– Идемте, мсье. Проводите меня до часовни. Я забуду о вашем неподобающем присутствии в моей спальне. Скоро начнется месса. Дайте слово, рыцарь, что мы продолжим наш разговор с того самого места, на котором закончили. Ваше слово, я настаиваю.

– У вас всегда есть мое слово, мадам, – ответил рыцарь, улыбнувшись.

Аньес чувствовала, что он многого не договаривает, но не могла понять почему. Неужели этот мужчина такой непостижимый, что ей никогда не удастся понять его? И все же он соткан из света. В этом она уверена.

Клеман, согнувшись, осторожно пробирался вперед, прикрывая рукой слабый свет, исходивший от башенки. Он крался вдоль стен, уверенный, что его темная одежда сливается с каменной кладкой, тонувшей во мраке. Аббатство окутывало глухое молчание, иногда прерываемое хором голосов, доносившихся из церкви Пресвятой Богородицы. В голове Клемана лихорадочно мелькали мысли. Затронул ли быстро потушенный пожар тайную библиотеку? А если огонь уничтожил дневник? Надо было забрать его, ведь он сначала так и хотел поступить. Разумеется, он переписал своим тонким почерком все, что показалось ему крайне важным. Ну и что? Ведь он так толком ничего и не понял из записей на этих страницах. А вдруг его увидят? Игра в прятки, сначала забавлявшая его, поскольку опасность быть обнаруженным маячила где-то далеко, теперь доставляла ему беспокойство. Он распластался на земле и, изогнувшись, стал протискиваться между толстыми прутьями решетки, закрывавшей отдушину. Он вытянул ногу, ища ступеньку стремянки. Ему показалось, что стремянку кто-то отодвинул. Возможно, тот, кому что-то понадобилось в мастерской. Наконец он нащупал верхнюю ступеньку и опустил на нее ногу. Оказавшись на утоптанной земле, Клеман принюхался. В воздухе не пахло гарью. Он пошел по винтовой лестнице, ведущей в тайную библиотеку, добрался до площадки и остановился. Тайная дверь, выходившая в покои аббатисы, была широко распахнута. От страха у Клемана пересохло во рту. Он отступил на несколько шагов, в ужасе ожидая, что сейчас появится Элевсия де Бофор и увидит его. Из комнаты, которая, вероятно, служила кабинетом, не доносилось ни звука. Вновь обретя немного мужества, Клеман крадучись пошел вперед. Прижавшись к стене, он осторожно заглянул за дверь. Сестра-больничная. Как же ее звали? Аннелета, сестра Аннелета. Крупная хмурая женщина, которую он порой встречал в коридорах, сидела за массивным рабочим столом, подперев голову рукой. Она была погружена в чтение большой книги, лежавшей перед ней. Как она узнала о библиотеке? Могла ли аббатиса разрешить ей пользоваться хранившимися там книгами?

Не зная, что лучше – остаться или уйти, Клеман едва осмеливался дышать. Он прятался за дверью целую вечность, как ему показалось. От широких плит исходил ледяной холод, постепенно парализуя его щиколотки, икры и колени.

Он чуть не закричал от страха, когда женщина резко встала и направилась к двери. Боже мой, он погиб! Он сильнее прижался к стене, чувствуя, как шероховатые камни буквально впились ему в лопатки. Клеман закрыл глаза, словно ничего не видеть означало исчезнуть. Дверь хлопнула. В замочной скважине повернулся ключ, и тут же все погрузилось в более густой мрак. Клеман с трудом сдержал вздох облегчения.

Клеман подождал несколько минут, потом начал действовать. Он быстро убедился, что огонь не повредил библиотеку. Но после нескольких часов поисков он так и не смог найти дневник рыцаря Эсташа де Риу и его соредактора. Его внимание привлекли полки, стоявшие теперь неровно. Он тщательно осмотрел их сверху донизу. Можно было подумать, что кто-то недавно передвинул их на дюйм*. Следуя своей интуиции, подросток навалился всем телом на боковину. Мебель сдвинулась на полфута. Еще одно усилие, и появился тайник, вырытый в земле. Сердце Клемана было готово вырваться из груди. Он опустился на колени и, поднеся ближе масляный светильник, стал обшаривать тайник. Вскоре он вытащил липкую салфетку и поднес ее к носу. Пчелиный воск. В нее явно заворачивали бесценные манускрипты, чтобы уберечь их от сырости и насекомых. Но что там было? Знаменитый трактат Валломброзо? Он наклонился в надежде найти какой-нибудь другой признак. И тут кто-то схватил его за горло так сильно, что он вскрикнул.

Суровый женский голос прошептал:

– Медленно вставай, поганец. Одно резкое движение, и я придушу тебя как кролика, без всяких колебаний.

По ее спокойному тону Клеман сразу же понял, что в случае необходимости женщина исполнит свою угрозу. Он встал и оказался лицом к лицу с послушницей, если судить по ее платью. Кинжал, который она держала в умелой руке, был очень острым. К тому же он заставлял думать быстрее. Клеман осторожно поднес свою башенку к лицу женщины. Она была красивой и совсем юной. Ей было лет 16–17. Но Клемана главным образом заинтриговал ее взгляд. Два огромных янтарных озера бросали беспокойный свет на его бледные щеки.

– Кто ты такой, виллан? – сурово спросила она.

– Тише… она может нас…

– Аннелета? Она ушла, как только закрыла дверь библиотеки. Разве ты не слышал?

Клеман отрицательно покачал головой.

– Плохой же ты шпион. Кто ты такой? – настаивала она.

– Клеман. Я принадлежу мадам де Суарси.

Золотистые глаза прищурились. Но тон остался прежним, когда она уточнила:

– Мадам Аньес де Суарси? Та, что едва не погибла под пыткой?

– Она самая.

Казалось, молодая женщина колебалась. Потом она пригрозила более мягким тоном:

– Не ври мне. Я всегда чувствую обман, даже ничтожный.

– Тогда вы должны знать, что я говорю правду, – запротестовал Клеман.

– Ладно! Продолжай и объясни мне, почему ты оказался здесь.

Клеман почувствовал себя немного увереннее и заартачился:

– А вы? Как получилось, что послушница имеет доступ в библиотеку, ревностно оберегаемую аббатисой? К тому же, я полагаю, ей об этом неизвестно, а это может вам дорого стоить!

Печаль омрачила прелестное личико.

– Ты разве не знаешь?…

Он удивленно посмотрел на нее. Она продолжала:

– Мадам де Бофор скончалась несколько дней назад. Ее тоже отравили.

– Что? Отравили? Тоже? – в ужасе повторил Клеман. – Но моя госпожа навещала ее недавно, и… Кажется, вы намекаете на другие отравления… Но аббатиса ничего не сказала ей об этом.

– Уже умерли четыре монахини, в том числе наша матушка.

После ее слов воцарилось молчание. В слабом пахучем свете масляного светильника Эскив д'Эстувиль следила, как по бледной щеке мальчика медленно катится слеза. На одном дыхании Клеман выпалил:

– Что же такое творится? Мою даму отдали под суд инквизиции, обвинили и вываляли в грязи на основании заявлений ее родной дочери, эмиссары погибли, Папу убили, сестер отравили, эту библиотеку, этот…

Клеман вовремя остановился. Но молодая женщина продолжила вместо него:

– …этот дневник рыцаря-госпитальера? Его украли, когда полыхал пожар, несомненно, устроенный намеренно. И еще два произведения исчезли, – добавила Эскив, теперь не сомневавшаяся в искренности подростка. – Элевсия ввела строгое затворничество, запретив выходить без веской причины. К тому же всех, кто выходит, тщательно обыскивают, равно как их поклажу и повозки.

– Будем надеяться, что украденные произведения по-прежнему находятся на территории аббатства.

– Да, будем надеяться.

– При всем моем уважении, кто вы, мадам? Как вы сюда попали?

– Мое имя ничего тебе не скажет. Допустим… Друг, несомненный друг. А дверь я открыла самым обычным способом: при помощи переданного мне дубликата ключа.

– Но кто передал вам его? – осмелился спросить Клеман.

– Не знаю.

Клеман ничуть не усомнился, что она сказала правду.

– Вы пришли сюда раньше, чем я. Но почему? И почему вы прятались?

Прелестные губы в форме сердечка расплылись в слабой улыбке.

– Мне было необходимо срочно провести инвентаризацию. Убедиться до приезда новой аббатисы, что в библиотеке не осталось никаких… опасных манускриптов. Потом пришла Аннелета, и мне пришлось спрятаться. Через час появился ты. Мне захотелось узнать, что ты ищешь.