Ее охватила паника: «Что, если мои решения приведут к катастрофе? А если я не справлюсь с ответственностью?»

Сжав кулаки, Элоиза сказала:

— Будущее не предопределено. Каждый момент — это выбор. Я буду делать то, что считаю правильным, и отвечать за последствия. Даже если ошибусь.

Вихрь постепенно стих, оставив после себя лишь легкое мерцание.

Вэлрин оказался в лабиринте, где каждая развилка вела к последствиям его решений: успех, достигнутый обманом; провал, который научил смирению; власть, развратившая душу; отказ от силы обернулся гибелью тех, кто стал ему дорог.

Колебание сковало его на мгновение: «Вдруг я повторю ошибки отца? Что, если стану таким же, как варвары?»

Твердо посмотрев вперед, Вэлрин произнес:

— Я признаю свои ошибки и ошибки тех, кто был до меня. Но я не стану их повторять. Буду учиться на прошлом, но идти своим путем. Сила — не цель, а инструмент.

Стены лабиринта растаяли.

Дариен стоял перед весами, на одной чаше которых были жизни спасенных им людей, а на другой — тех, кого он не смог спасти. Перед ним промелькнули образы: жена, погибшая из-за его ошибки; ребенок, исцеленный ценой жизни другого; старец, проживший лишние годы, но принесший беду миру; спасенный друг, ставший монстром.

Голос его дрожал:

— Кто я, чтобы решать, кто достоин жизни? Что, если мое милосердие станет причиной новых страданий?

Собрав волю в кулак, Дариен произнес:

— Я не всемогущ. Не смогу спасти всех. Но буду стараться до последнего. И если ошибусь — приму ответственность. Жизнь священна, и я буду защищать ее, насколько хватит сил.

Весы уравновесились, освобождая его.

Лира увидела себя в зеркале, но отражение менялось: чародейка, использующая силу для личной выгоды; волшебница, потерявшая контроль и разрушившая родной город; маг, отказавшийся от дара и ставший обычным человеком; хранительница, пожертвовавшая собой ради равновесия.

Она в ужасе отпрянула: «А если эта магия сильнее меня? Вдруг она поглотит мою душу?»

Решительно выпрямившись, Лира произнесла:

— Магия — часть меня, но не вся я. Я научусь контролировать силу, а не бояться ее. И буду использовать дар только во благо, даже если это потребует жертвы.

Зеркало треснуло и рассыпалось.

Торвин оказался на сцене, где сотни его иллюзий оживали: обман, спасший жизни; фантазия, ставшая реальностью и уничтожившая мир; иллюзия, использованная для манипуляции людьми; монстр, обретший сознание и восставший против творца.

Его пронзила дрожь, словно ледяная рука коснулась души. Тревожная мысль закралась в сознание: «А что, если грань между явью и вымыслом сотрется? Вдруг мои творения, эти порождения моего разума, вырвутся из-под контроля?»

Сделав глубокий вдох, Торвин сказал:

— Иллюзии — это искусство, а не оружие. Я буду создавать их с осторожностью и ответственностью. И никогда не стану использовать силу обмана против тех, кому доверяю.

Иллюзорная сцена рассыпалась, освобождая Торвина.

Мирана застыла в гуще сада, где жизнь и смерть сплетались в стремительном танце. Здесь деревья, исцеленные ее прикосновением, дарили ядовитые плоды, а восстановленные леса превращались в коварные ловушки для заблудших путников. Магия, поглощенная одним растением, породила чудовище, а сад пожертвовал собой ради других.

Скрыв лицо в ладонях, Мирана задалась мучительным вопросом: «А если мое исцеление — это проклятие? Что, если я нарушаю естественный порядок?»

Подняв голову, Мирана произнесла:

— Жизнь — это баланс. Я буду помогать, но не стану вмешиваться в естественный ход вещей. И если придется пожертвовать чем-то ради большего блага — я готова.

Сад замер в безмолвии, позволяя Миране уйти.

Когда последнее испытание завершилось, пространство вокруг них рассеялось. Герои вновь оказались у дверей башни. Руны теперь светились ровным золотистым светом, а двери медленно распахнулись.

В зале башни их ждал Хранитель Времени — высокий старец с серебристыми глазами, в которых отражались эпохи. Он стоял возле постамента, на котором мерцал осколок Камня Веков. Камень был серебристо-голубой, с прожилками, образующими узор, напоминающий песочные часы.

— Вы прошли испытание времени, — произнес Хранитель голосом, в котором звучали отголоски веков. — Но готовы ли вы принять ответственность за то, что собираетесь сделать?

— Мы хотим восстановить равновесие, — твердо сказала Элоиза.

— Восстановление равновесия потребует жертвы, — предупредил Хранитель. — Камень Веков — не просто артефакт. Он — сердце магии мира. Чтобы собрать его, нужно отдать часть себя.

Вэлрин шагнул вперед:

— Мы знаем. И мы идем до конца.

Хранитель спокойно, но твердо произнес:

— Тогда пусть каждый из вас коснется осколка. Это закрепит вашу связь с Камнем Веков и определит вашу роль в его восстановлении.

Один за другим герои касались осколка. Камень вспыхивал при каждом касании, оставляя на ладонях едва заметные узоры.

Когда последний человек убрал руку, осколок поднялся в воздух. Окутанный сиянием, он плавно опустился в протянутую руку Элоизы.

— Часть камня признала вас, — произнес Хранитель. — Теперь идите. Два осколка уже у вас. Но впереди еще два королевства и три испытания. Помните: истинное равновесие — не в силе, а в гармонии.

Элоиза сжала осколок в руке:

— Спасибо, Хранитель.

Вэлрин посмотрел на товарищей:

— Два из пяти. Мы на верном пути.

Орин улыбнулся:

— Что ж, вперед — к следующему испытанию?

— Да, — оживилась Элоиза. — Отправляемся в Королевство Солнечных Лоз. Там нас ждет третий осколок.

После получения второго осколка Камня Веков герои направились в Королевство Солнечных Лоз. Путь туда лежал через Глубинный разлом — трещину, источающую древнюю угрозу, которая тянулась вдоль всей границы между Королевством Равновесия и Королевством Солнечных Лоз.

— Выглядит не слишком гостеприимно, — пробормотал Орин, вглядываясь в зияющую пропасть. — Словно сама земля здесь расколота надвое.

Элоиза подошла к краю и осторожно протянула руку, словно пытаясь нащупать что-то в воздухе.

— Здесь что-то есть… древнее и могущественное.

Вэлрин нахмурился:

— Да, магия здесь чужая. Как будто разлом — это не просто трещина, а вход в иной мир.

Дариен, осмотрев край пропасти, заметил:

— Смотрите — кристаллы на стенах. Они словно растут из самой глубины. И кажется, за нами кто-то наблюдает…

Лира вздрогнула и обернулась, инстинктивно сжав кулаки. Мирана, прислушиваясь к природе, прошептала:

— В разломе живет нечто древнее. Оно спало веками, пока аномалия не разбудила его. Теперь оно голодно и жаждет пропитания — энергии, жизни, магии…

Орин подвел итог:

— Значит, просто так мы его не обойдем. Придется либо сражаться, либо искать другой путь.

— Другого пути нет, — покачала головой Элоиза. — Мы должны пройти здесь. И, похоже, договориться с этим существом не получится.

Как только она произнесла эти слова, из глубины разлома донесся низкий, вибрирующий рев. Земля содрогнулась, и из бездны медленно поднялось древнее создание — исполинское, покрытое кристаллической чешуей, с огромными фасетчатыми глазами и множеством щупалец, оканчивающихся острыми крючьями.

— Оно пробудилось, — выдохнула Лира.

Существо издало еще один рев и бросилось на группу. Герои мгновенно заняли боевые позиции.

Орин метнул несколько охотничьих ножей, целясь в глаза чудовища. Они отскочили от кристаллической брони, но на мгновение отвлекли его.

— Нужно найти слабое место! — крикнул он.

Торвин создал иллюзию отряда воинов, атаковавших чудовище с разных сторон. Это сбило его с толку, заставив обернуться и потратить драгоценные секунды.

— Работает! — воскликнул Торвин. — Оно реагирует на иллюзии!

Лиам, используя ловкость и скорость, забежал за спину существа. Прицелился и вонзил клинок в стык между пластинами брони. Чудовище взревело от боли и резко махнуло щупальцем, отбросив Лиама в сторону. Юноша упал на спину и не шевелился.