"Вернуть наше истинное владычество силой, ты хочешь сказать", — вставляет Брут.

"Было оно истинным или нет, сейчас это не наше, чтобы захватывать, уж точно не силой", — отвечаю я. — "Мы лишь повторим прошлые неудачи, как вы видели на пиках и в долинах нашего королевства."

Он наклоняет голову. "Согласен. Это безрассудное безумие."

"Именно так. Люди правили поверхностью слишком долго", — продолжаю я. — "Хотя мы выросли с момента нашего спуска в Дрэтис, они все еще превосходят нас численно и обладают большими магическими ресурсами."

Брат полковника Рогона, лорд Леандр, приподнимает бровь. "Ничто не превосходит драконий огонь. Мы когда-то доминировали в небесах кровью и пламенем."

"Верно, лорд Леандр, но каждый дракон, рожденный здесь, несет тот же недостаток: крылья ни достаточно сильные, ни достаточно ловкие, чтобы вернуть небеса. Даже тогда магический народ научился побеждать нас, и теперь они обращают нашу же силу против нас."

Джерон низко хихикает. "Разве это не твоих рук дело, лорд Дэйнтазар?"

"Не по моему замыслу."

"Ах, да. Твоя великая миссия наверху, вести переговоры с этими насмехающимися червями. Ты оказался захвачен, порабощен на пятьдесят лет, только чтобы быть освобожденным какой-то темнокровной — без сомнения, неведающей о хаосе, который она развяжет. Затем ты приводишь ее сюда, открываешь ей наше знание и хранилища, только чтобы жениться на ней!"

"Лорд Джерон!" — обрывает Анис. — "Это зал совета. Прибереги свои колкости."

Джерон ударяет кулаком по столу и вскакивает на ноги. "К черту протокол! Вы удивляетесь, что мы хотим вернуть то, что по праву наше? Дрэтис никогда не предназначался быть нашей тюрьмой, Дэйнтазар!"

Я медленно поднимаюсь, чтобы встретить его вызов. "Он также не предназначался быть нашей могилой. Мир на поверхности изменился. Есть пути лучше, чем кровопролитие."

"Прибереги свои высокопарные речи", — усмехается Джерон.

"Скажи мне, ты когда-нибудь чувствовал дождь на своей чешуе?" — спрашиваю я, взвешивая каждое слово. Зал совета затихает. — "Или видел звезды?"

Его челюсть напрягается. "Я увижу их достаточно скоро."

"Как далеко ты пролетел за один перелет?"

Глаза Джерона скользят к дяде, прежде чем ответить. "Северный Проход. Девяносто минут непрерывного полета."

"Атмосфера разрежается выше. Твои крылья ослабеют, прежде чем ты преодолеешь их защитный периметр", — объясняю я. — "Твои воины могут преуспеть в этих пещерах, но магия поверхности испепелит их, прежде чем они смогут укрыться в облаках."

"Кто говорил что-то об укрытии?"

Я обмениваюсь усталым взглядом с Анисом. "Они ратуют за войну с врагом, которого не могут постичь", — бормочу я.

"У нас есть твоя темнокровная", — парирует Джерон, и Брут жадно кивает. — "При должном убеждении —"

"Ты не притронешься к ней", — обрываю я, мой голос опасно понижается. — "Эсме Сейлем — шпион по подготовке; она пережила протоколы допросов Даркбирча. Твои грубые методы не принесут ничего, кроме моего гнева." — Тревожная осознанность оседает на мне, пока ропот пробегает по залу. — "Это не просто фантазия Брейноров, да? Сколько Домов грезит о завоевании?"

Анис касается моей руки. "Брат, возможно, более дипломатично —"

"Нет", — перебиваю я, мой голос несется через зал. — "Я хочу ясности. Официальный отчет. После всех этих шепотов и теоретических стратегий я хочу, чтобы каждый Дом открыто объявил свою позицию."

Брут глубже усаживается в кресло, чешуя поблескивает в свете факелов. "Моя позиция по миру говорит сама за себя."

"Так ты против этого безумия?"

"Не полностью." — Его древние глаза сужаются. — "Наша молодежь не может нормально летать в этих пещерах. Ты сам видел их недоразвитые крылья. Мы заслуживаем открытого неба снова, вернуть то, что у нас украли."

"Через огонь и бойню?"

Пока Брут колеблется, Джерон наклоняется вперед, ногти скребут по обсидиану.

"Нам нужна всего одна территория изначально", — говорит он, намечая невидимые границы кончиками пальцев. — "Плацдарм. Наши крылья укрепятся на открытом воздухе. Мы изучим их защиту, удерживая позицию, затем будем расширяться методично."

"Безумие", — шиплю я, жар нарастает под кожей. — "После столетий кровопролития ты выступаешь за еще большую резню? Еще жизни —"

"Но не невинные жизни." — Голос Джерона опускается до опасного регистра. — "Они — паразиты под нашими когтями! Твое суждение затуманено темнокровной, согревающей твою постель. Ты осквернил нашу родословную!"

Анис встает. "Лорд Брейнор! Вы переходите границы!"

"Я только начал!" — ревет Джерон, широко разбрасывая руки.

Золотой свет извергается на его ладонях, жар колеблет воздух в зале. Члены совета отскакивают назад, когда температура резко подскакивает. Им не нужно было отступать.

Ярость Джерона предназначена мне одному.

И, собирая свою силу, я не чувствую сожаления о том, что произойдет дальше.

Анис становится между нами, подняв ладони. "Лорд Брейнор, это безумие. Вы стоите перед кронпринцем Дрэтиса."

"Кронпринцем?" — Рот Джерона искажается усмешкой. — "Ненадолго."

Воздух трещит, когда сфера концентрированного пламени материализуется между его ладонями. Он швыряет ее в мою грудь. Жар колеблет воздух, когда я отпрыгиваю в сторону, чувствуя обжигающий ветер от ее прохождения у лица. Она ударяется в стену зала с оглушительным треском, осыпая членов совета тлеющими углями. Они разбегаются, кожа поблескивает при внезапном свете.

Я перепрыгиваю через отполированный стол, сокращая расстояние между нами.

"Дэйн, остановись!" — кричит откуда-то позади Анис.

Слишком поздно. Мой кулак, окутанный белым жаром, встречается с грудной клеткой Джерона. Удар посылает ударную волну через зал, в то время как его плоть шипит под моими костяшками.

Его рев боли отражается от каменных стен, затем следует его контратака. Я уворачиваюсь между его ударами, но один попадает мне в щеку.

"Не будет никакого вторжения", — рычу я, разрезая ладонь своим маленьким кинжалом, пока обхожу его. Древние символы формируются в моей крови.

Джерон тяжело дышит, отслеживая мои движения. "Ты никогда не будешь моим королем", — рычит он и снова бросается.

Во мне происходит что-то странное. Мой огонь горит... холоднее, когда древнее заклинание активируется. Это должна быть гораздо более старая форма Гаудийского Импульса, но я никогда раньше не испытывал подобного ощущения. Я никогда не чувствовал, как тьма нарастает во мне так.

*Кровь Эсме. Ее сущность*. Она изменила что-то фундаментальное. В моей магии. Во мне.

Сейчас нет времени на размышления. Я сцепляюсь взглядом с Джероном и высвобождаю заклинание, моя ненависть предоставляет последний катализатор. Зал совета взрывается вздохами.

"Дэйн!" — кричит Анис.

Я остаюсь завороженным, когда черно-золотая энергия расходится волнами — фантом тени и пламени. Она поражает Джерона, который стоит на мгновение ошеломленный, застывший в неверии. Затем начинается крик: сырой, первобытный агонии, когда тени проникают в его чешую, а золотой огонь пожирает его изнутри.

За секунды Джерон Брейнор превращается ни во что, кроме пепла, разбросанного по мрамору.

"Дэйн." — Анис достигает моей стороны, его голос сжат от шока.

Ожог на щеке пульсирует. Глубокий, но излечимый. Джерону повезло меньше.

"Что ты сделал?!" — Голос Брута Мераксиса трескается.