Я не останавливаю его. Я должна была бы. Я должна оттолкнуть его назад, вернуть свою броню, напомнить ему, что это всего лишь пауза в военной зоне. Но мои руки в его волосах, мои бёдра уже раздвигаются, и я хочу этого — хочу его — больше, чем хочу дышать. Штаны сползают по ногам, мокрая ткань застревает на коленях, прежде чем он окончательно освобождает их. Я слышу мягкий шлёпок, когда они падают на камень где-то позади меня, но я слишком занята, наблюдая за его лицом, тем, как темнеют его глаза, когда он видит последний барьер, всё ещё цепляющийся за меня.

Моё нижнее бельё — лоскут чёрного хлопка, промокший насквозь и прозрачный, и он смотрит на него, словно это оскорбление. Словно оно прячет что-то, что принадлежит ему. Его пальцы зацепляются под резинкой, и я приподнимаю бёдра, не будучи спрошенной, позволяя ему стянуть их вниз. Сначала ударяет воздух — прохладный против жара, который он разжёг под моей кожей, — затем его рот, горячий и приоткрытый, прижимается к внутренней стороне бедра.

Я вздрагиваю, пальцы впиваются в его волосы, пока он прокладывает поцелуи вверх по чувствительной коже, медленно и благоговейно, словно вычерчивая территорию, которую намеревается завладеть. Его дыхание опахивает меня, и я чувствую, как дрожу, не от холода, а от чистой интимности этого — никто никогда не касался меня так, словно я что-то, чем нужно наслаждаться, а не переживать. Его рот находит впадину, где бедро встречается с бедром, зубы скользят достаточно сильно, чтобы моя спина выгнулась, и я чувствую низкий рык, который вибрирует через его грудь, словно предупреждение.

«Дейн...» — начинаю я, но его имя выходит сломанным, мольбой, которую я не собиралась произносить.

Он поднимает голову, глаза пылают, и я вижу дракона, смотрящего на меня — древнего, голодного, полностью сосредоточенного. Его руки опускаются на колени, большие пальцы вычерчивают круги на мягкой коже позади них, и он снова опускает голову. На этот раз его поцелуи дрейфуют выше, язык пробует соль на моей коже, и я чувствую, как последние остатки моего контроля распутываются нить за нитью.

Я обнажена под его ртом, раздета до ничего, кроме ощущений, и он обращается со мной, словно я святилище, которому он ждал столетий, чтобы молиться. Я не могу дышать, когда его зубы скользят по моей коже. Я чувствую, как связь между нами вспыхивает, золото и тень сплетаются, пока я не могу сказать, где кончается его голод и начинается мой.

Когда он достигает вершины моих бёдер, он делает паузу — не спрашивая разрешения, просто давая мне момент, чтобы приготовиться к падению. Я не останавливаю его. Я хочу этого уничтожения, хочу чувствовать что-то, что не боль, не долг и не тяжесть войны, за которую я не просила сражаться. Я хочу, чтобы он напомнил мне, что я жива, даже если это только на этот украденный час.

Его язык находит меня, и мир сужается до жара и давления и звука моего собственного дыхания, неровного и громкого в пещере. Мои руки вцепляются в его плечи, ногти врезаются полумесяцами в его кожу, пока он работает надо мной с разрушительным терпением, узнавая, что заставляет меня содрогаться, что заставляет меня выдыхать его имя, словно молитву. Вода омывает мои бёдра, камень холоден подо мной, но я горю изнутри, каждый нерв зажжён драконьим огнём.

Я разваливаюсь на части с криком, который эхом отдаётся от сводчатого потолка, спина выгибается, ноги дрожат вокруг него. Он не останавливается, просто смягчает, вытягивая каждый последний пульс удовольствия из меня, пока я не обмякаю и не дрожу, пока я не становлюсь ничем, кроме пара и кожи и вкуса его имени на языке.

Когда я наконец возвращаюсь к себе, он уже движется, поднимаясь надо мной, словно прилив. Его рот находит мой, и я чувствую вкус соли и желания и чего-то более тёмного, что на вкус, словно принадлежность. Я целую его, словно тону, пальцы скользят вниз по твёрдым плоскостям его груди, чувствуя, как его сердце колотится о мою ладонь.

Мои руки отчаянно тянутся к поясу его формы, пальцы запинаются о пряжку, но он ловит моё запястье, замирая на мгновение. Я снова вижу вопрос в его глазах — ты уверена?

Тогда меня накрывает вспышка страха, нервозности. Я замираю, тяжело дышу, смачивая нижнюю губу, пока смотрю на него. Мне двадцать три. Я проливала кровь мужчин ясной крови на территории академии. Я проливала кровь монстров. Но я никогда — никто никогда... —

Мои руки замирают над застёжкой его ремня, пальцы слегка дрожат. Его руки смыкаются вокруг них, держат, устойчивые и неподвижные. Впервые с тех пор, как мы погрузились в этот украденный момент, его голос звучит неуверенно.

«Эсми».

То, как он произносит моё имя — мягко, осторожно, словно я что-то хрупкое — раскалывает мою грудь. Я не могу встретиться с его глазами, когда они ищут мои, не могу вынести тяжести того, что он видит. Ведьма-девственница. Хотя он, наверное, уже догадался об этом во время нашего «урока соблазнения» в Хитборне. Дочь веков селекционного разведения, разработанного именно для того, чтобы избежать этого точного сценария. Этот момент, этот мужчина, этот огонь.

Но, конечно, это всего лишь конструкт. Фантазия. Независимо от того, насколько реальным он кажется, напоминаю я себе.

Мне нет причин нервничать... и всё же чувство никуда не уходит.

«Полагаю, я, э-э... никогда не думала, что это будет так... — жестом указываю на него, на невозможный жар его тела, на драконий блеск за янтарными глазами. — Всё это. Моя бабушка клялась, что я выйду за наследника тёмной крови. Моя мать, по крайней мере, надеялась на члена нашего ковена. Не короля-дракона, у которого, наверное, столетия опыта в...»

«...в ожидании, — тихо заканчивает он. — В позволении кому-то решать за себя».

Я сглатываю, тишина внезапно становится интимной. Слишком заряженной тем, как он на меня смотрит. Слишком заряженной моим собственным дыханием.

Я смачиваю нижнюю губу, пытаюсь выровнять дыхание. «Я просто представляла, что мой первый раз будет включать меньше чешуи и больше протокола», — шепчу я.

Его рот кривится, мягко, медленно. «А вместо этого ты получила дракона с безупречной родословной и личностью».

«Спорно, — бормочу я, но не могу сдержать улыбку, что тянет мои губы, когда его глаза вспыхивают чем-то вроде веселья.

Его большой палец мягко скользит по моим костяшкам. «Но... нам не обязательно».

Когда его голос затихает, пар внезапно кажется гуще, оседая между нами, словно щит. Он отодвигается немного, не отстраняясь, но давая мне пространство дышать. Выбирать. Мои руки вычерчивают линии его грудных мышц, чувствуя ровный ритм его сердца — теперь быстрее, хотя он хорошо это скрывает.

«Это место не настоящее, — шепчу я, отчаянно пытаясь зацепиться за что-то.

«Нет, — соглашается он. — Но то, что ты чувствуешь сейчас, настоящее. И если ты хочешь уйти...»

Я целую его, чтобы остановить слова, просто касание губ, что держит всю мою дрожь. Потому что я не хочу уходить. Я хочу гореть. Просто... медленно. Осторожно. С кем-то, кто смотрит на меня, словно я не сломлена, просто новая.

«Научи меня, — дышу я ему в рот. — Просто... не заставляй меня исчезнуть».

Он отодвигается ровно настолько, чтобы наши дыхания разделились, нить тумана висит между нами.

«Ладно, — бормочет он, голос настроен, как у заговорщика, — Урок первый. Специальный урок профессора Драксиона: как не исчезнуть, когда каждый инстинкт кричит, чтобы исчезнуть». Его ухмылка становится волчьей. «Назначить ли мне домашнее задание, или ты предпочитаешь, чтобы я продемонстрировал на месте?»

Удивлённый смешок вырывается из меня — наполовину возмущённый, наполовину пьяный.

«Ты не мой профессор, — дышу я, но мои руки предают меня, смыкаясь на высеченных плитах его плеч.

«Нет?» Его брови взлетают, притворно-серьёзно. «Я изучал тебя дольше, чем любой академик когда-либо посвящал диссертации. Твои проявления, твои триггеры, точное движение, от которого твой пульс мчится». Он подчёркивает утверждение, проводя языком по впадине под моим ухом. «Если это не даёт мне права на должность, я открыт для взяток».