб не ржать как лошадь.

— Я совсем не для этого!.. — крикнул было парень…

— Быр-быр-быр! — перебил его живот.

— Рррыыыы! — отозвались животы подручных.

— Аааааа!

После этого я услышал только удаляющийся топот.

Хе-хе-хе! Где там остальные? Приходите все разом, чтоб потом не ловить вас по коридорам обители!

Старейшина Линь Ванцинь бежала по коридорам, гневно поджав губы. Её любимый правнук прислал ей сообщение, что он в опасности! И почему-то на этаже с животными, которых разводят для опытов и еды младшим послушникам. Что он там делает⁈ Что происходит⁈

— Где он⁈ — гневно глянула она на распорядителя этажа, когда спустилась на него.

— Там. В коровнике. — ткнул пальцем испуганный мужчина.

Старейшина метнулась к нужному помещению, пинком распахнула дверь — и застыла, потрясённая зрелищем.

В законе, потеснив коров, стоял её правнук. И не один, рядом с ним стояли два его друга, которые бегали за Линь Анем, как бычки на верёвочке. Все трое были голые снизу до пояса и издавали отвратительные бурлящие звуки. В такт этим звукам из них сзади извергались потоки нечистот, такие вонючие, что старейшина Линь чуть не потеряла сознание от запаха, зайдя в помещение. Но самое странное — их мужские достоинства стояли колом и они неистово водили по ним руками, закатив глаза от усердия, и напряженно пыхтели. Коровы и бычки, что сгрудились по краям загона, презрительно поглядывали на троих засерь.

— Да что тут, разрази вас небеса, происходит⁈ — только и могла, что крикнуть старейшина Линь. Потому что её мозг отказывался понимать, как до такого могло дойти.

— Сестра Сяонин, я хотела бы с вами поговорить. — старейшина Линь смотрела на меня холодным взглядом.

Да что там холодным! Если бы она сейчас зашла в мой холодильничек, где было минус три тысячи, то в сравнении с этим взглядом там была бы адская жара!

— Конечно, сестра Линь, если вам нужно, я всегда рада пообщаться с вами! — я изобразил милое непонимание.

— В последние дни наши ученики, что с вами контактировали… у них была некоторая… гиперреакция. — Слегка запинаясь и подбирая слова, начала старушка. — Причём у всех. Мне сложно предположить, чтоб вы их чем-то травили, и надеюсь, что я ошиблась. Но вы не можете это пояснить? Будьте так добры, сестра Сяонин!

Хе! Ну да, не идиотки же эти старейшины, каждая из них хитрая лиса, а уж втроём. Я и не думал, что можно будет всё держать в тайне. Ладно один случай засранства, но их произошло уже три! Даже самый скорбный разумом сложил бы два и два и выдал правильный результат — пять. Поэтому я совсем не удивлён, что эта Линь Ванцинь пришла ко мне, удивительно, что не все три старейшины, обдристались-то все три их родственничка.

— Что? Травила? Как вы могли такое подумать!- я выпучил глаза и сделал вид оскорблённой невинности. — Да, я признаю, с моей стороны была некоторая невнимательность… Но ни капли злого умысла!

— Невнимательность⁈ — старейшина Линь выдохнула носом две струи ледяного воздуха, аж снежинки кристаллизовались. — Мой правнук почти три дня не выходил из коровника!

— Ээээ почему? — я невинно захлопал ресницами.

— Он… плохо себя чувствовал!

Ну да, летал по коровнику на реактивной тяги, чудом цепляясь за всякое. Чудо потом, наверное, опухло и долго болело.

— Эх… И снова прошу прощения! Вы же знаете, старейшина Линь, я изучаю пилюли по трактатам, что мне выдали в вашей библиотеке. Смею предположить, что после множества экспериментов на мне остались частицы этих самых экспериментов. Смешавшись, они могли дать разнообразный эффект. — я развёл руками, типа, не при делах, оно само.

— Почему же на вас эти эксперименты не подействовали таким же образом? И на учениц, что вам помогают? — всё ещё гневалась старушка.

— Так они воздействовали на нас продолжительное время, постепенно, дав организму привыкнуть. А те молодые люди, что так прискорбно пострадали, попали под воздействие резко и не успели выработать резистентность. — с умным видом заявил я.

— Возможно… — крыть ей было нечем. А что бы она могла сказать? «Больше не занимайся алхимией»? После такого я могу просто свалить отсюда с чистой совестью и всё, ничего другого мне делать не оставалось бы. — Постарайтесь тогда удалять следы экспериментов с одежды после лаборатории!

— Я постараюсь! — добродушно закивал я. — Но вы же знаете, наверное, пока голова занята формулами пилюль, то о другом думать не получается.

Старушка скрипнула зубами, проглатывая пилюлю. Считай, я ей сказал «Ваши засранцы так и будут в коровнике обитать, если будут лезть ко мне», а ответа нормального она, опять таки, дать мне не может!

— Я поняла. И предупрежу всех. — она успокоилась, хотя бы внешне, и кивнула. — Кстати, как ваши эксперименты продвигаются?

— Прекрасно! Я уже перехожу к пилюлям Земного ранга! Думаю, за месяц или два смогу уже изучить их рецепты достаточно, чтоб выдавать соответствующую норму.