Кипрское вино в этот вечер привело короля-победителя в самое лучшее расположение, к тому же в этот день его совершенно отпустила лихорадка, и он всерьез намеревался через два дня принять участие в турнире. Ричард пил со своими рыцарями и за своих рыцарей, за дальнейший поход через палестинские земли к Иерусалиму, за победу над армией Саладина. Он так часто наполнял и осушал свой объемистый серебряный кубок, что должен был бы, казалось, уже утратить ясный дар речи, однако вино, похоже, не имело над ним власти – взгляд и голос короля оставались ясными, и, очевидно, так же ясны были его мысли. Возможно, он и опьянел, но совершенно этого не показывал.

– А-а-а, Блондель! – крикнул Ричард, заметив появление в конце стола своего друга-рыцаря. – Вижу, ты привел на наш пир сира Эдгара. Правильно сделал. Помните, сир Эдгар, что вы еще не сказали мне, какой награды хотели бы за свой подвиг? Помните, да? Учтите, мне бы не хотелось прослыть неблагодарным королем! Вы уже приняли решение?

– Да, ваше величество, – неожиданно для себя сказал Эдгар. – И могу попросить прямо сейчас, если вы готовы меня выслушать.

Король привстал за столом и властным движением руки заставил своих шумных товарищей умолкнуть:

– Слушаю, рыцарь! Говори, и если в моей власти исполнить твою просьбу, она будет исполнена!

Эдгар поднялся и поклонился:

– Мессир! Сегодня я с моим другом графом Шато-Крайоном нашел в развалинах крепости юношу-магометанина. Его придавило обломком Проклятой башни, и мы с Луи думали, что он умирает, однако лекарь Антуан не нашел у него сильных повреждений. Юношу зовут Рамиз-Гаджи, он назвался сыном эмира Фарруха, а этот эмир, как вы знаете, погиб, и за пленника никто не заплатит выкупа. Он еще не знает этого, не знает, что его ждет неволя. Так вот, ваше величество, поскольку я и граф Луи смогли сохранить мальчику жизнь, я не хотел бы сделать эту жизнь полной отчаяния. Мы доставили пленного в ваш лагерь – во французском лагере нет такого опытного лекаря. А раз так, Рамиз-Гаджи принадлежит вам. И я прошу, если вы и впрямь хотите меня наградить за какую-то там вырытую в земле нору... я прошу вернуть ему свободу!

Ричард расхохотался:

– Похоже, похоже на тебя, сир Эдгар! Просишь в качестве награды жизнь пленника, которого я бы тебе и так отдал в полное распоряжение – ты же его откопал под обломками. Ладно, будь по-твоему: Рамиз-Гаджи, или Гажди-Рамиз, как его там, с этого мгновения свободен. Все слыхали? Но я могу выполнить и еще какое-нибудь из твоих желаний, хотя бы в уплату за то, что ты научил меня держать в руках кузнечные клещи и немного владеть молотом. Подумай, время есть. А сейчас пей с нами – и пусть не говорят, что мы не любим франков! Да здравствует Франция!

И, еще раз опрокинув кубок, он расхохотался:

– Ах, слыхала бы это моя матушка! Она-то уж точно в обиде на Францию[41]... Правда, сира Эдгара она тоже любит, мне об этом говорила жена. А кстати, куда это удалилась Беренгария? Кто-нибудь – ступайте, позовите королеву!

Эдгар, услыхав это, невольно вздрогнул. Ему больше всего не хотелось сейчас попадаться на глаза юной Беренгарии. Что если она, только что излив свои чувства королеве-матери, увидит его и каким-то образом себя выдаст?

А Элеонора, Элеонора? Как же все-таки объяснить ее странные и страшные слова: «Я бы хотела тебе помочь»? Или она и впрямь – враг своим сыновьям, как о ней поговаривали многие, и лишь делает вид, что любит Ричарда и гордится им? Или ее поведение – ловушка для Беренгарии и ее избранника? Так или иначе, ему, Эдгару, лучше сейчас держаться подальше от обеих королев!

– Я здесь, ваше величество! Ты звал меня, мой любимый?

Беренгария, легкая, стройная, в красном, шитом золотом платье, укрытая воздушным покрывалом, сквозь которое темнела ее длинная, чуть не до земли коса, порхнула к Ричарду и села рядом с ним, нежно взяв его руку, лукаво и кротко засматривая в его глаза.

Видела она сидевшего за столом Эдгара или не видела, уже не имело значения. Ничто в этой веселой, пленительной, счастливой женщине не выдавало пролитых только что слез и отчаяния, которое так явственно звучало в ее голосе. Полно, да в ее ли? Кузнец смотрел, не веря себе! Если там, в шатре, была не она?.. Но КТО мог там быть?! Если же он и в самом деле слышал признания Беренгарии, то есть ли предел ее коварству? И неужели Луи прав: нельзя положиться ни на одну женщину, они не умеют быть верными?..

С этой мыслью юноша до дна осушил поданный Блонделем кубок, и праздничная площадь, зажженный посреди нее костер, воины, плясавшие неподалеку в обнимку с какими-то полунагими сарацинками, – все это стало плавно качаться перед его глазами, будто он смотрел с борта корабля, что шел вдоль неведомого берега, на чей-то чужой загадочный праздник.

Граф Анри Шампанский был в бешенстве. С одной стороны, подвиги, совершенные им во время штурма Мушиной башни, доставили ему заслуженную славу, восхищение других рыцарей и почитание простых воинов. Филипп-Август щедро наградил верного вассала, выдав ему немалую долю добычи. А с другой стороны, досадная случайность сорвала намерения отважного графа принять участие в предстоящем турнире, и это совершенно испортило ему настроение.

Как и многие рыцари, Анри въехал в побежденную Акру верхом. Возбужденный и ликующий, он захотел для чего-то уподобиться Ричарду Львиное Сердце и показать свое искусство всадника, погарцевав на ступенях одной из лестниц во дворце эмира Фарруха. Конь оступился, сделал резкий скачок, и всадник, не сохранив равновесия, поспешно соскочил с седла на одну ногу. Нога хрустнула в суставе, Анри выругался, ощутив боль, но не придал этому значения. А между тем, к вечеру обнаружилась опухоль и, хотя лекарь вправил сустав, франкскому храбрецу было объявлено, что участвовать в турнире не стоит: если ему придется вновь спрыгнуть на поврежденную ногу, он может остаться калекой...

– Как обидно! – повторял он. – И обиднее всего, что это даст преимущество чванливым англичанам: у нас много славных рыцарей, но как наездники, англичанишки лучше. Я бы их поставил на место, но вот Бог наказал меня за глупость. Одна надежда, что не оплошают граф Луи и его молочный братец. Оба, что ни говори, ездят не хуже, чем дерутся.

– Таким образом, твое участие в турнире решено! – сообщил Луи Эдгару, когда тот, проспав чуть не сутки после пира у короля Ричарда, проснулся в шатре своего друга. (Как и когда он туда забрел, кузнец при всем желании вспомнить не мог!) – Не захотим же мы оказаться слабее англичан! У нас есть сегодняшний день – я покажу тебе все приемы, которых ты не знаешь, и расскажу правила турнира.

– Ладно! – сдался Эдгар, испытвая после всего пережитого накануне какое-то подавленное безразличие. – Схожу только в свой шатер за кольчугой да велю Ксавье оседлать коня.

Но Ксавье в шатре не оказалось, зато молодого рыцаря поджидала, к его удивлению, Клотильда Ремо.

– Ее величество леди Элеонора прислала меня, – сообщила придворная дама, улыбаясь своей сдержанной суховатой улыбкой. – Она хотела поговорить с вами, но вы проспали вчера весь день, как и многие рыцари... Дело в том, что королева дала поручение вашему оруженосцу и просит у вас за это извинения.

– Поручение? Леди Элеонора дала поручение Ксавье? – опешил Эдгар. – И какое же поручение?

Клотильда снова улыбнулась:

– О, это слабость ее величества! Короли Ричард и Филипп-Август договорились и получили согласие всех прочих предводителей войска, что останутся здесь месяца на два: нужно дождаться ответа султана Саладина, к которому отправились эмиры и шейхи из Акры, нужно залечить раны и поправить снаряжение. А в это время предполагается устроить несколько охот – к здешней пище не мешает добавить дичь. И леди Элеонора, которая любит охоту более всех прочих развлечений, пожелала иметь нескольких соколов. Однако здесь обученных птиц не достать. А так как вчера в полдень один из наших кораблей отправился к Кипру, чтобы доставить сюда вина и масла, миледи приказала привезти ей с Кипра и несколько охотничьих соколов. Ну, а ваш оруженосец еще прежде говорил ее величеству, что лучше многих опытных охотников в них разбирается. И она уговорила его поехать на Кипр. Ксавье был очень расстроен: вы спали, будить вас он не решился, а уплыть без вашего соизволения мальчик ни в какую не хотел. Но и отказать королеве... Вы же понимаете! Через пару недель он возвратится, а за это время ведь не ожидается сражений – вам не слишком будет нужен оруженосец. Ее величество сказала, что вы можете взять себе в помощники любого воина из отрядов ее сына, он согласен!