«Погоди, что ты делаешь с этой... с этой светящейся штукой в глазах?» Мой голос звучит выше, чем хотелось бы. Но да ладно — пять минут назад он был мистер Идеальный Академический Мальчик, а теперь он нечто прямо из справочника Темнобора «Существа, которых надо убивать при виде».

«Два треснувших ребра. Два нижних, если быть точным», — объявляет он.

«Ты что... ты только что сделал мне рентген?»

Чад пожимает плечами, словно это пустяк. «Незначительный бонус».

«Мои внутренности все еще приватны!» Я бью его по плечу, затем мгновенно сожалею о каждом жизненном выборе, падая обратно на соль. Боль пронзает бок.

«Просто лежи смирно», — бормочет он, роясь в моей сумке без разрешения. «У тебя есть готовые зелья исцеления?»

«Ничего от сломанных костей, но ингредиенты есть. Сначала доставь меня куда-нибудь в безопасное место». Я оглядываю соленую равнину. «Их может быть больше, и они могут подойти».

Чад оглядывается на мертвых чистокровок, глубоко хмурясь, затем одобрительно кивает мне, чего мне не нужно. «Умная девочка», — бормочет он. «Давай так и сделаем».

«Погоди, что ты...» И вдруг меня поднимают, прижимают к его груди, как какую-то девицу в беде. Отлично. Просто отлично. Не могу с ним бороться. Не могу спрыгнуть. Едва могу дышать, не желая закричать. «Ай. Ай... АЙ!»

«Будет продолжать болеть, пока я тебя не опущу, Бринн, прости».

Да, ему должно быть стыдно. За ребра, за демонскую штуку и особенно за то, как его руки ощущаются сейчас вокруг меня — слишком надежно.

28

БРИНН

Я откидываюсь на ствол дерева Джошуа, морщась, когда ребра смещаются. «Знаешь, всего этого можно было избежать».

Моя особая смесь специй и соли — слава богам за первосортный товар Бонневиля — делает свое дело, сращивая кости обратно. Все еще болит как черт, но по крайней мере мы не мертвы посреди соленых равнин.

Чад весь дерганый, сканирует горизонт, словно ожидает, что армия материализуется с минуты на минуту. «Твое ранение?» — спрашивает он, даже не глядя на меня.

«Ты чего. Ты мог бы сразу перейти в режим полного демона, вместо того чтобы...» Я замираю на полуслове, когда доходит. «Погоди. Это ты имел в виду раньше, когда говорил, что учуял их, да?»

Он постукивает по носу с той самодовольной полуухмылкой. «Бонус по работе».

«У меня сейчас миллион вопросов!»

«Ну, а у меня ноль ответов, — отстреливается он. — Никто в Темноборе не знает об этом, Бринн. Никто. И мне нужно, чтобы так и оставалось».

«Но почему? Ты буквально их золотой мальчик».

«Золотой полукровка, ты хотела сказать. Они бы вышвырнули меня в лес со всеми остальными монстрами, если бы знали. С инкубами, которых ты так любишь».

Я причмокиваю. «Заткнись. Нет, не вышвырнули бы».

«В крайнем случае, Темнобор никогда не будет видеть во мне своего, если узнает, кто я на самом деле».

Я выдыхаю. Это, возможно. Полагаю, ему было бы трудно избежать хотя бы небольшой дискриминации. Чад просто смотрит на меня так, словно я самый большой идиот в мире.

«Мы оба знаем, что лучше», — говорит он, затем внезапно снова становится весь озабоченный. «Как ты себя чувствуешь теперь?»

Мои ребра ощущаются меньше, будто их протыкают раскаленными кочергами, так что это прогресс. «Лучше. Но не меняй тему, демонический мальчик. Как, черт возьми, ты вообще возможен? Я прочитала практически каждый текст по демонологии в библиотеке Темнобора, а гибриды — это едва ли сноски».

«Практически каждый текст? — усмехается Чад. — Не все?»

«Есть где-то три тома, до которых я еще не добралась».

Он закатывает глаза, но я ловлю, как напрягается его челюсть. «Биология 101, Салем. Папа-демон, мама-человек — темнокровная, конкретно. Бум, получаешь меня».

«Погоди, женщина из Валгрейвов связалась с демоном?» Один потенциал для сплетен уже кружит голову.

«Да, и они вышвырнули ее быстрее, чем скажешь "позор семьи". Ковен изгнал ее и все такое». Его голос становится плоским. «Она одна растила меня годами».

Я не могу не смотреть на него теперь, наблюдая, как те маленькие красные огоньки танцуют у него в глазах. Не буду врать, это завораживает. «Должно быть, было охренительно скрывать все это в Темноборе».

«Дыхательные упражнения и приличное блокирующее заклинание творят чудеса». Он сгибает пальцы, и я клянусь, вижу фантомные когти. «Разнес заклинание в клочья, когда перешел в полного демона там, внизу».

«Ты сделал это ради меня». Слова странно ощущаются, выходя изо рта. «Спасибо, наверное».

Один уголок его рта подергивается вверх. «Не заставляй меня жалеть об этом. Давай просто найдем этого тупого дракона».

«Погоди, я еще не закончила тебя допрашивать».

«Конечно нет», — бормочет он. «Глупо было надеяться».

«Твой отец... кто он? Где он?»

«Понятия не имею, и плевать. Никогда не встречал его. Мама не хотела говорить о нем, говорила, что он "уже не важен"».

«А твоя мама?»

«Мертва». Слово падает как камень. «Валгрейвы забрали меня обратно несколько лет назад».

Чад поднимается, явно закончив делиться. «Мы можем идти теперь, или ты хочешь затянуть это до тех пор, пока не появятся новые чистокровки, чтобы закончить работу?»

Я поднимаюсь, проверяя вес на дрожащих ногах. Легкие расширяются без пронзительного протеста, так что это уже что-то.

Я потягиваюсь, поднимая руки над головой, чувствуя, как ребра смещаются, не вызывая приступа агонии. Черт, я хороша в зельях. Жаль, что я не могу полагаться в основном на алхимическую магию в бою, как иногда делает Эсме на тайных заданиях. Но нет, Академия Темно*сучки* — и Чад — настаивают, чтобы я освоила "чистейшую форму" нашего ремесла: резать себя каждый раз, когда нужно сотворить что-то полезное. *Мысленная заметка: сварить побольше сыворотки для заживления порезов, когда вернемся.*

Я вздыхаю. «Мы зашли так далеко, верно?»

Чад сканирует горизонт, как параноидальный ястреб. «Больше никого вокруг, пока что. Так что найди те защитные руны, о которых упоминала Хеддер, прежде чем это изменится».

«Ладно...»

Я щурюсь, вглядываясь в бесконечное белое пространство. Интуиция подсказывает, что мы еще не выбрались из леса, но если демон-мальчик говорит, что мы одни, вероятно, так и есть. Его лицо делает ту штуку, когда он явно беспокоится о чем-то, чего мне не говорит. Какая разница. Не моя проблема, если он хочет быть угрюмым и загадочным.

«Нам нужно добраться до центра соленых равнин, — говорю я ему. — Там я смогу призвать своих предков. Если они смогут проявиться, они будут знать».

Мы бредем по соли, наши тени тянутся под чертовски прекрасным пологом звезд. Ночь окутывает нас, как одеяло, тихо и пусто. Ни животных, ни людей — только бесконечная белая соль, хрустящая под сапогами. Жутковато, если честно.

«Так у Корвина нет понятия о твоей демонической ситуации?» — спрашиваю я, потому что тишина становится неловкой.

Чад даже не смотрит на меня. «Нет».

Отлично. Что ж до светской беседы.

Достигнув центра, я плюхаюсь со скрещенными ногами и начинаю дыхательные упражнения, пытаясь заземлить свою духовную ауру. Чад кружит поблизости, как какой-то демонический телохранитель, пока я закрываю глаза. Самое странное? Я на самом деле чувствую себя в большей безопасности, зная, что он может перейти в режим полного демона, если на нас что-нибудь нападет. И это чертовски раздражает.

Было проще просто ненавидеть его, но теперь я в долгу у него за жизнь. *Отлично*.

«Поехали», — бормочу я, разрезая ладонь без всяких церемоний. Кровь сочится, пока я вырезаю руны призыва. «Елена... Иезекииль... Ангус... тащите свои призрачные задницы сюда».

Сверчки. Буквально и метафорически.

Целая минута абсолютного ничего. Отлично. Мои предки игнорируют меня — каламбур абсолютно intended. Может, из-за расстояния от Темнобора, но интуиция подсказывает, что это потому, что тот синий огонь выбил меня из колеи. Эта хрень, наверное, нанесла больше урона, чем просто треснувшие ребра. Такой урон, который даже мое зелье не может исправить.