Он достал один лист, протянул Элоизе:

— Видишь жилки? Они образуют узор, похожий на карту ветров. Моя бабушка говорила, что по ним можно предсказать погоду на три дня вперед.

Элоиза внимательно рассмотрела лист.

— Никогда такого не видела.

— Потому что нужно знать, куда смотреть, — усмехнулся попутчик. — Как и в охоте. Следы и травы — это язык.

Он помолчал, глядя на пламя.

— Отец так и не принял этого. Говорил, что я «разбрасываюсь талантами». А я просто хотел быть целым. Не половиной охотника и половиной травника, а всем сразу.

На губах Элоизы мелькнула улыбка:

— Значит, мы оба пошли против ожиданий.

— Похоже на то, — рассмеялся Орин. — Может, поэтому нам так легко друг с другом.

Они поужинали остатками припасов, запивая их горячим отваром из трав Элоизы. Капли дождя отбивали ритм по крыше, огонь трещал в печи, а в воздухе витало ощущение зарождающейся дружбы — той, что крепче многих родственных связей.

Элоиза завернулась в плащ, глядя на пляшущие языки пламени. Впервые за долгое время она почувствовала спокойствие. Путь к наследству Софены только начинался, но теперь она шла не одна — и это меняло все.

Глава 3

Ночь опустилась на лес быстро, как это бывает в горах. Дождь, начавшийся днем, утих, но воздух остался влажным и тяжелым. В старой мельнице потрескивал огонь в печи, отбрасывая пляшущие тени на закопченные стены. Орин уже крепко спал, укрывшись плащом, а Элоиза сидела у огня, помешивая в котелке остатки травяного отвара.

Она почувствовала это раньше, чем услышала: легкий, едва уловимый стон, донесшийся из темноты за дверью. Женщина замерла, прислушиваясь. Стон повторился — слабый, жалобный, полный боли.

— Орин, — тихо позвала она, осторожно тряся охотника за плечо. — Проснитесь. Кто‑то нуждается в помощи.

Охотник мгновенно очнулся, схватился за нож:

— Где?

— За дверью. Послушайте…

Они одновременно уловили новый стон — на этот раз ближе.

Женщина бросилась к двери, распахнула ее. На пороге, привалившись к косяку, стоял юноша лет семнадцати. Одежда изодрана, лицо в грязи и царапинах, правая нога искривлена. При виде света он вздрогнул и попытался отползти, но боль заставила его застонать и обмякнуть.

— Тише, тише, — Элоиза опустилась рядом с ним на колени. — Мы не причиним вреда.

Юноша поднял глаза — они были светло-карими, с золотистыми крапинками, как у лесного зверя. В них читался не только страх, но и упрямое нежелание сдаваться.

— Лиам, — прошептал он. — Меня зовут Лиам.

— Давай-ка внутрь, — мужчина подхватил парня под мышки, бережно поднял и перенес к огню.

Травница осмотрела ногу — перелом был закрытый, но серьезный. Она покачала головой:

— Без лечения до утра не дотерпит. Орин, помоги его уложить поудобнее.

Пока охотник устраивал Лиама на охапке сена у печи, Элоиза быстро собрала нужные травы: зверобой — для обезболивания, тысячелистник — чтобы остановить возможное воспаление, ромашку — для успокоения нервов, кору ивы — природное средство против боли.

Она приготовила отвар, напоила им юношу, а затем, бормоча наговор, которому учила ее мать, наложила шину из двух прямых веток и лоскутов ткани.

— Будет больно, — предупредила она. — Но скоро станет легче.

Лиам стиснул зубы, когда она фиксировала ногу, но уже через несколько минут его лицо разгладилось — отвар начал действовать.

Орин подкинул дров в печь:

— Отдыхай, парень. До утра тут в безопасности. А завтра решим, как тебя доставить домой.

Лиам благодарно качнул головой и почти сразу уснул — усталость и действие трав сделали свое дело.

Элоиза села у огня, глядя на спящего юношу. Она улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается в груди — не только от огня, но и от осознания, что поступила правильно. Встала, поправила одеяло на Лиаме, а затем подвесила над огнем котелок с новым отваром — на утро, для восстановления сил.

Внимательно вгляделась в его черты. Юноше на вид было лет семнадцать — не больше. Худощавый, с тонкими чертами лица и веснушками, рассыпавшимися по носу и щекам. Темно-русые волосы, влажные от пота, прилипли ко лбу, а под глазами залегли темные круги от усталости и боли. Одежда — простая холщовая рубаха и кожаные штаны — была изодрана в клочья, особенно на коленях и локтях.

Орин, наблюдавший за ней, тихо спросил:

— Как он?

— Перелом чистый, без осколков, — ответила Лои, поправляя шину на ноге. — К утру боль утихнет. Но сейчас ему нужен покой.

В этот момент Лиам зашевелился, приоткрыл глаза и сфокусировал взгляд на Элоизе.

— Вы… вы спасли меня, — прошептал он.

— Лежите спокойно, — мягко остановила его женщина. — Расскажите, что случилось. Как ты оказался здесь, так далеко от тропы?

Юноша глубоко вздохнул, и его голос зазвучал чуть увереннее:

— Я из деревушки Вербное, что между столицей и Ивовым Ручьем. Вез мед в Веридику… Отец — пасечник. Самый душистый во всей округе, — в его голосе прозвучала гордость, несмотря на боль. — Но на повороте у Черного ручья… — он вздрогнул, — …появилось оно.

— Что — «оно»? — насторожился Орин.

Лиам сглотнул, пытаясь унять волнение, его зрачки расширились от воспоминаний:

— Чудовище. Не то зверь, не то дух. Ростом с медведя, но стройнее, гибче. Тело покрыто темно-серой шерстью с серебристыми прожилками, будто туман на рассвете. Лапы длинные, с когтями — каждый с мой палец. А глаза… — он задрожал, — …желтые, как у кошки, но огромные, и в них будто пламя горит. Но самое страшное… — Лиам запнулся. — Оно смотрело на меня. Не как зверь, а как… как человек, который разочаровался во всем.

Мужчина помрачнел:

— Никогда не слышал о таком в этих краях.

— Я тоже, — подтвердил Лиам. — Но оно было. Лошадь заржала, встала на дыбы, повозка опрокинулась, колесо сломалось. Я успел выпрыгнуть, а лошадь… оно схватило ее за холку и утащило в лес. Я полз, пока мог, потом потерял дорогу…

Элоиза внимательно слушала, поглаживая пальцами мешочек с травами.

— Вы уверены, что это не просто крупный волк или медведь? — уточнила она. — В сумерках легко ошибиться.

— Уверен, — твердо ответил Лиам. — Оно стояло на задних лапах, передние же напоминали руки. И когда оно рыкнуло — звук был не звериный, а будто кто‑то смеется и рычит одновременно. От этого звука по спине пробежал холодок..

Орин почесал подбородок:

— Если такое чудище бродит у дороги, это опасно. Завтра утром осмотрим место происшествия. Может, следы подскажут, что это за тварь.

— А пока, — Элоиза подлила в котелок воды и бросила щепотку трав, — выпейте еще отвара. Он поможет уснуть без кошмаров.

Лиам послушно принял чашку, сделал глоток и благодарно склонил голову:

— Спасибо вам. Вы не представляете, как я испугался. Думал, что никто не найдет меня, что я останусь там, в темноте…

Он глубоко вздохнул, и голос его зазвучал увереннее:

— Отец будет волноваться… Он никогда не отпускал меня одного так далеко. Это первый раз, когда я вез мед на продажу. Хотел доказать, что уже взрослый.

Орин хмыкнул:

— И как, доказал?

Лиам по-детски покраснел:

— Ну… не совсем. Но я хотя бы не бросил повозку. Пока мог, тащил ее за собой. А потом… потом просто полз.

Элоиза мягко улыбнулась:

— Ты проявил смелость. Не каждый смог бы так.

Юноша смущенно опустил глаза:

— Просто… отец всегда говорит: «Пасечник должен быть сильным. Мед — это не просто сладость, это дар леса, и тот, кто его несет, отвечает за этот дар». Я не хотел подвести его.

— Теперь вы в безопасности, — улыбнулась Элоиза. — А завтра мы поможем тебе добраться до дома или до Веридики — как решишь.

Охотник встал, подкинул дров в печь:

— Ложитесь спать, оба. Я подежурю первым. Если это существо рядом, лучше знать об этом заранее.

— Но вы же устали с дороги… — начала попутчица.

— Зато я привык к ночным вахтам, — усмехнулся охотник. — А вы нам нужны бодрой и свежей. Кто еще будет лечить и колдовать над отварами?