— Кто это?

— Это его новая инвесторша, — Крылов довольно улыбается. — Вдова крупного чиновника. Она вкладывает деньги в его новый проект. И, судя по всему, не только деньги. Они довольно тесно общаются, если ты понимаешь, о чем я.

— Он спит с ней ради денег? — до меня доходит смысл.

— А ты думала, он Алиску за красивые глаза терпит? — Крылов пожимает плечами. — Алиска — это так, для разрядки. А эта дама — серьезный куш. Если я обнародую эту связь, инвесторы могут выйти из проекта. А если они выйдут — ресторанный бизнес Руслана начнет трещать по швам.

Я смотрю на фотографии, и во мне борются два чувства. Омерзение от того, какой лживой оказалась моя семейная жизнь, и дикое, первобытное желание уничтожить его. Так, как он уничтожил меня.

— Ты готова к этому? — тихо спрашивает Крылов. — Это война. Без правил.

— Да, — отвечаю твердо. — Я готова.

Он смотрит на меня долгим взглядом. В его серых глазах плещется что-то, чего я не могу расшифровать. Не просто уважение. Что-то большее.

— Тогда поехали, — он встает и протягивает мне руку. — Нас ждет суд по временному определению места жительства детей. Просто слушайся меня и ничего не бойся. Я с тобой.

Я беру его руку, и от этого простого прикосновения по телу пробегает ток. Глупая, неуместная реакция. Но она есть.

Мы выходим из офиса, и я чувствую себя так, будто иду на эшафот. Но рядом со мной человек, который верит в меня. И ради дочек я пройду через это.

Зал суда давит стерильной белизной и духотой. Я сижу за столом, рядом со мной мой адвокат — старый лис, которого я нанял за бешеные деньги. Напротив, через несколько метров — Марина. Она в красном платье. В КРАСНОМ. Я никогда не видел ее в таком. Она словно светится изнутри. Рядом с ней Крылов, который то и дело наклоняется к ее уху и что-то шепчет. Меня бесит эта картина.— Слушание по делу об определении временного порядка общения с детьми объявляется открытым, — стучит молотком судья.

Судья — полная женщина с лицом, не выражающим эмоций. Говорят, она неподкупна. Но я все равно дал взятку ее секретарше, чтобы та просто «не мешала процессу». Вдруг пригодится.

Слушают моего адвоката. Он вещает про то, что я — успешный бизнесмен, обеспечиваю детей, имею жилье, а мать — безработная, без определенного места жительства, ведущая аморальный образ жизни.

— Аморальный? — вскакивает Марина, но Крылов удерживает ее за руку.

— Есть доказательства? — равнодушно спрашивает судья.

— Да, ваша честь, — адвокат подает бумаги. — Заявление от гражданки Алисы Соболевой, которая подтверждает, что Марина Гордеева угрожала ей расправой на почве ревности. Также у нас есть скриншоты переписки, где истица оскорбляет ответчика.

Я смотрю на Марину. Она побелела. Эти скриншоты — фейк, подделка. Но Алиса клялась, что эксперт их не отличит от настоящих.

Слово берет Крылов. Он встает, поправляет пиджак, и начинает говорить. Голос у него спокойный, уверенный, чуть с хрипотцой.

— Ваша честь, позвольте представить доказательства, — он подает папку. — Вот выписки с банковских счетов ответчика за последние три года. Обратите внимание на регулярные переводы крупных сумм на счета офшорных компаний. Это увод денег от налогообложения. Вот документы, подтверждающие, что бизнес ответчика построен на полулегальных схемах. И вот, — он достает фотографии, — снимки, на которых ответчик проводит время с женщиной, не являющейся его супругой, за полгода до официального разрыва. Это называется «супружеская измена», что также ставит под сомнение его моральный облик.

Я смотрю на фотографии. Это я и Алиска. И дама-инвестор. Откуда? Как Крылов это достал?

— Ваша честь, это провокация! — вскакивает мой адвокат. — Это незаконно полученные данные!

— А вы докажите, что незаконно, — парирует Крылов. — Мои источники — открытые данные из соцсетей и свидетельские показания. У меня есть свидетель, готова дать показания.

— Вызывайте, — судья кивает.

Дверь открывается, и входит... Алиса. Я смотрю на нее, не веря своим глазам. Что она тут делает? Она клялась мне в верности.

Алиса подходит к трибуне. Вид у нее испуганный, но решительный.

— Гражданка Соболева, — обращается к ней Крылов. — Подтверждаете ли вы, что состояли в интимной связи с ответчиком Русланом Гордеевым, когда он еще состоял в браке?

— Да, — тихо говорит Алиса. — Подтверждаю. Он обещал мне золотые горы, говорил, что разведется, что жена ему надоела. Я была дурой, повелась.

— Это ложь! — ору я, вскакивая. — Она врет! Я заплатил ей!

— Тишина в зале! — стучит судья. — Продолжайте.

— Скажите, — продолжает Крылов. — А эти скриншоты, которые вы предоставили суду, где истица якобы угрожает вам — они подлинные?

Алиса мнется, смотрит на меня, потом на Крылова.

— Нет, — выдыхает она. — Это фейк. Руслан попросил меня их сделать. Заплатил за это деньги.

Зал взрывается гулом. Я чувствую, как земля уходит из-под ног. Мой адвокат что-то кричит, но я не слышу. Я смотрю на Марину. Она не смотрит на меня. Она смотрит на Крылова, и в ее глазах — благодарность и... восхищение.

— На основании предоставленных доказательств, — говорит судья, — суд постановляет: определить временное место жительства несовершеннолетних детей с матерью, Мариной Гордеевой. Отцу установить график общения: каждые выходные с десяти утра до шести вечера в присутствии матери или ее представителя.

Я проиграл. В первом же раунде. Я смотрю на Крылова. Он смотрит на меня с едва заметной усмешкой. И я понимаю: это не конец. Это только начало.

Я выхожу из здания суда, и меня трясет так, что зубы стучат. Только что я предала Руслана. Человека, с которым спала, которому верила. Который обещал мне все на свете.— Алиса, постой! — меня догоняет Крылов. Он берет меня под руку и отводит в сторону.

— Ты молодец. Справилась отлично.

— Он меня убьет, — шепчу я. — Руслан меня убьет, когда узнает.

— Не узнает, — спокойно отвечает Крылов. — Или узнает, но ему будет не до тебя. Деньги я перевел на твой счет. Как договаривались. Еще полмиллиона получишь, когда дело закончится. А потом — исчезни. Уезжай из города. Начни новую жизнь.

Я смотрю на него. Красивый, уверенный, опасный. Зачем я во все это ввязалась? Ах да, деньги. Много денег. Крылов появился неделю назад, нашел меня в клубе, предложил сделку. Сдать Руслана в суде, рассказать все про его махинации, про нашу связь, про его инвесторшу. Взамен — миллион рублей и полная безопасность.

Я согласилась не раздумывая. Руслан — козел. Пользовался мной, унижал, а когда я пыталась поговорить о будущем, отмахивался. Алиска, говорит, ты для удовольствия, не строй из себя невесту. А сам с этой старой каргой спит, чтобы бабло получить.

— Спасибо, — говорю Крылову. — Я уеду сегодня же.

— Умница, — он кивает и возвращается к Марине, которая ждет его у машины.

Я смотрю на них. Марина в красном платье стоит, прямая как струна, и смотрит на Крылова. А он смотрит на нее. И в этом взгляде столько всего, что мне становится не по себе. Кажется, я не просто помогла женщине выиграть суд. Кажется, я помогла чему-то начаться.

Сажусь в такси и еду на вокзал. В кармане билет до Москвы, в сумке — немного вещей. Я уезжаю. Оставляю позади Руслана, его деньги, его ложь. И его жену, которая оказалась сильнее, чем все думали.

В поезде достаю телефон, удаляю сим-карту. Всё. Новая жизнь.

Но в глубине души поселяется червячок сомнения: а правильно ли я поступила? Руслан, конечно, козел. Но Марина... Она кажется такой чистой, такой правильной. А теперь она в руках Крылова, этого хищника. Что-то мне подсказывает, что она просто поменяла одного хозяина на другого. Но это уже не мое дело.

Я закрываю глаза и пытаюсь уснуть. Поезд уносит меня в новую жизнь. А в старой остаются они — Руслан, Марина и этот опасный Крылов. Пусть теперь разбираются сами.