Губы Джесси медленно изогнулись, ее голос приобрел бархатистый оттенок. «Справедливое предложение, Роберт. Танец с ней в День Основателей может быть именно той искрой, которая наконец сдвинет дело с мертвой точки».

«Не говори так громко, — пробормотал он. — Моя мама позади нас».

Я оглянулась через плечо и заметила невысокую полноватую женщину у раковины, моющую кокосовые скорлупки, и усмехнулась.

«Так ты подумаешь об этом?» — спросила я пониженным тоном, уважая его желание держать мать в неведении. Немногие в нашем сообществе могли сравниться по болтливости с миссис Фарр; как только она уловила бы хоть намек на интерес Роберта к Розали, она, вероятно, тут же умчалась бы по тросу к маме Розали и сама попыталась бы их свести. Ему было двадцать, всего на немного старше меня и Джесси, но он также был ее младшим ребенком и единственным сыном в семье из четырех дочерей. Двойной удар.

Роберт выдохнул, затем отложил нож и на мгновение вытер лоб. Свистки и стук на кухне заполняли наши уши, пока мы ждали.

«Ладно, — наконец сказал он. — Договорились. Но вы лучше знайте, что делаете. Если вы все испортите...» Он облизал нижнюю губу и нахмурился на нас, подыскивая подходящее наказание.

«Договорились». Мы с Джесси протянули руки.

Он отмахнулся от нас, затем повернулся, чтобы снова взять нож. Он отрезал две дольки от джекфрута и протянул по одной каждой из нас.

«И это все?» — возмутилась Джесси.

Он поправил бабушкин чепец. «Я же говорил. Я дорогой».

Мы с Джесси помогали на кухне, пока последние блюда не были готовы, затем помогли поварам перенести закрытые подносы по короткому деревянному мостику в общественный зал.

Ветер начинал усиливаться, первые капли дождя забарабанили по пологу листьев вокруг нас. Вдалеке прозвучал первый раскат грома.

Наш общественный зал был единственным строением во всей колонии, достаточно большим, чтобы вместить всех пятьсот двадцать четыре человека сразу. Широкое овальное здание раскинулось на полудюжине крепких деревьев. Сегодня оно было забито столами и рядами стульев.

Я заметила маму в зале уже вместе с сестрой, тетей Наоми и цветами, которыми они были заняты, украшая стены. С дюжину других ранних гостей прибыло, включая маму Джесси и ее пятерых младших детей.

С каждым моим походом с кухни в зал прибывало все больше людей. Поставив последний поднос в зону раздачи, я на мгновение перевела дух и оглядела собравшееся собрание. Мой отец и его брат, дядя Вэнс, пришли вместе и теперь сидели с мамой, Беа, тетей Наоми и моими четырьмя другими кузенами, старшему из которых было четырнадцать.

Затем мои глаза стали искать Розали. Миниатюрная, пяти футов четырех дюймов ростом блондинка сидела с группой из десяти других девушек, смеясь и болтая. Я легко могла понять, что Роберт находит в ее больших карих глазах — она была милашкой.

Я почувствовала легкий толчок в плечо и обернулась, чтобы увидеть Джесси. Мы обменялись ухмылками, и я была уверена, что мы обе думаем об одном и том же.

«Где наш влюбленный мальчик?» — тихо спросила я, пока миссис Фарр проходила мимо нас с большим кувшином сока гуавы.

«Пошел переодеваться, — прошептала Джесси с медленной улыбкой. — Хочет убедиться, что сегодня он неотразим».

Я не сводила глаз с главного входа в зал, наблюдая, как подходят последние прибывшие. Конечно же, едва прошло три минуты, как Роберт вошел в комнату, выглядя довольно элегантно в свежих коричневых брюках и чистой рубашке.

За ним следовали его старшие сестры с партнерами, а также его жилистый шестифутовый отец, который почти во всех отношениях был противоположностью своей жены: замкнутый, тихий и вдумчивый. Пара почти напоминала мне мистера и миссис Беннет, персонажей классического романа автора, чье имя я забыла. Книга была одной из многих, которые нашим основателям, к счастью, удалось сохранить.

Роберт подошел к нам и бросил взгляд в сторону Розали. Я собиралась заверить его, что мы его прикрываем, несмотря на его скупость, когда один из самых старших членов нашего сообщества поднялся на небольшую возвышенность в углу комнаты.

«Все на месте?» — мистер Старридж говорил через усилитель из банановых листьев, оглядывая комнату своей теплой, белобородой улыбкой.

«Подтверждаю. Я посчитал», — сказал отец Джесси, Эван.

«Отлично. — Мистер Старридж сиял. — Тогда как насчет того, чтобы задраить здесь люки? Волонтеры, пожалуйста?»

Десять мужчин по краю толпы немедленно начали закреплять двери, запечатывая нас от погоды снаружи.

«Спасибо, — сказал мистер Старридж. — А теперь позвольте мне начать с приветствия вас всех на этом праздновании! Вся эта чудесная еда ждет нас... — Он указал на линию столов для раздачи. — ...И мы не должны заставлять ее ждать. Но давайте сначала постоим три минуты в тишине, чтобы поразмышлять, почему мы все здесь сегодня собрались, и подумать об одной простой вещи, за которую вы благодарны нашим основателям в этот вечер».

В комнате воцарилась тишина. Все закрыли глаза.

По-видимому, в более ранние дни нашего сообщества День Основателей был более церемониальным, с множеством речей и формальностей в честь наших основателей, но за годы мы эволюционировали. Теперь это было более неформальное мероприятие. Помимо начальных трех минут молчания, формальности сводились к минимуму.

Я почтительно закрыла глаза и подумала, на чем хочу сосредоточиться в этом году. В прошлом году я выбрала нашу библиотеку с ее полками сохраненных книг, которые давали нам связь с нашим прошлым, понимание того, откуда мы пришли, а также богатое образование. Годом ранее это были богатства медицинских знаний, накопленные за эти годы, так как я тогда сильно заболела лихорадкой.

В этом году я остановилась на свободе. Свободе жить, не завися ни от чего и ни от кого, кроме нашего непосредственного окружения. Это легко принимать как должное, и я, наверное, недостаточно времени благодарила за это. Из того, что я узнала о времени до Конца, общество стало противоположным: они сплели такую сложную сеть созданных человеком систем, что редко можно было найти даже кусок еды дома, выращенный в штате или стране, где ты живешь. И когда сеть порвалась... Что ж, это был кошмар.

Мистер Старридж хлопнул в ладоши. «Спасибо, братья и сестры, сыновья и дочери, за эту прекрасную тишину. А теперь, без лишних слов, пусть празднование начнется!»

Все устремились к столам раздачи. Наполнив тарелки до краев, мы с Джесси и Робертом нашли местечко, сели и принялись за еду. Я ела, пока у меня не осталось ни малейшей возможности принять еще один кусочек, даже трюфели миссис Барни из манго.

Стулья заскребли. Я посмотрела в центр комнаты и увидела, что подростки уже расчищают место для танцпола. Две мои кузины, Мира и Сэб, вместе с остальными участниками музыкальной группы установили духовые и струнные инструменты в углу. Мира играла на флейте, а Сэб на гитаре. Они три недели репетировали к сегодняшнему вечеру.

Музыка заиграла, и, как по сигналу, гром загремел громче над головой. Ливень обрушился в такт. Естественный свет снаружи почти полностью исчез, и были зажжены фонари, отбрасывающие теплый уютный свет по комнате.

Схватив Роберта и Джесси под руки, я направилась к танцполу, на который только что ступили Розали и ее подруги. Чем ближе мы подходили, тем напряженнее становилась осанка Роберта. Когда мы были в десяти футах, я оставила его стоять и потянула Джесси следовать за мной к Розали. Группа парней уже двигалась в том же направлении, и я бы поклялась, что не позволю ни одному из них добраться до нее раньше нас.

Но когда я была в двух шагах от цели, один из парней достиг *меня*. Конкретно тот единственный мужчина в комнате, которого я надеялась избежать сегодня вечером.

Я простонала. Райланд. Пятнадцатилетний парень, который почему-то стал проявлять ко мне неловкий интерес с тех пор, как мы были напарниками по обслуживанию тросовых переправ прошлой зимой. Я думала, мне удалось отшить его в прошлый раз, когда он приглашал меня на танец на дне рождения месяц назад.