Вернувшись в Аквитанский отель, Жанна села за письмо Жаккетте. (А через нее — и рыжему пирату.)

«Без твоей помощи мы пропадем. Мне без тебя очень плохо», — написала Жанна без всяких прикрас.

Впрочем, самое главное должен был сказать на словах Жерар.

Жанна попросила выехать его в дорогу, не теряя ни мгновения, покинуть город как можно раньше.

Жанна рассудила так: надо вывести Жерара из-под удара, а там будет видно, хуже, чем сейчас, все равно не станет. История с раскрашенным черепом — явно дело рук виконта. Филиппа так и не нашлась, а ведь это именно она указала путь к колдунье Мефрэ. Кому еще, кроме безумного Бурбона, потребовалась бретонская кухарка Аквитанского отеля?

Жерар не хотел ехать, не хотел оставлять Жанну, предлагал отправить Большого Пьера, Ришара, кого угодно. Говорил, что подробно расскажет, как искать рыжего пирата в Нанте. Жанне с трудом удалось его убедить в том, что чем меньше людей будет знать о происках Волчьего Солнышка, тем лучше.

Жерар уехал, и Жанна долго молилась Пресвятой Деве.

Зима стояла на пороге, и в Нантский порт прорывались последние в эту навигацию корабли.

Дела требовали присутствия рыжего и в городе, и в порту, везде, где только можно.

Жаккетте было скучно сидеть дома, поэтому она увязалась с рыжим пиратом в порт.

— Жан, а зачем мы туда? — спросила она.

— За испанским серебром.

— Почему за испанским?

— Потому что в обмен на зерно сюда идет поток серебра. Через Лиссабон, через Севилью. А мы отведем маленький ручеек в свою пользу.

— А-а-а… — глубокомысленно сказала Жаккетта.

Ну что же, испанское серебро — это хорошо.

— А корабль твой?

— Похоже, мы его еще долго не увидим. Ничего, скоро построят новые, будем, маленькая, понемногу расширять наш флот. Зиму эту проведем как добропорядочные горожане, тихо и скучно, а там, глядишь, снова увидим африканские берега, — пообещал рыжий пират. — Доберемся и до нашей плавучей крепости.

«Звучит заманчиво», — подумала Жаккетта, которая ничего не имела против и скучной зимы, и нескучного лета.

Ей нравилось, что теперь не надо прятаться в порту, как мышь.

Всюду ощущался скорый приход зимы.

«Еще чуть-чуть, — подумала Жаккетта, — и носа из дома не высунешь. Как хорошо, что у рыжего есть дом, а в нем очаги, и запас оливкового масла с Джербы, и теплые одеяла… Я буду вышивать всю зиму, сидя у окна… Пусть и не так красиво, как госпожа Жанна, когда она вышивала Пресвятую Деву».

— Подожди меня тут, маленькая, — попросил рыжий пират и чмокнул ее в макушку. — Мне нужно сейчас полазить по таким берлогам, где хорошеньким девушкам лучше не появляться.

— А ты долго?

— Постараюсь как можно быстрее. Заскучаешь — выходи в город и укройся в лавочке, что торгует тканями, в которую мы вчера заходили. Подбери там что-нибудь к своим глазам.

— Попробую, — уклончиво сказала Жаккетта.

Она пока не хотела в город, хотела смотреть на воду, на корабли.

В этот час у пристани было одно судно, второе только готовилось встать у причала.

С первого выгружали багаж знатной, но одинокой дамы, чья свита состояла всего лишь из одной камеристки. Что даму, похоже, ничуть не смущало.

Она цепким взглядом следила за грузчиками и попутно успевала торговаться с носильщиками.

Увидев вышедшую на причал Жаккетту, дама придирчиво ее осмотрела, а затем вдруг несказанно обрадовалась:

— О, полудрагоценная Нарджис! А где твоя госпожа?

Жаккетта поняла, что попала в цепкие лапки баронессы де Шатонуар, которая снова путешествует по миру с какими-то своими темными целями.

— Госпожа в Ренне, — объяснила Жаккетта, надеясь, что баронесса отстанет.

— А ты почему тут?

— Теперь здесь живу.

Баронесса де Шатонуар на мгновение задумалась, еще раз осмотрела Жаккетту, особенно ее наряд почтенной домовладелицы, а потом милостиво разрешила:

— Хорошо, так и быть, мы остановимся у тебя.

— Это очень маленький домик! — возмутилась Жаккетта.

— Не расстраивайся, даже иные королевские дворцы не способны соответствовать в должной мере моему статусу, — утешила ее баронесса. — Но я привыкла к страданиям и лишениям. Милейший, если вы уроните этот сундук, я вам глаза выцарапаю, — без перехода пригрозила баронесса грузчику, который покачнулся на сходнях, согнувшись под тяжестью огромного сундука.

— А вы надолго в Нант? — с отчаянием в голосе спросила Жаккетта.

— Ну конечно же нет, — отмахнулась баронесса. — Мне нужно в Ренн к Жанне.

Жаккетта очень обрадовалась, что баронесса не навсегда.

И с любопытством спросила:

— Как там мессир Марчелло поживает?

— Хорошо, — удивилась баронесса, покинувшая замок Монпезá, потому что пыл утомленного итальянца несколько угас. — А тебе-то какое дело до его здоровья?

— Так ведь он мой учитель по куаферному делу, — пропела довольная Жаккетта, которая все прекрасно поняла.

Настроение у нее улучшилось: ничего, свалившаяся как снег на голову баронесса ненадолго. Придется лишь немного потерпеть.

Второй корабль тоже причалил. С его борта раздавалась звонкая, словно пропитанная солнцем, испанская речь. Жаккетта повернулась в ту сторону, чтобы посмотреть, что там происходит интересного.

Накануне в городе они проходили мимо часовенки странного облика — и рыжий пират сказал, что она выстроена на средства испанских торговцев. И Жаккетта подумала, а может быть, этот корабль привез испанское серебро, которое нужно рыжему?

Как оказалось, корабль привез нечто более ценное.

За спиной Жаккетты разносился над пристанью резкий голос баронессы де Шатонуар, командующей направо и налево.

Но Жаккетта его уже даже и не слышала — потому что, раскрыв рот, смотрела, как по зыбким сходням уверенно, чуть ли не пританцовывая, спускается на бретонскую землю необъятная, закутанная в белое покрывало, а сверху — еще и в меховую шубку — восточная женщина.

Густо подведенные черные глаза весело осматривают новый мир.

— Слава Аллаху высокому, милосердному, — пророкотала Фатима. — Он провел нас над морской пучиной и привел на твердую землю. Слава держателю власти. Мой цвэточек, ты ли это?

И Жаккетта поняла, что да, она видит госпожу Фатиму. Здесь, в холодном ноябрьском Нанте.

— Аллах знал, что я скучаю по тебе, жемчужина сердца моего, — сказала Фатима. — И привел тебя сюда сегодня. Как хорошо. Где твой дом?

Вслед за Фатимой сошел закутанный в тысячу одежек евнух Масрур.

Увидев Жаккетту, он воздел руки кверху и начал пританцовывать вокруг нее, издавая радостные гортанные звуки.

Баронесса де Шатонуар с глубоким неодобрением смотрела на эти дикие, некуртуазные пляски.

— Они тоже будут жить у нас, — спокойно объяснила ей Жаккетта. — Это мои друзья.

Баронесса поджала губы, но говорить что-либо поостереглась. Лишь смерила госпожу Фатиму выразительным взглядом сверху донизу и обратно.

Фатима в ответ безмятежно улыбнулась так, что ее большие темные глаза превратились в две узенькие щелочки над розовыми щеками.

— Мой цвэточек савсэм похудел, — заметила она. — Какой непорядок!

Рыжий пират появился как раз вовремя, чтобы спасти Жаккетту.

Трагедии из создавшегося положения делать не стал, сказал просто:

— Милости просим.

И занялся вещами путешественниц, нарочито не замечая, как почтенные дамы сверлят его взглядами, словно стараясь разобрать на части и проникнуть в его самые потаенные глубины.

Разобрались с повозкой, сундуками и мешками, устроили на ней же и дам. Жаккетта прикидывала, на сколько человек ей придется готовить обед. И где разместить двух таких разных особ, которых одну от другой нужно держать как можно дальше.

И дернул же черт им сойтись в этот час в одном месте!

— Не тревожься, — тихо сказал ей на ухо рыжий. — Места хватит. А не хватит — найдем.