В том, что маленький отряд Эдгара Лионского неожиданно появился под Антверпеном, не было никакого чуда. Разве что чудесным оказалось совпадение во времени: не вздумай барон Тельрамунд поискать другой, более неприметной дороги через лес и не наткнись он в чаще на непроходимый завал, который заставил его повернуть и пойти в обход, — Эльзу ждала бы верная гибель.

Многоголосый волчий вой путники слышали, еще проезжая по большой дороге. Опытный Седрик сразу отметил: волков, судя по голосам, что-то уж очень много, а раз так, то ехать лесом, возможно, и не стоит. Хотя хищники скорее всего гнали оленя или кабана, однако в таком количестве они все равно могли оказаться опасны. Эдгар согласился, и было решено с наступлением темноты остановиться на ночлег подальше от чащи.

И вот тут-то Фридрих, испытывая совершенно необъяснимое беспокойство (он ни за что никому не признался бы, но это было даже не беспокойство, а настоящий страх), и захотел обязательно проверить, не найдется ли все же дорога через лес. Он резонно убеждал своих спутников, что за ночь волки разберутся с добычей, и днем они уже разбредутся, а не разбредутся, то не нападут же на целый отряд всадников! И, пока еще не стало темно, Тельрамунд отправился на разведку (к счастью, не забыв прихватить факел). Он пошел пешком, понимая, что лошадей не тянет в чащу, откуда слышится вой огромной стаи.

Таким образом, его вечная страсть к риску оказалась на этот раз спасительной.

Что же до пути, по которому они ехали, то это был путь, заранее продуманный.

Несмотря на изрядную опасность, друзья следили за замком Дюренштейн весь месяц, пока Ричард Львиное Сердце еще находился там. Они узнали, что при падении со стены король сломал левую ногу, но разбился совсем не так страшно. Тем не менее долгое время его нельзя было никуда везти, и это оказалось на руку посланцам Элеоноры Аквитанской. Во-первых, они успели сообщить обо всем ее величеству, и королева, не теряя времени, отправилась в Рим, по пути заполучив столь важное письмо Филиппа-Августа. Во-вторых, по просьбе Элеоноры к ним присоединился Седрик, а это сделало маленький отряд куда сильнее. Правда, Блонделя Элеонора забрала с собою, чтобы он подтвердил перед Папой Римским немыслимый поступок Леопольда Австрийского и германского императора Генриха. И этот выбор был тоже не случаен: ведь именно Блондель первым обнаружил место заточения короля Англии, и именно он как опасный свидетель был захвачен воинами герцога. Впрочем, рыцарь-трубадур добавил, собираясь в дорогу, что обменять его на Седрика Эдгару куда как выгодно:

— Со мной у вас может быть больше неприятностей, мессир! — сказал он Эдгару. — А вот с Седым Волком вы устроите больше неприятностей нашим врагам.

Через месяц после той грозовой ночи, когда друзья попытались, но не сумели освободить плененного короля, из Дюренштейна выехал большой отряд рыцарей и воинов. Они отправились за полночь, всего с двумя факелами, тщательно скрывая и свою численность, и направление, в котором двигались.

Поскакав наперерез отряду, Луи с вершины ближайшего холма сумел его рассмотреть. Вышла луна, и в ее свете граф увидел главное: между тремя рыцарями ехал человек, закутанный в плащ, с опущенным на лицо капюшоном. На большом расстоянии можно было ошибиться, но Шато-Крайон почти не сомневался, что руки этого человека связаны спереди и прикручены к седлу.

Рыцарей он насчитал пятерых, воинов оказалось шестнадцать. Посовещавшись, крестоносцы решили напасть и отбить пленника. Как они и предположили, отряд ехал в глубь Германии, скорее всего направляясь к одному из замков Баварии или Франконии.

Они настигли преследуемых назавтра, когда те, миновав два селения, расположились стоянкой возле небольшой речки. Укрывшись в рощице на берегу, еще раз оценили силы противника и постарались определить, в какой из шести палаток содержится пленный король.

Первым сомнения испытал Седой Волк.

— Что-то мне все это перестает нравиться! — буркнул он, рассматривая разбитый немцами лагерь.

— А что? — быстро спросил Эдгар, зная, что старый рыцарь обладает невероятной наблюдательностью, и к любому его замечанию стоит прислушаться.

— Посмотри, как они расставили караулы, — ответил Седрик.

Эдгар смутился. За прошедшие полтора года он стал куда опытнее, чем был, простившись с лионской кузницей и надев рыцарские доспехи. Однако перед Седым Волком по-прежнему чувствовал себя почти мальчишкой.

— Объясните, — сказал он, постаравшись скрыть свою досаду.

— И мне, — честно подхватил Луи. — Я тоже не понимаю, что особенного в их постах.

— А вы? — повернулся Седрик к Тельрамунду. — Может, я просто уже глупею?

Фридрих, нахмурившись, покачал головой:

— Нет. Кажется, вы правы. А я-то сразу и не подумал!

— Да кончатся ли эти загадки? — вспылил Эдгар. — В чем там дело?

— Прежде всего, — пояснил Седрик, — караульные стоят только вокруг палаток со стороны дороги, а со стороны реки никого нет. Но ведь реку-то можно переплыть, и она не защитит стоянку, вздумай кто напасть.

— Ловушка? — догадался Луи.

— Возможно, — вздохнул Седой Волк, — возможно. И хорошо бы так! А теперь второе. Вон, возле той палатки, стоят аж трое караульных. Значит, Ричард, надо думать, именно в ней?

— Конечно, — согласился Эдгар.

— Прекрасно! А где, в таком случае, начальник отряда? Мы же не можем предположить, что император отправил такого важного пленника, не поручив его сопровождение кому-то из очень преданных рыцарей! Между тем охраняется только одна палатка. Начальника, выходит, не охраняют?

— О, Боже! — простонал Эдгар, хватаясь за голову. — Вы хотите сказать, что этот отряд послан только ради того, чтобы заморочить нам голову? И с ними нет короля?!

— Тамплиеры дьявольски хитры, — проговорил сир Сеймур, продолжая наблюдать за немцами, деловито разводившими костры и готовившими ужин. — Я не сомневался, что Парсифаль выдумает какой-нибудь отвлекающий маневр, и понимал, что нам бы надо оставить кого-то возле Дюренштейна. Но нас и так страшно мало. Да и подвоха я ожидал не в этом. А кстати, подвох может быть и совершенно обратный: возможно, они так нелепо выставили стражу именно для того, чтобы мы решили, будто Ричарда с ними нет, а он-то как раз там и находится.

— Ну последнее маловероятно, — заметил Шато-Крайон. — Для этого Парсифаль должен был знать, что среди нас есть человек, не менее хитрый, чем он сам. Но он же не подозревает о вашем присутствии в отряде, мессир.

— О моем — нет. Но вот Тельрамунда они видели. Да он и сам не пожелал скрывать, что бьется за освобождение короля. Не в обиду вам, мессир Эдгар, и вам, граф, будь сказано, но ведь у Фридриха опыта тоже куда больше, чем у вас, и о нем ходят легенды. Так или иначе, гнусный тамплиер — чтоб ему поскорее провалиться в Преисподнюю! — поставил нас в почти безвыходное положение. Мы обязаны убедиться, там король или нет. То есть обязаны напасть. И коли у нас возникли сомнения, то тем более мы не можем ни ждать удобного случая, ни сопровождать отряд до окончания его пути. Ведь если Ричард остался в Дюренштейне, то его или вот-вот увезут оттуда, или уже увезли, а мы потеряем бездну времени, гоняясь за пустышкой, как котенок за своим хвостом.

Вот тут крестоносцы пожалели, что с ними нет теперь верного Блонделя. Он мог бы, укрывшись в лесу, снова спеть одну из баллад, которую знал король Англии. И тогда Ричард, если он здесь, конечно, ему ответил бы. Да и голос короля его друг знал лучше, чем все остальные. Хотя, с другой стороны, молчание тоже не докажет наверняка отсутствие короля: он мог быть еще слишком слаб и болен, или, как ни противно предполагать такое — ему могли завязать рот. Нет, Седрик был в любом случае прав: если этот отряд — ловушка, то она сработает. Крестоносцам придется нападать!

Впрочем, всем пятерым (включая и Марию!) очень хотелось этого. Они приходили в бешенство при мысли, что хитроумный магистр обманул их, будто малых детей, а потому у всех руки чесались наказать тех, кто помог совершить подлый обман.