Ночью я почти не спала.

Не из-за поцелуя.

Разумеется, нет.

Только из-за расследования.

Я проверяла волос зеркальной пылью, сравнивала след магии с остатком проклятия, поднимала старые записи о доме Аркейн и доме Вартен, допрашивала посыльного, который передал ящик. К утру у меня не было доказательства, с которым можно идти в суд.

Зато было достаточно подозрений, чтобы держать скальпель ближе.

— Рейнар знает? — спросила Берта.

— О делегации — да. О том, что среди них, вероятно, Севирра, — тоже.

— И как?

— Сказал: «Не впускайте ее ко мне».

Берта подняла брови.

— Разумно. Почти пугает.

— А потом добавил, что если она попробует давить на меня статусом, он встанет.

— Вот. Опять нормальный дракон.

Я потерла переносицу.

После вчерашнего разговора и поцелуя Рейнар вел себя слишком тихо. Это раздражало сильнее, чем его споры. Он принимал лекарства, пил отвары, позволил Лине проверить пульс, не делал замечаний насчет бульона и даже не попытался читать донесения после полуночи.

Он молчал и делал.

Как обещал.

А я не знала, что с этим делать.

Поэтому думала о Севирре.

Это было проще.

Севирра хотя бы честно вызывала желание ударить ее чем-нибудь тяжелым и юридически допустимым.

Во дворе остановились кареты.

Берта встала.

— Ну что, встречаем дорогих гостей?

— Не дорогих, — сказала я. — Дорогими они станут, когда получат счет.

Мы вышли в холл.

Лечебница к полудню жила обычной жизнью. На лавке у стены сидел шахтер с перевязанной рукой. Рядом женщина качала младенца. У стойки спорил с помощницей пожилой торговец, уверяя, что мазь от ожога должна стоить дешевле, потому что ожог маленький. Из малой палаты доносился голос Эдана, который пытался убедить Лину, что драконам для выздоровления необходимы жареные ребрышки. Пес лежал у двери и смотрел на всех как незаконный хозяин здания.

Идеально.

Двери распахнулись.

Первым вошел мужчина в сером плаще Совета. Высокий, сухой, с лицом человека, который с детства пил уксус вместо молока. За ним — второй маг, двое драконов в столичных мундирах и, наконец, она.

Леди Севирра Аркейн.

Серебристые волосы уложены в сложную прическу. Дорожное платье цвета жемчуга не запачкано ни каплей грязи, хотя на улице слякоть. На руках тонкие перчатки. На губах мягкая улыбка, от которой у нормальных людей должны были мерзнуть кости.

Она не изменилась.

Или я просто слишком хорошо запомнила ее прежней.

Севирра оглядела холл.

Мгновенно.

Быстро.

С оценкой.

Пациенты. Стойка. Полки с травами. Потертая скамья у стены. Берта с журналом. Лина у лестницы. Я.

Улыбка стала чуть глубже.

— Госпожа Вейра, — сказала она.

Мой новый титул из ее уст прозвучал почти как шутка.

— Леди Аркейн, — ответила я. — Добро пожаловать в лечебницу Светлого Ключа. Если вы ранены, госпожа Берта оформит прием. Если нет — прошу не загораживать проход пациентам.

Серый маг Совета нахмурился.

Севирра улыбнулась.

— Все такая же прямая.

— Мы знакомы?

Она чуть наклонила голову.

Красиво.

Ядовито.

— Вы могли забыть. В тот вечер во дворце для вас было… много впечатлений.

Берта за моей спиной тихо переложила журнал на стойке.

Очень тяжелый журнал.

Я не дрогнула.

— Ах, тот вечер. Да, помню. Вы стояли справа от лестницы и улыбались так, будто выиграли приз. Надеюсь, он оказался стоящим.

В холле стало тише.

Лина перестала дышать.

Севирра не изменилась в лице, но ее глаза похолодели.

— Я вижу, провинциальная жизнь не смягчила ваши манеры.

— Зато укрепила деловую хватку. Прием делегаций без медицинской необходимости оплачивается отдельно.

Серый маг вмешался:

— Госпожа Вейра, мы прибыли по распоряжению Совета драконьих кланов и Королевского целительского круга.

— Поздравляю с длинной дорогой.

Он поджал губы.

— Я магистр Эллард. Мне поручено осмотреть состояние лорда Рейнара вар Эссара и передать его под наблюдение столичных специалистов.

— Нет.

Магистр моргнул.

— Что?

— Нет, — повторила я. — Лорд Рейнар нетранспортабелен. Попытка перемещения опасна для его жизни и для окружающих.

— Мы сами оценим…

— Не оцените без моего разрешения.

Один из столичных драконов шагнул вперед.

Пес поднял голову и зарычал.

Берта сказала:

— Еще шаг — и я внесу вас как нарушителя карантинного режима.

Дракон посмотрел на нее с недоумением.

— Карантинного?

Берта открыла журнал.

— А у меня все режимы карантинные, если настроение плохое.

Я обожала эту женщину все сильнее.

Магистр Эллард вытащил сложенный документ с печатью.

— У нас есть полномочия.

— У меня есть пациент.

— Лорд Рейнар — фигура государственного значения.

— На моем столе он был фигурой медицинского значения с дырой в груди.

Севирра сделала шаг вперед.

— Госпожа Вейра, никто не умаляет ваших заслуг. Вы оказали первую помощь в сложной ситуации. Это похвально.

Похвально.

Как ребенку, который ровно написал буквы.

— Как щедро с вашей стороны.

— Но теперь дело должны взять профессионалы.

Шахтер на лавке поднял голову.

— А она кто, по-вашему?

Женщина с младенцем сказала:

— Госпожа Адель мою девочку с того света вытащила.

Торговец с ожогом добавил:

— И дерет дорого, зато рука на месте.

— Спасибо, господин Тарр, — сказала я. — Ваш отзыв почти трогателен.

Севирра бросила на пациентов взгляд, полный тонкого отвращения, и тут же спрятала его под улыбкой.

Но я увидела.

И пациенты увидели.

Истхейвен умел чувствовать презрение кожей.

— Мы говорим о лорде, — сказала она. — Не о местных бытовых ранах.

— У лордов органы расположены иначе? — спросила я. — Жаль, не предупредили. Я лечила по обычной схеме.

Где-то в коридоре кто-то подавил смешок.

Магистр Эллард побагровел.

— Ваш тон недопустим.

— В моей лечебнице недопустимо мешать работе. Тон входит в стоимость пребывания.

Севирра сняла перчатку.

Медленно.

Демонстративно.

На ее пальце сверкнул перстень дома Аркейн.

— Вы не понимаете, с кем говорите.

Я посмотрела на перстень.

Потом на нее.

— Леди Аркейн, поверьте, за последние дни мне принесли умирающего дракона, темное проклятие, ящик с личной вещью пациента, записку с угрозой и несколько мужчин, уверенных, что бульон унижает их достоинство. На вашем фоне я почти отдыхаю.

Ее глаза стали узкими.

— Забавная самоуверенность для целительницы, которая три года назад бежала из дворца в слезах.

Вот оно.

В холле все замерли.

Даже пес перестал рычать.

Севирра улыбнулась мягче.

— Не стоит делать вид, будто мы не помним, кто вы, Аделина. Двор может позволить вам играть в хозяйку провинциальной лечебницы, но рядом с такими, как лорд Рейнар, происхождение все равно имеет значение.

Лина побелела.

Берта шагнула вперед.

Я подняла руку, останавливая ее.

Не потому, что не хотела, чтобы Берта ударила Севирру журналом.

Хотела.

Очень.

Но это была моя территория.

Мой бой.

— Вы закончили? — спросила я.

Севирра чуть приподняла брови.

— Пока нет.

— Жаль. Я надеялась на краткость.

— Вы были и остались целительницей из низшего сословия. Временный успех не делает вас равной тем, кто рожден управлять. Вы спасли лорда Рейнара — прекрасно. Вам заплатят. Щедро. Но не путайте благодарность мужчины после ранения с чем-то большим.

Каждое слово было выбрано точно.

Не только для меня.

Для всех.

Она пыталась вернуть меня в тот бальный зал. Поставить у подножия лестницы, заставить снова почувствовать чужие взгляды, снова услышать «не ровня».

Только за три года я слишком хорошо выучила: прошлое не имеет силы, если не открыть ему дверь.