Ад уже здесь.

— Боги, — выдыхаю я. — Это аванпост чистогорцев.

Лагерь, откуда мы только что бежали. Драконы атакуют его.

С нашей точки обзора мы видим их — массивных, жестоких зверей из чешуи и ярости. Их размах крыльев скрывает целые участки леса, когда они снижаются. Огненные шлейфы вырываются из их пастей, превращая поляну в адское пекло. Мы в милях отсюда, и я всё ещё чувствую ударную силу их атаки, самый воздух дрожит от их мощи. Это... уничтожение.

Сдавленный всхлип прорезает шум ветра. Это пойманная дракониха. Её глаза широко раскрыты, пока она наблюдает за бойней. Всякая гордая дерзость разбита, заменена грубой, неприкрытой тревогой.

— Ничего из этого не должно было происходить, — выдавливает она, слёзы струятся по её бледным щекам, отражая далёкий огонь. — Всё это было ошибкой. Нам не следовало быть здесь.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я.

Её голос срывается. — У нас, в общем-то, не было выбора. Король Аниз... он не оставил нам выбора. Это или быть объявленными предателями. Присоединиться к его войне или смотреть, как наши семьи лишат их имён, их земель... их жизней. Он уже арестовал моего дядю. — Теперь она трясётся, её тело дрожит в объятиях Игнатия. — Я не хочу этого, правда. Мы выживали и жили мирно в нашем доме, не идеально счастливо, но... не в состоянии войны.

Её слова висят в холодном ночном воздухе, разоблачающее и удручающее признание. Конечно, Нисса уже намекнула Эсме, что это не будет единым вторжением. Это призыв. Принудительный марш. Так же, как я прикована к любой войне, в которую втягивают нас старейшины нашего ковена... включая призыв Идов.

Горизонт снова взрывается ударной волной жара и света. Даже в милях отсюда жар бьёт меня по лицу, будто открыл дверцу печи.

— Быстрее, — рычит Чэд, его голос — низкий рокот у моего уха. Он говорит вампирам, но одна из его рук сжимает меня, будто он думает, что я могу раствориться в ночном воздухе, если он не будет держать достаточно крепко.

— Помедленнее, здоровяк, — бормочу я. У меня уже звёзды в глазах.

Кровососы наращивают скорость, и мы мчимся сквозь ночное небо к Даркбирчу, воющий ветер заглушает всё, кроме далёкого рёва драконьего огня, пожирающего всё, что мы оставили позади.

36

ЭСМЕ

Мои глаза резко открываются на бледное, глубоко изборождённое морщинами лицо, зависшее в сантиметрах от моего. Надзирательница Блайт. Её древние руки сжимают мои плечи, её выражение мрачное, срочное.

— Эсме. Просыпайся.

Моё тело чувствуется как свинцовая гиря, каждая мышца протестует от боли. Глубокая, до костей изматывающая усталость пригвождает меня к матрасу, и странный, необъяснимый холод бежит от основания черепа вниз по позвоночнику, заставляя меня натянуть одеяло туже на себя.

Моя голова как туманное облако. Осколки памяти, острые и жестокие, пронзают его. Убийство Бринн теневой сталью. Лицо моей матери, рассыпающееся в прах у меня на руках. Снова и снова, бесконечный, закольцованный кошмар убийства всех, о ком я когда-либо заботилась. Бесконечное Испытание.

Я хочу забыть. Всё это.

Я просто хочу спать.

Я стону, пытаясь перевернуться. Блайт хватает меня.

— Мне жаль, что приходится прерывать твоё восстановление, — говорит она, её голос низкий и отрывистый. — Но у нас нет выбора. Финальное испытание должно начаться сейчас.

Слова не до конца доходят. — С-Сейчас? Как долго я была...

— Несколько часов, — говорит она, её хватка усиливается, заставляя меня сосредоточиться. — Но у нас нет больше времени. Драконы уже слишком близко, Эсме. Ближе, чем ожидалось. Мы должны убедиться, что наша защита может им противостоять, как можно скорее.

Мой рот сухой, как пустыня. Я тянусь к стакану воды на тумбочке, моя рука слегка дрожит. Прохладная жидкость мало что делает, чтобы утолить пустоту в горле, в животе... везде. Я подтягиваюсь, морщась от напряжения, и насколько быстро позволяет моё ноющее тело, одеваюсь в тёмную форму, которую Блайт положила на мой стул.

Блайт берёт меня за руку уверенной хваткой — гораздо сильнее, чем должна иметь любая человек её возраста — и ведёт меня из моей спальни в самое нутро нашей военной академии.

Мы движемся по коридорам, кишащим людьми и приготовлениями. Тёмные в боевой коже пробегают мимо с охапками зачарованного оружия, пока старшекурсники рисуют защитные сигиллы светящимся багрянцем на внешних каменных стенах. В воздухе воняет железом и страхом, перемежаясь металлическим привкусом кровавой магии.

Мы направляемся в палату Мерлина, конечно, но, когда мы проходим через главный вестибюль, переполох заставляет меня остановиться как вкопанной.

Зал — узел напряжения. Бринн стоит там, выглядит растрёпанной, но невредимой, очки сидят на носу. Рядом с ней Чэд, его выражение лица как грозовая туча. По бокам от них — два вампира, которых я не узнаю, их лица бесстрастные и бледные. Но фигура, вокруг которой они все собрались, заставляет моё дыхание перехватить.

Раненая дракониха.

Она миниатюрна для своего вида, со светлыми волосами, слипшимися от крови и грязи. Её тело покрыто ожогами и синяками. Но даже поникшая против вампира, который держит её, я узнаю гордую посадку её челюсти, дворянский герб, выжженный на плече.

Она из Рогонов.

Корвин надвигается на них, сухожилия на его шее напряжены, как верёвки, когда он расправляет плечи, его высокая фигура отбрасывает длинную тень на каменный пол. Он скрещивает руки на груди, с тем особенно мрачным видом, который он последнее время часто использует. — Где ты, чёрт возьми, был? Ты исчезаешь на часы, а затем появляешься с этим.

— Спасали её, — говорит Бринн, её голос тяжёлый от усталости. Она начинает краткую, сокращённую версию их истории — лагерь чистогорцев, поимка, драка.

Дракониха поднимает голову, её горящие глаза находят меня через зал. Взгляд, который она бросает мне, полон удивления, подозрения и любопытства.

— Меня зовут Ариэлла, — говорит она, её голос — хриплый от боли, хотя она обращается ко всей комнате. — Из Дома Рогонов. У чистогорцев была я. Они пытали меня... вытягивали мою энергию. Они отправляли меня в Хитборн. Для своих экспериментов. Для своего оружия.

Ариэлла Рогон. Я знаю это имя, даже если не помню, чтобы сталкивалась с ней лицом к лицу в Дретисе. Она — племянница того печально известного полковника, который надрал мне зад, и двоюродная сестра... той стервы Раэль.

Её взгляд задерживается на мне, на этот раз с большим подозрением, и я понимаю почему. Она, вероятно, всё ещё верит той лжи, что распространил Аниз. Что Дейн — убийца родичей, предатель. Что я — его пособница.

Дейн.

Мой мозг спотыкается на его имени. Это шевелит что-то во мне, странную боль в пространстве, которое кажется, должно быть полным... ярости или раздражения, или чего-то. Дейн. Дракон, который похитил меня. Тот, за кем я замужем. Мои глаза бегло осматривают зал, подсознательный рефлекс, но я его не вижу. Интересно, где он. В последний раз я видела его... сразу после последнего испытания.

Рука Блайт крепко сжимает мою руку. — У нас нет времени на это, Эсме. Пошли. — Она не даёт мне ещё одного момента задержаться.

Она проносит меня мимо этой картины, её хватка неумолима, увлекая меня обратно к моей судьбе, обратно к палате Мерлина и последнему испытанию, которое ждёт, чтобы проверить окончательную силу любой души, что осмелится войти.

37

ЭСМЕ

Тяжёлая каменная дверь палаты Мерлина скрипом открывается под рукой Блайт в который, как я надеюсь, будет последний раз при таких обстоятельствах, и знакомый запах пыли и пугающей, дремлющей силы вырывается навстречу нам.

Но это не гробница привлекает мой взгляд первой.

Это... он.

Дейн прислонился к дальней стене, его высокая фигура отбрасывается тенью. Его руки скрещены на груди, челюсть сжата, глаза горят, как расплавленное золото, в тусклом свете.

Он уже здесь, ждёт. Будто знал точный момент нашего прихода. Дыхание застывает в моих лёгких.