Брови Габриэля приподнялись.

- Амелия, позволь узнать, по какой причине ты сделала столь странные выводы?

Я молчала. Только буравила его сердитым взглядом. Сама уже не понимала, стоит говорить о его подозрительном диалоге с Бернадетт или послушаться Хантера.

А потом…

Потом случилось то, что случилось. Я подумала о доме, о курочке в духовке. Накатила такая тоска, что магия «услышала». Миг и я снова стою в ратуше. В зале с сетью под потолком. Нужно только протянуть руку и ухватить нить.

Отличное решение!

Вот только сердце заныло. Вспомнился Хантер, и пришло осознание, что я не хочу с ним прощаться.

- Не делай этого, Амелия! – посреди зала в вихре появился Габриэль. Он сумел меня отследить и догнать.

Я застыла с поднятой рукой.

«Хватай и беги!» - приказал кто-то в голове. Но я почему-то медлила. И теперь, кажется, не из-за Хантера.

- Ты сама понимаешь, что это не решение, - проговорил Габриэль, не предпринимая пока попыток ко мне приблизиться. – Точнее, не понимаешь, а чувствуешь. Так, Амелия?

- Почему вы не оставите меня в покое? – спросила с шипением, хотя в прозвучавшей фразе не было шипящих звуков, как таковых.

- Я делаю всё, чтобы ты вернулась домой, и уже никто не смог тебя забрать против воли. И это правда.

- Вы работаете на Моро!

- Вовсе нет. Я вожу его за нос, чтобы защитить тебя.

- Вы лжете ему, знаю! Но это вовсе не ради меня! – на эмоциях я орала во весь голос, не думая о том, что нас могут услышать. Хотя стоило. Это же ратуша. В здании должны быть работники и охранники. Но сейчас меня ни что на свете не волновало. Кроме лжи Габриэля и его мерзких планов. – Вы стараетесь исключительно ради себя! Я слышала ваш разговор с Бернадетт! Не подслушивала. Так получилось. Вы говорили о выгоде за мой счет! И не хотели, чтобы я узнала правду!

- Ох, Амелия… - Габриэль провел ладонями по лицу. – Ты всё неправильно поняла. Сделала неверные выводы. Смысл был вырван из контекста.

- На надо делать из меня дуру! – мои кулаки затряслись. Очень хотелось приложить ими мага по лбу. – Я слышала!

- Только то, что я не хочу рассказывать подробности, - Габриэль вновь посмотрел на меня, и глаза странно заблестели. – Я не хотел, чтобы тебе было больно.

- О! Вы собирались использовать меня и не хотели причинять боль? Серьезно, что ли?!

- Речь не обо мне, Амелия. А о твоей семье.

- Чего? – я даже растерялась. И кричать перестала.

Он сейчас о ком? А маме с Анатолием? Так он их не знает.

О Серафиме? Но какое мне дело до мага, который уже мертв? Да, он поспособствовал появлению моего отца на свет, но в его жизни не участвовал. И в моей тоже. Он нам – никто. Так что какая разница?

- Давай поговорим в другом месте, Амелия, - предложил Габриэль осторожно.

- В месте, где нет нитей, способных доставить меня в родной мир? – усмехнулась я. – Нет уж. Хотите поговорить, господин маг, говорите прямо тут. Ну, я слушаю. Или слабо?

По лицу Габриэля было очевидно, что он не очень-то готов к разговору.

- Стало быть, слабо, - констатировала я и снова потянулась к нити.

- Ладно, - маг выставил правую руку перед собой, призывая меня успокоиться. – Я всё скажу. Просто помни, я советовал повременить с откровениями.

- Не сахарная, не растаю.

- Но твоя магия под влиянием эмоций способна наворотить дел, - парировал он. И тут же заговорил спокойнее, тише: – Амелия, я клянусь жизнью, что никогда не причинил бы тебе вред. Не только потому, что ты дочь учителя. А потому, что… - он запнулся, плотно сжал зубы и поморщился. Правда никак не желала слетать с языка. – Дело в том, что я был не совсем откровенен. Не только с тобой. Но и со всеми, кто меня знает. Правда известна только Бернадетт. Я не ученик Серафима. В смысле, он меня обучал, но не особенно старался, ибо был разочарован.

- Разочарован? – переспросила я и усмехнулась. – Вы оказались не столь успешным учеником?

- Нет. Я оказался очередным не слишком удачным сыном.

- Что-о-о? – я чуть на пятую точку не плюхнулась от изумления.

Он – тоже отпрыск Серафима? Да ладно!

- Именно так, - ответил Габриэль, кивая. – Серафим – мой отец. Но это еще не всё. Моя мать – Валентина Грушевская.

На этот раз я не выказала и намека на изумление. Сердито фыркнула и расхохоталась.

Он что, за дуру меня держит? Всерьез рассчитывает, что я по поверю?

- Понимаю твою реакцию, - губы Габриэля тронула грустная улыбка. – В результате романа Серафима и твоей бабушки Валентины на свет появилось два сына. С разницей в одиннадцать месяцев. Сначала Владимир, который изначально получил имя Серафим, затем я. Наш отец видел некие знаки и считал, что потомство именно от этой женщины получится самое сильное. Он рассчитывал получить ветвь, которой перейдут все его таланты. Прежде отпрыски рождались довольно слабенькими. У выдающихся магов так бывает. И довольно часто.

- Вы врете, - я слушала внимательно. Жадно ловила каждое слово, но всё равно не спешила верить.

- Со старшим сыном в этом союзе не сложилось, - продолжал Габриэль, будто и не услышав моих слов. - В нем точно была искра магии, Серафим ее ощущал. Но Владимир родился раньше срока, и, видимо, это сказалось на его потенциале. Я появился на свет здоровым. Наш отец после нескольких проверок и обрядов пришел к выводу, что я тот самый отпрыск, и… - теперь его лицо исказилось. Болезненно. – Серафим заключили с твоей бабушкой сделку. К тому моменту, Валентина Грушевская уже поняла, что он – лжец и никогда не испытывал к ней трепетных чувств, а только использовал. Но ничего поделать не могла. Кто она против великого мага? У него-то сила оставалась даже в вашем мире.

- К-к-какую сделку? – прошептала я, и показалось, что вены покрылись льдом от страха. Что-то в голосе Габриэля напугало меня до жути.

Он ответил не сразу. Смотрел так, будто изучал каждую черточку. Наверное, пытался просчитать реакцию.

- Я не хотел тебе говорить, чтобы не расстраивать.

Я усмехнулась, моментально придя в себя. Вместо страха осталась тревога. Ну и злость, разумеется. То же мне нашелся родственничек, заботящийся о чувствах! Я больше никому из родни верить не собиралась. Ни старой, но новоявленной.

- Сказали «А», говорите «Б», - процедила сквозь зубы. – В смысле, рассказывайте о сделке. Сейчас же!

Габриэль кивнул, выглядя… обреченно, что ли.

- Серафим и Валентина договорились, что один ребенок останется с матерью, другого заберет отец. И больше они никогда не будут пересекаться. Дольно мерзкая сделка. Может, твой отец и прожил неплохую жизнь в неведении. Но я-то, повзрослев, узнал правду. О матери, которая меня отдала, зная, что никогда не увидит. Умом я понимал, что особого выбора у нее не было. Но в душе всегда была боль. В отличие от Серафима (да, я давно не зову его отцом), у меня нет дара путешествовать по мирам. Я не мог навестить мать и брата.

- Печальная история, согласна, - я продолжала смотреть на Габриэля недобро. – Но с чего вы взяли, что она меня расстроит? Я очень даже могу понять бабулю Валю. Она была никем против великого мага, который притворялся влюбленным, а сам использовал и ее и общих детей. Всё, что могла, сохранить хотя бы одного ребенка. Пусть даже ценой был отказ от второго. К тому же, бабуля могла считать, что вам в магическом мире будет лучше. В том мире вы бы остались обычным человеком. Здесь развернулись по полной. Не всё так плохо. Ну а то, что отец считал вас разочарованием… Бывает. Во многих семьях. Ко мне мать точно так же относится. Притом, что двух других детей искренне любит. С вами не произошла главная вселенская несправедливость. Не обольщайтесь.

В глазах Габриэля отразилась грусть.

- Я еще не всё рассказал, Амелия. Осталась самая отвратительная часть. Серафим поставил в известность Валентину, что однажды вернется. Ведь сила, что поселилась в их первенце никуда не делась. Просто не смогла реализоваться в слабом при рождении теле. Серафим считал, что она проявится в следующем поколении. У ребенка Владимира Грушевского. Серафим собирался забрать одаренного внука. Валентина знала. И была согласна. Они даже составили договор на крови. Вот только…