Я делаю паузу, достаточную, чтобы глотнуть обжигающей горечи. «Идеально, еще один пинок под метафорические яйца». Я бросаю сердитый взгляд на пожелтевшие страницы, которые рассыпались бы без наших охранных чар.

Чад плюхается в кресло напротив, его взгляд скользит по стопкам книг. «Ты меня слышала?»

Я бросаю на него взгляд. «Я не глухая, Чад. Просто эффективная. Каковы потери?»

«Легкие ранения, погибших нет. Защита ворот устояла».

Я откидываюсь на спинку стула. «Чистокровки просто тычут в нас. Проверяют время реакции, защиту. Шефы, очевидно, все еще подозревают, что мы припрятали их дракона, поэтому пока не рискуют идти на полномасштабный штурм. Они будут продолжать щипать ковены, но пока это все финты, а не настоящая война».

Он качает головой. «Мы не можем вечно полагаться на их неведение. Они скоро поймут, что драконьего тайника нет. Поэтому нам нужно вбивать эти испытания».

Я ставлю кружку так сильно, что стол дребезжит. «Серьезно? Что в этих испытаниях такого святого, когда я надрываю задницу, пытаясь взломать ворота Дрейтиса? Если я выясню, как добраться до того дракона и вытащить Эсме обратно, даже ты не будешь вспоминать про мои ритуальные баллы».

«Испытания не обсуждаются, с драконом или без», — говорит Чад. «И даже если мы его выследим, кто сказал, что это нам поможет? Он уже мог вернуться в Дрейтис, а Эсме просто...» — Он замолкает.

Воздух между нами кристаллизуется. Его губы складываются в извинение, в которое я не верю.

«Ты думаешь, она мертва», — шепчу я, и слова как стекло в горле.

Его пальцы проводят по щетине на челюсти. «Ну, он не убил ее сразу».

Мои пальцы сжимают керамическую кружку, кровь отливает от суставов, пока я представляю себе удовлетворяющую дугу, которую обжигающая жидкость описала бы по его лицу. «Вау, Чад. Ты репетировал этот лучик солнца перед зеркалом с утра? "Как утешить девушку, чью сестру похитило мифологическое огнедышащее чудовище, глава первая"».

У него хватает совести поморщиться. «Бринн, я не это имел в виду».

«Придержи». Я резко возвращаю взгляд к смутной карте, которую собираю по кусочкам из дюжины разных текстов. «Эсме не мертва. Она слишком упряма, чтобы умирать. И в отличие от тебя, я на самом деле что-то с этим делаю, а не цитирую ковенские банальности про испытания и традиции».

Его молчание — тяжелый груз за моей спиной. Хорошо. Пусть почувствует себя неловко. Это лучше, чем разъедающая пустота от отсутствия Эсме. Я тычу пальцем в выцветшую руну на пергаменте. «Она жива. И я верну ее».

Он кивает в сторону древних томов. «Так что... ближе к Дрейтису?»

Я медленно выдыхаю. «Пока нет».

Зубы Чада щелкают. «Пока. Нет». Он вздыхает тем медленным, снисходительным образом, от которого мне хочется ткнуть в него ручкой. «Так что когда Корвин вернется сюда с нулевым результатом, я должен буду сказать типа: "Эй, босс, хорошие новости, мы тоже абсолютно ничего не добились"».

«Твое парение и нытье точно не помогают».

«Как будто я не пытался помочь? Некоторые из нас не созданы для этой пыльной хрени».

«Есть идеи получше, гений?»

Чад потягивается, его форменный китель натягивается на плечах, которые, наверное, могли бы выжать меня лежа без особого напряжения. Не то чтобы я заметила. Сильно.

«Думал, ты никогда не спросишь», — говорит он с той самодовольной полуухмылкой. «Еще одна тренировочная сессия. Вычеркнуть еще один ритуал. Дать Корвину на одну причину меньше для срыва».

«Контрпредложение», — говорю я, указывая на стопку древних кожаных дневников, которые пахнут смертью и секретами. «Ты мог бы сделать себя полезным с ними».

Его взгляд следует за моим пальцем. «И это...?»

«Дневники Хеддер. Женщина документировала все. Они охватывают десятилетие после того, как драконы всех покинули».

«А что ты читала все это время?»

«Десятилетие до. Хеддер отслеживала драконов, отступающих с битв, где им надирали задницы. Она посылала за ними разведчиков. У меня есть возможные локации, но если ты поможешь с ее более поздними записями, мы, возможно, найдем что-то конкретное».

Чад хмурится. «С каких это пор я твой научный ассистент?»

«Я подумала, ты хотя бы читать умеешь», — говорю я. «Или это переоценка твоих способностей? Потому что это бы многое объяснило».

«Мило». Его голос плоский, но я вижу крошечный подергивающийся уголок его рта. «Ладно. Что именно я ищу?»

Я пододвигаю через стол свои заметки, стараясь не выглядеть слишком чертовски довольной собой. Что угодно лучше, чем возвращаться в тренировочный зал на раунд «давайте-заставим-Бринн-пережить-чью-то-ужасную-смерть-через-кровяную-магию». *Да, уж нет. В этом году я уже умерла эмоционально.*

«Вот в чем дело», — говорю я, постукивая по странице обгрызанным карандашом. «Ты ищешь что-нибудь об Аппалачских тропах, маршруте Соленых равнин, Сьерра-Ред или Йеллоустонском следе».

Бровь Чада совершает это раздражающее движение вверх. «И это...?»

«Драконьи хлебные крошки, гений. Разведчики Хеддер выслеживали отступающих драконов вдоль этих маршрутов. Один из них должен вести в Дрейтис, какое-то подземное убежище или магический портал, или что-то в этом роде. Временная шкала идеально совпадает с тем моментом, когда они исчезли после тех последних крупных битв».

«Понятно», — говорит Чад, растягивая слово, как ириску. «Всего четыре огромные географические области для поиска. Не проблема».

«Твой энтузиазм подавляет», — бормочу я, возвращаясь к своим заметкам.

Я ловлю его взгляд краем глаза. Каждый раз, когда я поднимаю глаза, он внезапно находит корявый почерк Хеддер невероятно увлекательным. Какая разница. Не то чтобы я украдкой поглядывала на его тупой идеальный профиль, когда он не смотрит. Ладно, один раз.

Тем временем Джакс все еще полумертв в своей гробнице, мама практически живет там, а я тону в пыльных книгах, пока внешний мир продолжает разваливаться. Еще одна стычка, еще одна атака чистокровок, еще один день, когда драконы все портят.

«Бонневиль», — вдруг говорит Чад.

Я моргаю. «Что?»

«Соленые равнины Бонневиль. Я кое-что нашел».

Чад пододвигает блокнот через стол. «Второй абзац. Читай».

Я щурюсь, разбирая сжатый почерк Хеддер. «Я опознал рунический узор под слоем соли. Древнего происхождения. Возможно, это они». Сердце колотится о ребра.

«Она пыталась их обойти», — говорит Чад, постукивая по странице. «Ее отбросило на полпути к Неваде. Недели восстанавливалась».

Он перелистывает страницу. Одна-единственная строка бросается мне в глаза.

«Их секрет в безопасности со мной», — читаю я вслух, слова электризуют язык. *Черт возьми*. Я поднимаю взгляд на Чада, который наблюдает за мной с таким ожидающим выражением. «Ну ты жжешь, Валгрейв. Оказывается, под всем этим стайлингом для волос прячется настоящий мозг».

Его лицо каменеет. Никакой ответной колкости. Только дергающаяся мышца на челюсти. Отлично. Теперь я чувствую себя дерьмом за оскорбление, когда он на самом деле помог. Что тупо, потому что последние недели он был только источником боли в заднице.

Какая разница. Салемы не извиняются.

«Пошли на тренировку», — говорит он, отодвигаясь от стола. «Мы закончили здесь».

«Ты шутишь? Мы только что нашли чертов портал в драконье село, а ты хочешь пойти поиграть в салочки с духами?»

«Это была бы практика для испытания...»

«Нет».

Дверь библиотеки с грохотом распахивается. Врывается Корвин, лицо белое как привидение, глаза как грозовые тучи. У меня желудок проваливается в ботинки. Чад рядом со мной берется под козырек, весь широкоплечий и с идеальной осанкой, выглядя как рекрутский постер для *Еженедельника Комплекса Героя*.

«Что это значит?!» — громыхает голос Корвина по стеллажам.

«Исследования, сэр», — пищу я. Очень гладко, Бринн. Очень авторитетно.

«Исследования чего?»

Глаза Чада мечутся к моим, и я ловлю удивление в них — похоже, он не в курсе всего. Что-то холодное скользит по позвоночнику, и я бросаю взгляд за него, где парит едва различимый дымчатый силуэт Иезекииля Салема. Пра-пра-кто-там-Зик качает своей почти прозрачной головой, костлявый палец прижат к губам. *Фантастика. Потому что ясно, чего не хватало этому моменту — так это мнения мертвеца.*