Жанна, тихо разговаривающая с Жераром, недовольно посмотрела на рыжего:

– Я Вас слушаю.

– Но после сегодняшнего турнира я могу рассчитывать на то, что Вы вышьете мне персональное житие святого Иоанна? «Святой Иоанн бьется на турнире за прекрасных дам и торжество справедливости»?

Жанна отрицательно покачала головой.

– И не надейтесь! Далась же Вам эта моя икона! Да после нее меня тошнит, как только я иголку с ниткой увижу.

– Вот так, по Вашей милости, я и не останусь в веках подобно тем бедолагам, что были до Агамемнона, и никому не ведомые, скрылись от нас в непроглядном мраке забвения… – заявил рыжий. – Вот уж не везет, так не везет!

– А почему мы стоим во дворе? – вдруг спросила Жаккетта. – Ночь на улице.

– Потому что нам хорошо! – мудро сказал рыжий. – Прекрасная госпожа Хабль аль-Лулу, окажите мне честь вступить вместе с Вами под своды этого роскошного дома!

– А почему Вы назвали госпожу Нарджис…, то есть Жаккетту…, почему Вы назвали ее Хабль аль-Лулу? – немного ошарашено спросил Жерар.

– А потому, друг мой, что это ее мусульманское имя! – сказал рыжий и оставив недоумевающего оруженосца в полной растерянности стоять во дворе, повел Жаккетту в гостиницу.

Гостиница оказалась очень приличной. Жерар снял вполне роскошные апартаменты, состоящие из одной общей комнаты и трех спален.

Там и накрыли припозднившимся постояльцам стол.

Только сейчас Жаккетта осознала, что не ела со вчерашнего дня.

Со вчерашнего!!! Это же надо представить?!

Чуть позже выяснилось, что (к сожалению) на два глаза у человека приходится лишь один желудок…

Глаза у Жаккетты оставались еще голодными, но больше проглотить ни ложечки она не могла. Так и страдала, провожая печальным взглядом каждый кусок еды со стола.

За едой разговор зашел о дальнейших планах.

– Ну и куда мы сейчас? – спросила Жанна рыжего.

– В Ренн… – коротко сказал рыжий.

– Вы нас довезете? – обрадовалась Жанна.

– А куда же я денусь? – вопросом на вопрос ответил рыжий. – У Вас, милые дамы, редкое свойство попадать в самые немыслимые ситуации. Буйных безумцев у нас в Европе, надо сказать, не так уж и много, во всяком случае, на каждом шагу не встречаются. Но вы ухитрились набрести на него просто безошибочно. Так что придется мне доставить Вас до Аквитанского отеля, чтобы душа была спокойна.

– Спасибо! – благодарно сказала Жанна. – Но мы не виноваты, что виконт оказался безумным. В Риме он вел себя вполне прилично. И во время путешествия вместе с благодетелем тоже. Наоборот, я думала, что он очень скучный и добропорядочный.

– А знаете что я Вам скажу, госпожа Жанна? – вдруг усмехнулся рыжий. – Вполне возможно, что все эти приключения мы переживали напрасно. Надо было лишь подождать зимы.

– Ну и что бы произошло? – удивилась Жанна.

– У людей подобного склада, – хитро сказал рыжий, – всплески безумия приходятся как раз на весну и осень. Глядишь, к холодам он бы пришел в себя, стал нормальным человеком и отпустил бы вас с миром, да еще приплатил бы за причиненный ущерб. Разве я не прав? Снега надо было ждать.

– Он бы нас прекрасно уморил и до снега! – вмешалась Жаккетта. – Бегать от него по коврам довольно утомительно, да и подсвечники не везде стоят.

– Ты оборонялась подсвечником? – поднял бровь рыжий. – И успешно?

– Не знаю! – стянула с его тарелки аппетитный ломтик сыра (умру, а съем!) Жаккетта, – я не успела его в ход пустить. Но треснула бы за милую душу! Там хороший подсвечник стоял, напольный, кованный. Не хуже протазана[128] при нужде.

– Ну-ну… Таким грозным женщинам и спасители не нужны! – рыжий выразительно проводил взглядом покинувший его тарелку сыр. – Удивляюсь, как вообще бедный виконт дожил до моего прибытия. Я его просто спас! Ведь на него то подсвечники готовят, но ногти ядом мажут. Кстати, маленькая, что ты ему сказала перед поединком? Он, по-моему, выехал на ристалище несколько растерянным, что и послужило одной из причин его поражения.

– Правду… – нехотя сказала Жаккетта. – Что я не госпожа Нарджис.

– Все понятно! – поднял руки вверх рыжий. – Такое с первого раза переварить трудно. Подложила, значит, виконту свинью!

К концу трапезы разморило всех. Сказались и сильная физическая усталость, и пережитое нервное напряжение. Жаккетта откровенно клевала за столом носом.

Но после ужина их еще ждала горячая вода в ванных, в полуподвале гостиницы, – преддверие чистой постели.

Боже, какое это было счастье после сытной трапезы, наполнившей душу блаженством, смыть с себя дорожную грязь!

А потом расчесывать ко сну волосы, с каждым взмахом гребня прогоняя прочь все тревоги минувшего дня!

Полураздетая Жанна сидела перед зеркалом, Жаккетта снимала с кровати покрывало, когда в комнату без стука вошел рыжий.

– Сидите, сидите! – сказал он вскочившей Жанне.

Рыжий прямиком подошел к кровати и спросил:

– Маленькая, это твоя подушка?

Недоумевающая Жаккетта кивнула.

Невозмутимый рыжий взял ее подушку и вышел.

Жаккетта, не веря глазам, потрогала то место, где она лежала, и кинулась за рыжим возвращать постельную утварь.

Она пробежала через общую комнату и ворвалась в спальную мужчин. И увидела, что рыжий кладет ее подушку на стоящую там кровать, такую же широкую многоместную, как и в их комнате.

Не успела Жаккетта и рта раскрыть, как рыжий строго сказал:

– Ложись! И не верь этой новой моде, что мол спать надо в рубашках, это де полезней для здоровья[129]! И не делай больших глаз! Может вы там с ума и посходили, но я пока не вижу нужды делить свою постель с мужчиной, пусть и очень симпатичным!

Жаккетта молча раскрыла закрытый рот. И начала снимать рубашку.

Только она забралась на кровать, в комнату вошел ничего не подозревающий Жерар, полный предвкушения крепкого сна после полного забот и тревог дня.

Увидев обнаженную Жаккетту, сидящую в постели, он остолбенело замер, и густо-густо покраснел.

Рыжий бесцеремонно вручил ему его подушку.

– Спокойной ночи!

– А… э-э… где… – промямлил Жерар.

– Одно свободное место в этом доме точно есть! – твердо сказал ему рыжий. – Иди.

Жерар послушно вышел.

Жаккетта не утерпела, выскочила из-под одеяла и подбежала к двери. В щель было видно, что Жерар, сжимая подушку, растерянно застыл у дверей Жанны.

– До утра ведь простоит, бедолага… – вздохнула Жаккетта. – Стесняется…

Жерар мял несчастную подушку и продолжал оставаться красивого вишневого цвета.

Дверь приотворилась и выглянула удивленная долгим отсутствием Жаккетты Жанна.

Увидев ее, Жерар стал еще красней, если только это было возможно.

Он беспомощно ткнул в сторону двери, в щели между створками которой блестел любопытный Жаккеттин глаз.

– Господин Жан… сказал спокойной ночи… занято…

Тряхнув золотыми распущенными волосами, Жанна засмеялась и за руку втянула Жерара в свою комнату.

Дверь за ним плотно закрылась.

– Как приятно иметь дело с вдовой! – прозвучал над головой Жаккетты голос.

Оказывается, рыжий тоже наблюдал.

– Маленькая, быстро в постель, не то ты рискуешь второй раз получить от меня щипок по попе! Это прямой вызов с твоей стороны, стоять тут в таком виде!

Жаккетта закрыла дверь и прошлепала обратно к кровати.

Забралась в нее, натянула одеяло до носа и стала смотреть, как раздевается рыжий.

Только она приняла горизонтальное положение, тягучая, как густой мед истома охватила тело, заныли все косточки утомленные долгой ездой, руки и ноги стали тяжелыми…

Рыжий разделся, задул свечу и тоже лег. Луна светила в окно.

Они молча лежали нос к носу и выжидательно смотрели друг на друга. Долго лежали.

За стеной уже вовсю скрипела кровать, слышались тихие вздохи и страстные стоны: Жерара посвящали в настоящие рыцари.