– Вы присутствовали при этом разговоре?

– Нет, но именно за этим сэр Энтони пошёл к сэру Роберту, – о чём же ещё они могли беседовать? Я потом спросила сэра Энтони, как отнёсся сэр Роберт к его увещеваниям, и он сказал мне, что ему удалось убедить сэра Роберта вести себя благоразумнее.

– А, так вы видели своего жениха после аудиенции! Он всё еще во дворце?

– Нет, он уехал.

– Уехал? На ночь глядя? – удивился сэр Френсис.

– Он сказал, что у него срочные дела.

– А куда он поехал?

– Я не знаю, я не спросила.

– Ну, конечно, вы живёте своей жизнью, – кивнул сэр Френсис. – Что же, миледи, вы ответили на все мои вопросы. Вы выполнили свой верноподданнический долг по отношению к её величеству. Более я вас не задерживаю.

– Но я так и не поняла, зачем вы задавали эти вопросы? – осмелилась спросить Джейн.

– Вот и прекрасно, что не поняли, – это дополнительное свидетельство в вашу пользу, – сказал сэр Френсис. Он подошёл к двери и позвал своих людей. – Ни о чём не беспокойтесь, миледи, продолжайте служить королеве. Время от времени мы будем встречаться с вами, – я или один из моих помощников, – и обсуждать различные дворцовые новости. В свою очередь, вы можете рассчитывать на моё покровительство, а это не лишнее для вас, – особенно теперь. Прощайте, миледи. Вас проводят мои люди, они уже ждут вас.

Когда Джейн ушла, сэр Френсис сказал неприметному человеку в сером, оставшемуся вместе с ним в комнате:

– Срочно смените агентов во дворце, они ненадёжны. Это первое. Второе, отправьте новые инструкции сэру Эмиасу.

– Простите, милорд, последний вариант инструкций?

– Да, тот, который мы заготовили. Вместе с ними отправьте инструкции этому молодому человеку, как его… Кристоферу. Вы ручаетесь, что он справится со своей задачей?

– Он лучший из молодых агентов. Вы сами хвалили его, милорд, когда он вернулся из Италии.

– Да, но он показался мне чересчур эмоциональным, – вы не находите?

– Вы правы, милорд, но это издержки молодого возраста.

– Посмотрим… Третье и главное. Известный вам сэр Энтони только что отбыл из дворца. У меня есть все основания думать, что он направляется к Марии Шотландской. Не препятствовать ему в свидании с ней, – ни в коем случае не мешать этому свиданию, вам ясно?

– Слушаюсь, милорд.

– А после свидания пусть сэр Энтони благополучно возвратится в Лондон, пусть встретится со своими друзьями, которых мы должны узнать всех до единого, и уж тогда… Вам понятно?

– Я вас понял, милорд, – склонился перед сэром Френсисом неприметный человек в серой одежде.

У Бесс, фрейлины королевы Марии, была уютная комнатка, расположенная на третьем этаже, прямо над покоями её величества. Это было единственное место в замке, где не чувствовалось сырости: по стене комнаты проходила большая труба от камина, кроме того, тут была печь, дававшая много тепла.

Бесс и раньше не хотелось вылезать по утрам из своей тёплой постели и спускаться в холодные комнаты второго этажа, но тем более не хотелось этого сейчас, когда рядом лежал Кристофер. Он ещё спал, Бесс осторожно гладила его лоб, брови и короткую молодую бородку на щеках; время от времени, не в силах удержаться, она целовала его в шею, но Кристофер всё не пробуждался. Наконец, он пробормотал что-то, глубоко вздохнул, и открыл глаза.

– Доброе утро! – с улыбкой сказала Бесс и снова поцеловала его. – Как тихо ты спал, прямо как ребёнок. Мне было жалко тебя будить.

– А что, пора вставать? – спросил он, сладко потягиваясь.

– Давно пора. Ночной караул уже сменился, скоро утренняя молитва. Тебе надо идти к твоим солдатам, а мне – к её величеству.

– Пора, пора, пора! – пропел он и закинул руки за голову. – Как быстро пролетают ночи, – как быстро пролетают они в объятиях любимой. В этой комнатке часы летят, как минуты, а минуты сыплются, как мука из-под мельничного жернова, – не успеешь оглянуться, а перемололось всё зерно, что привезли сегодня. Будь моя воля, я бы вообще не выходил отсюда, – подбрасывал бы и подбрасывал зерно в жернова, чтобы они крутились, не останавливаясь.

Кристофер повернулся к Бесс и обнял её:

– Не запустить ли нам нашу мельницу ещё разок, напоследок? Как приятно заниматься молотьбой, когда тут находится такой совершенной механизм, – он провёл рукой по её телу.

– Я не могу, не надо! – слабо отбивалась она, сама сгорая от желания. – Королева меня хватится, она и так недовольна моими частыми опозданиями. Нет, не надо, Кристофер, – подождём до вечера!

– Ах, как жаль! – с досадой воскликнул он и откинулся на спину. – Но служба превыше всего, это свято. Ну, что же ты не встаёшь? Королева опять будет сердиться на тебя.

– Ничего, успею, – непоследовательно сказала Бесс и положила голову ему на плечо. – Так не хочется уходить, поговори со мной ещё о чём-нибудь.

– Какие у тебя волосы, у них удивительный цвет – золотисто-пепельный, цвет зрелой пшеницы, – Кристофер пропустил сквозь пальцы её длинные локоны. – И они такие густые, что в них можно потеряться. А запах, – бог мой, как они пахнут! Цветущий луг на восходе солнца, когда аромат трав сливается с запахом росы, – вот что такое запах твоих волос! А твои глаза – с чем мне сравнить их? С небом? Оно бледнеет перед их синевой. С морем? Оно не так глубоко, как они. А кожа – прозрачная и румяная, наполненная ласковым теплом и нежностью. А щёки, – как они свежи и упруги! Какое чувственное удовольствие скользить по ним подушечками пальцев – вот так, – ощущая божественную округлость, которая так напоминает другие округлости твоего тела.

– Не надо, – повторила Бесс, как будто в забытьи. – Пресвятая Дева, неужели мне надо уходить!.. Прочитай мне лучше что-нибудь из твоих стихов.

– Что же мне прочитать? – потёр лоб Кристофер. – Ну, разве, это… Я сочинил его вчера, когда увидел голубя с голубкой, что сидели на краю крыши и ворковали, томно соединяясь клювами. Затем голуби взмыли в небеса и полетели прочь, к лугам и дубравам, а я подумал о нас с тобой, – как было бы славно жить на лоне природы, без забот и волнений, подобно добрым лесным эльфам. Об этом мои стихи:

– Как славно! Милый мой, – она поцеловала его. – Я ничего другого не желала бы, как жить с тобой в хорошеньком маленьком домике среди цветов и деревьев. Мы любили бы друг друга, всегда были вместе и прожили свою жизнь душа в душу, – как два голубка, о которых ты написал. Если бы не королева, я уехала бы с тобой хоть сейчас, куда угодно.