Смирение мгновенно исчезло. Смирение оказалось жалкой маской, заимствованной кожей, которой она прикрывалась все эти годы. Наконец-то Жанна будет вести образ жизни, который она по праву заслуживала.

И надо же было такому случиться, что старый идиот умер за несколько недель до свадьбы! Восхитительный план, который она ночами составляла, лежа в своей крошечной келье за занавеской, рассыпался в прах. А ведь Жанна уже видела, как она тайком покидает аббатство, чтобы стать второй мадам де Флери, не оставив после себя никакого следа, кроме этого ненавистного белого платья. Подлый кретин сыграл с ней злую шутку! Да сгинет он в аду!

Жанна вновь оказалась без денег, без будущего, без жизни, но, главное, без возможности вновь смириться. Она больше не ездила во Флери и с опозданием узнала, что маленький Тибо скончался от лихорадки. Иоланде ничего не сообщили, потому что считали ее умершей. А Жанна не посмела сказать о смерти мальчика своей сокамернице. Надо признать, сама мысль, что милая сестра-лабазница унаследует имущество своего подлого отца, имущество, которое должно было бы достаться ей, задевала Жанну за живое. Кроме того, ей совсем не хотелось, чтобы челядинцы Флери рассказали Иоланде о ее настоящей роли. И Жанна продолжала врать Иоланде, считавшей ее своей подругой, привозя из своих поездок утешительные новости об умершем Тибо. Конечно, делала она это Не без извращенного удовольствия. Удовольствия дурачить другого и держать его в своей власти.

Ги желая крышка сундука опустилась с громким звуком. Жанна вернулась в настоящее, стараясь обрести хладнокровие. Сейчас оно было ей крайне необходимо. Противостояние началось. Открылась дверь. На пороге появилась величественная Од де Нейра, надушенная мускусом, что было совершенно недопустимо для аббатисы.

– Моя дорогая Жанна… как я рада, что вы так рано вернулись. – Лучезарная улыбка мадам де Нейра погасла. Она спросила: – А… Я их не вижу.

– Вы удивлены? Не могу в это поверить.

– Почему? – проворковала Од с наигранной неловкостью.

Сердце Жанны д'Амблен было готово выпрыгнуть из груди. Противостояние предстояло беспощадное, и мадам де Нейра не должна была заметить ее страха. Она пыталась говорить спокойным тоном, стараясь подражать своей собеседнице. Впрочем, Жанна была далека от спокойствия.

– Бога ради, оставьте эти игры для других. Разве вы не знаете, что меня подстерегали два разбойника, нанятые, чтобы отнять у меня манускрипты?

– Это очень серьезное обвинение, дочь моя.

– Это очень справедливое обвинение, матушка.

– Согласитесь, что мой план был удачным. Он избавлял меня от необходимости платить вам, поскольку вы стали слишком ненасытной, моя дорогая.

– Ненасытность еще никого не утомляла. К тому же она имеет тенденцию усиливаться… под малейшим предлогом.

Од де Нейра уловила намек, но все же не поняла точного смысла слов Жанны. Слащавым тоном она пропела:

– Что вы хотите этим сказать?

Жанна д'Амблен сделала глубокий вдох. Она боялась, что начнет запинаться и тем самым даст понять своей противнице, что ее нервы на пределе.

– Радость, что я избежала неминуемой смерти, не уменьшила мою ненасытность. А еще никогда не надо скупиться, когда нанимаешь головорезов. Я дорого отдала бы, чтобы увидеть, как от досады вытянутся их мерзкие физиономии, когда они сорвут салфетку, в которую были завернуты… дощечки.

Прелестное лицо аббатисы застыло, рот скривился от злости, изумрудные глаза утратили свой блеск. Впервые после их встречи в банях на улице Бьенфе Жанна почувствовала радость близкой победы и стала более уверенной. Она могла восторжествовать над очаровательным чудовищем.

– Я огорчила вас. Подобная мысль приводит меня в отчаяние, моя любезная матушка. Но не волнуйтесь. Манускрипты не потеряны, они по-прежнему хранятся в тайнике, – заявила Жанна тоном, казавшимся ей ироничным. – Давайте обсудим, во сколько вы оцениваете ваше удовлетворение, а также удовлетворение «нашего итальянского друга».

Од де Нейра облизала губы и прошипела:

– Вам известна цена. Двести фунтов*. Весьма кругленькая сумма.

Жанна ликовала. Од де Нейра утратила свое превосходство.

– Недостаточная сумма, весьма недостаточная, учитывая, что речь идет о моей последней миссии.

– Сколько?

– Как сухо! Гораздо больше я ценю ваш дружелюбный тон.

Мадам де Нейра опустила голову. Когда она ее подняла, Жанна заметила незначительные, но вместе с тем внушающие тревогу перемены. Все черты лица Од застыли и стали более резкими. Несмотря на радость, которую Жанна испытывала, унизив своего врага и заказчика, она поняла, что игра затянулась и пора ее заканчивать.

– Скажем… в два раза больше.

– Ни за что.

– Я склонна полагать, что манускрипты имеют для вас огромную важность. А ведь я могу найти других покупателей.

– Не угрожайте мне, Жанна. Я ненавижу, когда мне угрожают.

Жанна удивилась, что мадам де Нейра назвала ее по имени, и продолжила:

– Вы подарите мне одно из ваших роскошных платьев и манто. Я переоденусь в вашей комнате. Затем я заберу манускрипты и некоторые свои личные вещи, – сказала Жанна, думая о деньгах. – На ломовых дрогах вы проводите меня до Беллема. Там мы обменяемся нашими сокровищами, и я исчезну.

Но Од де Нейра была бдительным хищником, знавшим все хитроумные уловки. Она поймала взгляд, который Жанна невольно бросила «а шкаф. Од мысленно поблагодарила Жанну, поскольку сама никогда бы не догадалась об этом тайнике.

– Дело в том… у меня нет четырехсот фунтов.

– Полно, мадам!

– Хорошо.

– Вы принимаете мои условия?

– А разве у меня есть выбор?

– Сомневаюсь.

– Тогда я принимаю их, сохранив свое лицо. Прошу вас, моя хорошая, выберите наряд в одном из моих сундуков. Впрочем, одно из самых роскошных платьев лежит у меня на кровати. Карминовое платье, которое освежит цвет вашего лица. Из плотного генуэзского шелка.

Она первой вошла в спальню и показала на платье немного нервным жестом. Платье, отороченное беличьим мехом, было настолько роскошным, что у Жанны перехватило дыхание. Она уже протянула к нему руку, но тут же инстинктивно отдернула ее. Резко повернувшись к так называемой аббатисе, Жанна резко сказала:

– Мне рассказывали о губительном действии ядов, проникающих через кожу. Люди, ставшие их жертвами, медленно умирают в страшных мучениях.

Мимолетная улыбка озарила лицо мадам де Нейра. Она сказала:

– Если бы я хотела преждевременно отправить вас в мир, считающийся лучшим, я подождала бы, когда манускрипты окажутся в моих руках. Впрочем, вы правы. В наши дни осторожность не помешает.

Взяв платье обеими руками, Од уткнулась в него лицом, а затем протянула Жанне.

– Этот маленький эксперимент убедил вас, не правда ли?

– Да. Не могли бы вы оставить меня на несколько минут одну, чтобы я переоделась?

– Разумеется, прошу прощения. О чем только я думаю? Позовите меня, когда оденетесь. В этом сундуке лежит манто, подбитое мехом рыси. Оно должно вам подойти, – сказала аббатиса. – Ах, я забыла, это платье сшито по итальянской моде. Оно застегивается сзади двумя серебряными аграфами. Что касается расширяющихся книзу рукавов, они весьма элегантны. Посмотрите… – продолжала мадам де Нейра, показывая на плечи. – Они тоже прелестно отделаны серебряными аграфами, чтобы можно было менять рукава.[370] Да, вы сможете менять рукава в зависимости от своих капризов и настроения, не перекраивая само платье. Ах, еще! – радостно воскликнула Од, вынимая из сундука прелестный чепец. – Итальянские модницы теперь клянутся только этим головным убором, который прекрасно дополняет вуаль. К тому же он скроет ваш выбритый затылок. Признаюсь, он выглядит немного кричащим в нашем прекрасном, но суровом королевстве. Впрочем, я думаю, что скоро он приживется и у нас.[371]