Но, главное, магия сработала.

Сначала появился туман. Прямо над кожаным черным диваном. А потом… Потом он развеялся и…

- Это еще кто? – спросил Итон ошарашенно.

- Невеста, - пробормотал Нельсон. – Кажется…

На диване лежала спящая темноволоса девушка. В белой футболке, обтягивающих черных штанах и почему-то в фате. Вот только…

- В ней же килограмм сто, не меньше, - констатировал Итон и нервно икнул.

- Девяносто, пожалуй, - протянул отец.

- Зато есть, за что подержаться, - пискнул Нельсон.

Девица тем временем зашевелилась. Но не проснулась. Положила ладони под щеку.

- Все проблемы от мужиков, - пробормотала гнусаво и продолжила спать дальше.

Несколько часов назад

- Та-ак, мне кофе со взбитыми сливками, мороженное клубничное, - проговорила я, изучая меню. - Нет, лучше вишневое. И…

- Она бы лучше деньги на фитнесс потратила, - заметила тощая девица за соседним столиком, обращаясь к своему кавалеру. И откинулась на спинку стула, чтобы тот видел ее открытый плоский живот.

Моя подруга Леся покраснела, как вареный рак. И это притом, что в ней лишних килограммов было от силы десять. Куда меньше, чем у меня.

- Мне просто кофе, - пробормотала она. – Черный. Без сахара.

Худышка хмыкнула, оставшись довольной эффектом гадких слов.

- А мне к основному заказу добавьте еще шоколадку. С карамельной начинкой, - велела я, нарочно сказав это громко.

Официантка ушла, а я поправила темно-каштановые волосы, лежавшие волнами на плечах, и выразительно посмотрела на притихшую Лесю.

- Может, мы девушки и не мелкие, - объявила я опять же отнюдь не тихо. – Зато у нас всё натуральное. И губы и… нечто иное, что некоторые усиленно наращивают. И я сейчас не про ресницы.

Леся нервно хихикнула, а худышка подавилась соком и невольно прикрыла руками силиконовой бюст. А потом и вовсе утащила кавалера из кафе, не дав ему доесть обед.

- И как тебе это удается, карамелька? – спросила Леся.

- Что? Говорить время от времени некрасивые вещи худым язвам?

- Нет. Быть… такой уверенной в себе? Тебе плевать, что думают другие. Я так не могу. Вчера бабушка из соседней квартиры сказала, что я скоро буду выглядеть, как беременная. Надо на диету садиться.

- Ну, мне вчера мужчина место в метро уступил. Решил, что скоро в роддом, - призналась я.

- И что ты сделала?

- Как что? – я повела плечами. - Села, конечно же. И «спасибо» сказала. Машина в ремонте, ехать через полгорода в час пик. А тут отличная возможность устроиться с комфортом.

- Вот об этом я и говорю. Ты вообще не комплексуешь. Я бы на следующей станции из вагона выскочила.

Я подавила тяжкий вздох.

Ох уж эти комплексы. Я давно с ними справилась. И в свои двадцать семь не обращала внимания на косые взгляды и едкие замечания по поводу моей фигуры.

Но были и другие времена. Непростые.

Я родилась крупным ребенком – пять триста! Врачам пришлось делать маме кесарево. Хотя ни она, ни отец внушительными габаритами не отличались. Старший брат Анатолий и младшая сестра Лида появились на свет с самым обычным весом. И в будущем не могли «похвастаться» лишними килограммами. Ну а я была в семье белой вороной. И это бесило всех. Кроме ныне уже покойного отца.

Дети бывают безжалостными. В школе не спасало даже то, что мои родители далеко не простые люди. Подумаешь! У нас полшколы было таких. А дети богатых родителей отличаются еще большей жесткостью. И перфекционизмом в придачу. Всё должно быть идеальным. Одежда, внешность, фигура. «Шарик» - это было самое безобидное прозвище из тех, которыми меня награждали.

Я ревела в подушку, страдала и даже голодала. И ни на грамм не худела. Врачи разводили руками. Ребенок здоровый. Да, широковат в талии и бедрах. Но патологий нет. Похудеть, конечно, желательно. Но и доводить дите до нервного срыва не стоит.

Мама злилась, сестра закатывала глаза, брат откровенно меня стеснялся.

В конце концов, вмешался отец. Запретил домашним хоть что-то говорить о моей фигуре.

А меня двенадцатилетнюю подвел к зеркалу.

- Запомни, Амелия, ты красивая, - проговорил строго. – У тебя невероятные глаза. Как у мамы.

- Маму бесит, что я похожа на нее. Всем, кроме фигуры, - прохныкала я. – Будто карикатура.

- Плевать, что кого бесит, - ответил он. – Чужие мнения следует учитывать, когда это касается бизнеса. А в остальном посылай всех советчиков и критиков подальше. Поняла?

- Но я…

- Посмотри на меня внимательно, Амелия, - потребовал отец, и я встретилась с ним взглядом в зеркале. – Разве я красивый?

- Ну…

Отец был обладателем близко посаженных глаз и орлиного носа.

- Нет, - ответил он за меня. – Ни капельки. Но это не помешало мне жениться на знаменитой модели, общепризнанной красавице. И дело не в том, что я богат. Твоя мама могла выбрать кого угодно. К ней много кто сватался. Богатые, красивые, знаменитые. Но победил я. И дело точно было не во внешности. У тебя тоже множество достоинств, Амелия. Ты обаятельна, умна, замечаешь важные детали, которые не видят другие. И красота у тебя тоже есть. Пусть и не все этого понимают. Глупые люди, прежде всего, замечают недостатки. Умные ценят достоинства.

- Значит, умных в моем окружении нет, - констатировал я печально.

- Их всегда меньше, чем идиотов, - согласился отец. – А знаешь, что самое главное?

- Что?

- Нужно любить себя, Амелия. Полюбишь ты сама, и всё остальное наладится. Вот, увидишь.

Я постаралась последовать отцовскому совету.

Получилось далеко не сразу. Но я справилась. Приняла себя, поборола комплексы и посылала лесом (иногда мысленно, а временами и вслух) всех, кто проходился по моей фигуре. Я такая, как есть. Не нравлюсь, проходите мимо, не задерживайтесь.

Кстати, прозвище «карамелька» прицепилось благодаря отцу. Он часто называл меня «Амеля-карамеля». Я не обижалась. Знала, это любя. И теперь, когда кто-то из ближнего круга обращался ко мне, используя домашнее прозвище, на сердце теплело. Отца нет, но я всё еще его любимая дочка-карамелька.

Жаль с другими родственниками всё иначе. По-прежнему, непросто.

…Мы просидели с Лесей в кафе еще минут двадцать, болтали о том, о сем. Она даже согласилась попробовать мое мороженное. Буквально одну ложечку. Но больше ничего к черному кофе без сахара не заказала. Я не стала более акцентировать на этом внимание. У каждого свои заморочки. Я ведь и сама старалась не переедать, избегать фастфуда и не лопать всё подряд на ночь. Ограничивалась кефиром или творогом. Но я была сладкоежкой. Покупала то мороженку, то кусочек торта. Что поделать? Совсем без сладкого жизнь казалось унылой. И вообще, я из тех, кто поправляется даже, если просто подышит шоколадкой. Смысл себя совсем уж ограничивать? Всё равно не худею.

Попрощавшись с Лесей, я убрала заказанную шоколадку с карамелью в сумку на «потом» и поехала на работу. На странную работу для девчонки, надо признать. У нашей семьи был свой бизнес по производству товаров для красоты – всевозможных средств по уходу за кожей. Когда-то компанию возглавлял отец. Теперь эстафету принял брат. Мама в молодости была лицом бренда. В последнее время в рекламе наших средств снималась моя младшая сестра Лида, унаследовавшая от мамы и лицо, и фигуру. Хотя почему наших средств? Я-то в семейном бизнесе не участвовала. При жизни отца было рано. Его не стало, когда я училась на отецкурсе вуза, постигая профессию маркетолога. А после выпуска брат решил, что мне стоит держаться подальше от компании.

- Амелия, можешь обижаться, сколько влезет, - объявил Анатолий прямо. – Но мы создаем товары для красоты. А ты – ходячая антиреклама. Тебе нечего делать в офисе.

- Кожа у меня вообще-то идеальная, - попыталась возразить я.

- С лупой тебя никто рассматривать не будет. Люди просто решат, что наши антицеллюлитные крема не справляются с задачей.