Я создаю ее, намеренную ошибку в моей стойке, которую, как я знаю, ее учили использовать. Она пользуется ею, бросаясь вперед, ее нож целится в мои ребра. В последнюю секунду я поворачиваюсь к ней, зажимая ее руку с ножом своим телом.

— Прости, Ри, — не могу не прошептать я, вонзая в нее клинок.

Ее пустые глаза смотрят на меня, не моргая, пока из раны не начинает сочиться тонкий, бледный свет. Ее тело деревенеет, и ее левая рука медленно поднимается, будто чтобы коснуться моего лица. На одно ужасающее мгновение мне кажется, я вижу проблеск узнавания, моей подруги, запертой внутри.

Но ее пальцы лишь касаются моей щеки, холодные как камень, прежде чем она растворяется.

Да... Это потребует терапии.

Я не могу сдержать сухой, давящийся рыданий, звук, что поглощается гнетущей тишиной. Пыль Рионы оседает вокруг, покрывая мою одежду, мою кожу... Все... в порядке.

Звук прорезает деревья. Медленный, намеренный скрежет ботинка о камень. Я поднимаю взгляд, стирая пелену с глаз.

Нет, только не вы, ублюдки. Снова.

Коннор стоит там, та же пустая ухмылка на лице. Рядом с ним из теней материализуется Изандер. А между ними серебряная пыль на земле начинает кружиться, подниматься, снова сплетаться. Она переформировывается, обретая знакомые очертания, каштановые кудри, шрам на скуле. Риона.

Тьфу.

Мой разум лихорадочно ищет вариант, который не связан с охотой на меня постоянно растущей коллекцией моих мертвых друзей. Все, что мне сказали делать, — выживать. И в любой игре всегда есть способ обойти правила. Так почему эта должна быть другой?

Я закрываю глаза, черпая из самой глубокой, тихой части моей силы. Я не хочу тратить много магической энергии, но сейчас это кажется оправданным. Я тяну тени от деревьев, от земли, от беззвездного неба, и оборачиваю их вокруг себя как плащ.

Когда я открываю глаза, мир приглушен, серый. Затем я разворачиваюсь и бегу, мои шаги заглушены магией... беглянка в кошмаре, созданном моим собственным ковеном.

Я продолжаю бежать, пока легкие не горят огнем. Лес не редеет, не меняется. Он просто продолжается. Еще двадцать два часа этого. Двадцать два часа бегства, прятанья и убийства людей, которых я знаю. Захватывающее расписание. И все, чтобы удовлетворить прихоти какого-то давно умершего предка, который, вероятно, настолько извращен и безумен, что ему даже все равно, выживем мы или умрем...

По крайней мере, может быть, в следующий раз я получу знакомых вместо друзей. Я даже возьму людей, которые мне не нравятся. Я гибкая.

Анис подошел бы. Или Ротмир. Или та сука Раэль...

Дейн все еще технически в списке, но почему-то он скатился на несколько позиций вниз. Прогресс для него, полагаю.

Часовой звон, низкий, глубокий резонанс, плывет сквозь лес. Внезапно деревья вокруг меня тают, как воск, земля твердеет в потрескавшуюся брусчатку.

Я больше не в лесу. Я в разрушенном городе, скелеты каменных зданий когтят небо цвета свежего синяка. Воздух холодный, пахнет пылью и старым тленом.

У меня нет времени перевести дыхание. Они уже здесь... на этот раз не конструкты людей, которых я знаю, а создания чистейшего кошмара. Высокие, в основном долговязые демоны со слишком многими суставами и кожей, как растянутая кожа, их рты полны игольчато-тонких зубов. Они визжат, звук скребет по внутренней части черепа.

Отлично. Значит, вы все же разнообразите. Только адскими монстрами. Хотя бы за попытку чего-то нового.

Они набрасываются на меня. Мое истощение кажется реальным, но я двигаюсь, мое тело как машина чистой мышечной памяти. Я уклоняюсь, петляю и рублю. Мой клинок становится размытием серебра, отсекая конечности, рассекая головы. Черный ихор брызгает мне на лицо и одежду, горячий и едкий. Вкусно.

Они быстры, но, по крайней мере, безмозглы и незнакомы.

Одному из них удается удачный выпад, его когти рассекают мои ребра. Боль, ослепительно-белая и острая, пронзает бок. Я крякаю, разворачиваюсь и вонзаю меч ему в грудь. Он растворяется в пыли. Я убиваю последнего, мой клинок рассекает его пополам в поясе. Он визжит и исчезает.

Я стою там, тяжело дыша, опираясь на меч, пока зрение не плывет. Боль в боку — яростный, ритмичный пульс. Я смотрю на рассеивающиеся облака черной пыли. Одно из них, понимаю я с толчком, сохранило форму на долю секунды дольше остальных. Достаточно, чтобы я увидела проблеск бледных волос, резких, знакомых черт, застывших в безмолвном оскале. Чад.

Черт. Прости, чувак. Но клянусь, они тут берут творческие вольности, потому что ты не выглядишь так в своей демонической форме. Ты полукровка-демон, да, но другой породы. Не уверена, какой; я не эксперт по демонологии.

Мой желудок все равно переворачивается. Я смотрю на пустое пространство, где лежал его мгновенный труп, мои костяшки белеют на рукояти меча. Еще одно лицо, чтобы добавить в коллекцию. Я заталкиваю чувство вниз, запечатываю его в холодный ящик, где храню все. Сейчас нет места для этого. Я должна двигаться.

Я отталкиваюсь от меча, выпрямляясь с болезненным шипением, и поворачиваюсь, чтобы найти место, где спрятаться до следующей волны.

И он там.

Прислонившись к разрушающейся арке разрушенного собора, едва в десяти футах. Дейн.

27

ЭСМИ

Я сбилась со счёта, сколько раз я обещала смерть Дейна. Но... я не представляла её такой.

Он не двигается, просто смотрит на меня тем пронзительным, знакомым, оценивающим взглядом. Его янтарные глаза, даже будучи конструкцией, словно горят тем же расплавленным светом. Эта версия одета в простую чёрную форму, облегающую его фигуру, подчёркивая стройную, опасную мощь, которую я так хорошо знаю. Он выглядит плотным. Настоящим. И... не хочу признавать, совершенно сокрушительным.

«Устала, маленькая ведьма?» — спрашивает он, его голос — низкая, идеальная имитация, которая проскальзывает под кожу, как медленный яд. Ленивая, высокомерная улыбка играет на его губах. «Ты выглядишь ужасно. Вся эта упрямая гордыня оставляет тебя истекающей кровью в грязи. Знакомое зрелище».

Я стискиваю зубы, поднимаясь, игнорируя резкий протест со стороны рёбер. «Иди к чёрту».

«Был», — говорит он, отталкиваясь от арки и начиная идти ко мне, его движения — плавная, хищная походка. «Это довольно скучно. Один огонь и крики. Никакого вызова». Он останавливается в недосягаемости моего клинка, его взгляд опускается на рану на боку, затем снова на моё лицо. «Но ты... ты никогда не бываешь скучной».

Моё сердце колотится о рёбра, предательский, глупый ритм. Это не он. Это фантом, оружие, созданное, чтобы измотать меня. Но моему телу, кажется, всё равно. Оно помнит его жар, тяжесть его рук, собственнический огонь в его глазах.

Я пытаюсь обдумать логистику. Блайт должна была извлечь мысленный отпечаток из него, так же, как она должна была сделать со всеми другими добровольцами. Дейну пришлось бы подчиниться заклинанию извлечения. Что означает, настоящий Дейн, скорее всего, сейчас сидит в покоях Мерлина, прибыв вскоре после того, как я начала этот кошмар...

«Ну давай же», — бормочу я, поднимая клинок. «Давай покончим с этим».

Его улыбка расширяется. «Всегда так жаждешь танца, жена».

Он нападает на меня без оружия, размытое пятно скорости. Я наношу удар, но он парирует его предплечьем, отдача сотрясает меня. Он использует открывшуюся брешь, чтобы сократить дистанцию, его тело прижимается к моему, одна рука смыкается на моей шее сзади, словно печь на моей коже. Но он ничего не делает, чтобы попытаться сломать мне горло. Его лицо в дюймах от моего, его дыхание тёплое на моих губах.

«Ты так яростно сражаешься, — шепчет он, его янтарные глаза изучают мои. — Но ты же знаешь, что это неизбежно, правда?» Он наклоняется, и на электрическое мгновение я думаю, что он сейчас поцелует меня. Моя собственная рука поднимается, эфес моего клинка прижимается к его горлу.

«Что ты делаешь?» — шепчу я в ответ, сужая глаза. Он должен быть конструкцией, созданной, чтобы убить меня.