— Я мать, сына которого погубила эта демоница! — она обвиняющее ткнула в меня пальцем. — А кто ты⁈ Тоже демон, раз пришел ей на помощь⁈
— Это же Небесный алхимик Цан Хэ! — разнёсся по толпе шепотки, у многих вытянулись лица, выражения сменились на благоговейные. Небесный алхимику был тем, кто может одной пилюлей возвести их на небеса! Если захочет. Но может и свести в ад, если его разозлишь. — Внучатый племянник герцога Цан! О боже, я его впервые вижу вживую! Он настоящая легенда!
— У этот госпожи Сяонин есть такие связи⁈
— Если подумать, она ведь тоже алхимик.
— Неужели Цан Хэ её учитель⁈
— Ха-ха-ха, теперь она может забить этого бедолагу ногами, и ей ничего не будет!
Мамаша отравленного парня побледнела, услышав перешептывания, и посмотрела на старичка с почти что ужасом. А сам парень на носилках пошевелился и, такое ощущение, хотел отползти подальше от мамаши, желая скрыться в толпе зевак. У тройки управляющих и Дженей злорадство на лицах сменилось шоком и неуверенностью.
— Старший Цан, вот эта женщина утверждает, что вот этот молодой человек отравился моей едой. Не могли бы вы осмотреть его и вынести свой вердикт? — моя улыбка заставила старичка умилиться.
— Легко! Алхимик всегда целитель, а уж я потчую даже герцогскую семью! Надеюсь, вам такого моего уровня достаточно? — он с неприязнью взглянул на затихшую тётку. Так только сглотнула и отошла на шаг. — Ну-с, посмотрим!
Цан Хэ присел рядом с носилками, взял парня за руку и стал щупать ему пульс, заодно отправив парочку диагностических техник в тело. Толпа замолчала, зеваки вытягивали шеи, чтоб наблюдать за каждым движением Небесного алхимика. Многие даже взлетели в воздух, чтоб никто им не заслонял это зрелище — среди толпы было немало высокородных, всё же мой Дом Удовольствия находился не в самом захудалом районе.
— Кхм. — наконец, минут через пять Цан Хэ поднялся на ноги. — Что я могу сказать? Этот молодой человек абсолютно здоров! Сердечный ритм прекрасен для его возраста, никаких повреждений, характерных для отравлений, в его теле я не заметил. Ни болезненной ауры, ни угнетения внутренних органов, даже обезвоживания нет!
— Что? — женщина захрипела, откашлялась, потом заговорила более уверенно. — Это… это из-за того, что она готовит! Какой-то скрытый яд! Все, кто ел её еду, в опасности!
— Я и сам с удовольствием не далее, как час назад съел еды милой Лянхуечки. — фыркнул старик Цан. — Чувствую себя прекрасно! Даже суставы меньше скрипеть стали! И волосы из ушей и носа выпали!
— Тогда… тогда… вы ошиблись!
— Что? — Цан Хэ нахмурился, от него разошлась аура практика позднего уровня Духовного Моря, от чего женщина задрожала и упала на колени, а толпа зевак отшатнулась. — Ты хочешь сказать, смертная, что я допустил ошибку? Что я ничего не понимаю в состоянии этого юноши, а ты — понимаешь⁈ Хочешь сказать, что мой тысячелетний опыт и репутация ничего не стоят⁈
Он так топнул ногой по камню мостовой, что тот раскололся, а улица едва заметно вздрогнула.
— Ах! — только и смогла выдавить из себя тётка.
— Не… не надо! — вдруг заговорил «отравленный». — Мама… просто… ошиблась! Я, наверное, что-то… не то сел… дома!
Он пошевелился и сел на носилках, делая вид, что приходит в себя. С каждой секундой он становился всё энергичней и здоровей. Даже на ноги поднялся! От этого в толпе кто-то рассмеялся, а девочки за воротами презрительно заулюлюкали в полголоса.
— Я уже почти здоров! Простите, госпожа! — он посмотрел на меня.
— Ах, сыночек! — как-то неуверенно обняла его мамаша.
— Хм, какое чудесное исцеление! — порадовался Цан Хэ, понявший всю подоплеку дела. — даже от моих пилюль так быстро не вскакивают! Милая Лянхуечка, видимо, у тебя какая-то природная аура исцеления!
— О, нет, старший Цан, уверена, это ваша аура так подействовал! — я покачал головой. — Только, мне кажется, нельзя его сейчас отпускать — надо проверить, что с ним всё в порядке.
— Что ты имеешь ввиду? — заинтересовался Цан Хэ, а мамаша с сынком испуганно глянули на меня.
— Вдруг этот молодой человек действительно отравился моей едой? Или не отравился, но проявилась какая-то индивидуальная непереносимость? Надо выявить это и предупредить!
— Разумно, разумно! — покивал старик. — Что предлагаешь?
— Очень простое дело — буду кормить его своей стряпнёй, пока не проявится эффект!
Подопытный застыл, пытаясь переварить мои слова, а Джени зашептались «Она хочет его накормить? Зачем?». Девочки из-за ворот засвистели и зашептали довольно громко «Лучше скормите ему дерьма демонической свиньи!». Хм, надо им премию выписать, что ли.
— Садись. — я вынул из кольца сто ли стул, поставил на мостовую и указал на стул парню. Тот неуверенно сел, и перед ним появилась тарелка с цзинем моего мяса — запах пошел по площади, и зрители стали облизываться. — Ешь!
Испуганно оглянувшись на Дженей, парень стал есть. С каждым укусом испуг пропадал, сменяясь блаженством. Вскоре мясо исчезло с тарелки.
— Старший Цан, проверите его состояние?
— Хм, всё в порядке! Он здоров и полон сил! — вынес вердикт старик, пощупав пуль.
— Тогда продолжай. — перед парнем появилась вторая порция.
С ней он уже расправился без всякой опаски. А потом с третьей, с четвёртой… Только на десятой до него дошло, что что-то не то. Парень си дел и смотрел на неё с минуту, даже не думая прикасаться.
— Ну? Чего ждёшь? Ешь! — я пихнул его в плечо.
— А может… хватит? — он жалобно посмотрел на меня. — Я, кажется, наелся…
— Что значит «наелся»? С тобой всё в порядке, а ты только что валялся на носилках! Надо обязательно выявить то, из-за чего тебе стало плохо! А если что — то великий алхимик Цан рядов, чего тебе бояться? Ешь!
— Но… я уже… не лезет…
— Ешь, сука! — наклонился я к нему и зашептал в ухо, закрывая духовной силой так, чтоб никто больше не услышал. — Если не хочешь через рот, я буду засовывать еду тебе через нижний вход!
— Но там же… выход? — робко возразил парень, побледнев.
— А вот когда я затолкаю туда пару-тройку порций ногой, то будет широкий и удобный вход! Жри давай!
Обречённо вздохнув, парень стал мрачно жевать мясо.
— С ним же всё будет хорошо? — наконец-то побеспокоилась его мамаша, начав по-настоящему волноваться.
— Конечно. — я твёрдо кивнул.
Ну, только разорвать может, конечно, но и ладно. Мясо-то превращалось в энергию, духовную и жизненную, после съедения. Но чтоб её усвоить, нужно культивировать. А я как раз этого ему не даю делать, накачивая и накачивая едой. Так что сейчас парень должен чувствовать себя готовым вот-вот лопнуть воздушным шариком.
На одиннадцатой порции он начал тяжело дышать, двенадцатую пришлось запихивать почти силой, а после тринадцатой у него из носа и ушей пошла кровь! Энергия билась внутри тела, а то едва держалось, чтоб не взорваться!
— Я больше… не могу! — закричал он, когда показалась четырнадцатая порция мяса.
— Старший Цан, у него же нет признаков отравления? — я посмотрел на алхимика.
— Ни единого! — тот пощупал пульс подопытного.
— Тогда надо ещё есть!
— Неееет! — заорал парень и свалился из-за стола. — Я не могу! Я всё… наврал!
— Наврал? — грозно посмотрел на него Цан Хэ.
— Так вот значит что! Ты наврал! — будто только сейчас поняв, что тут происходит, я всплеснул руками. — А зачем?
— Мне… меня… — тут парень забуксовал, обернулся на мамашу, а та обернулась на Дженей.
— Ах! Видимо, ты хочешь ещё покушать! — в моей руке появился цзинь мясного рулета.
— Нет! Неееет! Меня заставили! — он заёрзал ногами, пытаясь отползти, даже не обращая внимания на текущую кровь. — Моя мама — служанка в доме Джень Вони! Он заставил её и меня, иначе грозился убить нас!
— Ага, понятно. — я посмотрел на Джень Вони, его папашу и сестробабушку.
— Фффууууууу! — осуждающе загудели девушки за забором.
Зеваки с весёлым любопытством посмотрели на Дженей, на меня, снова на Дженей, понимая, что началось самое интересное.
