С юга приближался караван.

Плыли над песчаными холмами невозмутимые верблюды. Глядели с них на мир вокруг невозмутимые люди.

Жаккетта так и ахнула: женщины ехали с открытыми лицами, мужчины были закутаны до глаз. Это здесь-то, где женщина без покрывала столпотворение в городе вызовет!

Жаккетта плюнула на браслет и на колючку, быстро надела шлепанец и чуть не бегом припустила в лагерь. От греха подальше. Кто их знает – вдруг джинны. Тут разве разберешь – все не по-людски.

В жаркую пору боковые стенки шатров приподнимали над землей, чтобы было попрохладнее.

Жаккетта нырнула в свой шатер и заняла наблюдательную позицию, лежа на ковре и подглядывая в образовавшиеся щели.

Караван шел к лагерю.

На охоту шейх выехал не просто так, – видимо, он хотел встретиться именно с этими людьми.

В глазах у Жаккетты зарябило от всех тонов синего – от почти черного до голубого.

Незнакомые люди принялись разбивать рядом с лагерем свою стоянку.

От них просто веяло гордостью и независимостью, – такими прямыми были спины, расправленными плечи, высокого поднятыми головы.

Жилища людей в синем отличались от шатров арабов.

Из деревянных кольев и прутьев они ловко соорудили полукруглые каркасы с низким входом. Покрыли их шкурами, на пол бросили плетеные циновки, сгрузили нехитрые пожитки – и словно всю жизнь здесь прожили.

Женщины захлопотали по хозяйству, сверкая жгучими глазами на загорелых лицах, белыми зубами, серебряными тяжелыми украшениями. Из-под головных повязок на плечи и спину у них спадало множество тугих косичек.

Закрутилась обычная жизнь, повседневные хлопоты.

Жаккетта просто изнывала от любопытства. Оно распирало ее внутри, словно бродящее молодое вино дубовый бочонок:

Ведь мало того, что эти женщины не боялись открывать лица, так еще к тому же на седельных сумах, одежде и рукоятках кинжалов мужчин были изображены кресты всех форм и видов. Кресты?!

В Аквитанском отеле, на очередном вечере, Жаккетта как-то краем уха услышала историю про пресвитера Жана. Этой историей развлекал дам один из кавалеров.

С его слов Жаккетта запомнила, что пресвитер Жан – это христианский король загадочной, страшно далекой страны.

Она находится за морями и пустынями. В той стране собранно много диковинок: люди с одним глазом во лбу, рогатые люди, маленькие и гиганты.

Дворец короля, конечно же, сделан из драгоценных камней, скрепленных золотом. А крыша прозрачная, сплошь топазы и сапфиры.

Князей, графов, герцогов и прочих важных господ этот король и за людей не считает, на побегушках они у него.

И диковинных зверей в его землях видимо-невидимо.

А сколько человек его королевство не искали, – найти не могли, больно уж оно в непроходимом месте спрятано.

И Жаккетта, глядя на кресты, украшающие вещи незнакомых людей, думала: а вдруг это поданные того самого пресвитера Жана? Ведь верблюдов среди диковинок тоже упоминали.

Вот будет здорово: никто из католиков найти пресвитера не смог, а она, Жаккетта, нашла!

Скорее бы уж охотники вернулись, сил никаких нет в неизвестности пребывать!

– Хабль аль-Лулу, только ты не говори, что имеешь вопрос! – с порога заявил Жаккетте Абдулла, когда ей удалось заманить его в шатер.

– Конечно, нет! – обрадовалась Жаккетта. – Вопрос, еще чего! У меня много вопросов, я тебя насилу дождалась!

– Хабль аль-Лулу! – взвыл Абдулла. – Я целый день пекся на солнце, скакал, не кушал, скоро Господин потребует Абдуллу решать дела! Я даже не отдохнул!

– Всем плохо! – резонно заметила Жаккетта. – Меня вон тоже собака покусала! Я же тебя не на голодный живот спрашиваю. Ешь, пожалуйста, и говори. Кто не дает?

– Сейчас время вечерний молитва! – строго сказал Абдулла. – Я иду к Господину, а потом приду к ты и буду ждать вкусный угощение.

– Не прогадаешь! – пообещала подлизывающаяся Жаккетта.

Воды для омовений не было, поэтому мужчины осыпали песочком руки, ноги и головы.

Наведя таким образом чистоту, необходимую для общения с Аллахом, они сел на свои коврики, повернулись к загадочной кыбле[85] и, отрешившись от всего, принялись молиться.

Никогда время для Жаккетты не тянулось столь медленно.

– Кто эти люди? – спросила Жаккетта, не успел Абдулла и куска в рот положить.

Нубиец с невозмутимым видом продолжал жевать.

Только утолив голод и жажду, он ответил:

– Люди, который называют себя свободными. На их языке это звучит как «имошаг». Остальные зовут их туареги, то есть отвергнутые.

– А от чего их отвергли? – удивилась Жаккетта.

– Они живут сами по себе. Они не признают чужой закон, границы. Они не признают лунный летоисчисление. У них все свой, – объяснил Абдулла.

– Так вот почему они совсем не похожи на вас! – воскликнула Жаккетта. – Абдулла, я так думаю, это люди короля Жана.

– Какого короля Жана? – удивился Абдулла.

Жаккетта рассказала ему все, что слышала о пресвитере.

– Нет! – похоронил Абдулла надежды Жаккетты на лавры первооткрывателя загадочного королевства. – Это где-то в другом месте. Туарег живут без власти короля. Каждый племя – сам себе хозяин. А в племени много власти имеют женщины. Они хранят историю своего народа. Говорят, у туарегов женщина даже выбирает мужчину в мужья.

– Вот это да! – ахнула Жаккетта, мигом позабыв про неудачу с пресвитером Жаном. – И мужчины терпят?

– Терпят… – у Абдуллы тоже был удивленный вид, словно он тоже никак не мог понять туарегских мужчин.

Жаккетта, на всякий случай, посмотрела еще раз в щелочку на туарегов. Нет, за лье видать, что гордый народ. На подкаблучников ну ни как не похожи.

Наверное, очень смелые люди – ведь отстоять свое право жить, как считаешь нужным, так тяжело. Не одну войну надо пережить.

– У них женщины были даже вождями, – сказал Абдулла. – И сражались наравне с мужчины.

– Ну тогда понятно… – успокоилась Жаккетта. – У нас в деревне, если муж хилый, а жена дородная, она завсегда верховодит. Он и пикнуть не смеет. А зачем Господину встречаться с туарегами?

– Нужны союзники. Нужны еще воины, – коротко объяснил Абдулла. – Все, пора идти.

На следующий день Жаккетта осмелилась выйти из шатра.

Не отходя от него далеко, она продолжала разглядывать во все глаза загадочных туарегов.

Вдруг за ее спиной раздались легкие шаги.

Это была туарегская девочка в темно-синем, почти черном платье.

Волосы ее от висков были заплетены в несколько косичек, большие серьги-обручи украшали уши. Приятное загорелое большеглазое личико было украшено странными фиолетовыми точками. Одна была нанесена на кончик носа, одна на лоб, по точке было в центре каждой щеки и одна точка на подбородке.

Она улыбнулась Жаккетте и протянула на ладони кулон из простого камешка, оправленного в металл и подвешенного на кожаный шнурок.

Жаккетта растерялась: подарок это или предложение обмена? Пока она думала, девчушка вложила ей в руку амулет и со смехом убежала.

Жаккетта так и продержала растерянно кулон в ладони, пока была на свежем воздухе. Войдя в шатер, она машинально засунула его под подушку.

Шейх в своем шатре вел переговоры с туарегскими мужчинами, и Жаккетта заснула одна.

Ночью ей приснился странный сон: