— Есть кое-что поважнее, — Димка встает и подходит к окну, разворачиваясь ко мне. — У вас есть характер. Я это вижу. И глаза горят. Это оружие. А ваш супруг, — он кривится, — самоуверенный идиот, если решил, что ему все сойдет с рук.

Он садится на край стола, прямо напротив меня, вторгаясь в личное пространство. От него пахнет дорогим парфюмом, кофе и мужской уверенностью.

— Есть один нюанс, — он смотрит мне прямо в глаза. — Руслан — волк. Одинокий, злой и богатый. Чтобы его завалить, нужно играть грязно. Вы готовы к этому? Копаться в его белье, в его делах, в его бабах? Сможете смотреть правде в глаза?

— Я готова на все, чтобы мои девочки были со мной, — отвечаю твердо.

— Договорились, — он улыбается, и в этой улыбке есть что-то опасное, но чертовски притягательное. — Тогда начнем прямо сейчас. Рассказывайте все. Каждую мелочь. Каждую его странность. И, Марина, — он наклоняется ближе, — обещаю, что этот бракоразводный процесс станет самым ярким событием в вашей жизни. И в его — тоже.

От его близости по коже бегут мурашки. Глупые, неуместные мурашки. Я одергиваю себя. Он адвокат. Мой адвокат. И он — та самая тяжелая артиллерия, которая мне сейчас нужна.

Но где-то в глубине души закрадывается мысль: а не спалю ли я в этой войне не только его, но и себя?

— Руслан Михайлович, ваш кофе, — Алиса ставит передо мной чашку, изгибаясь так, что юбка задирается выше колена.Она красивая. Молодая, стройная, пахнет дорогими духами. Идеальная любовница. Но сейчас, глядя на нее, я чувствую только глухое раздражение. Маринка, с ее вечно уставшими глазами и растянутым свитером, стояла перед глазами всю ночь. Ее лицо, когда я вышвыривал ее из Алискиной квартиры, в нем не было злости, только неверие и боль.

— Оставь, — бросаю Алисе, даже не взглянув. — Иди, работай.

Она обиженно поджимает губы, но послушно выходит. Умная девочка, знает, когда нужно заткнуться.

В дверь стучат. Заходит мой финдиректор и по совместительству друг детства, Игорь.

— Ну ты даешь, — он падает в кресло. — Я слышал, Маринку выгнал. Совсем с катушек слетел?

— Не лезь, — огрызаюсь.

— Да мне-то что, — Игорь пожимает плечами. — Но знаешь, что говорят в городе? Крылов за нее взялся. Тот самый Крылов. Говорят, он тебя в порошок сотрет.

— Димка Крылов? — я усмехаюсь. — Этот хлыщ? Да он даже дело против меня не потянет. У меня связи в суде, у меня деньги. А у Маринки — ничего. Она просто хочет меня напугать.

— Ты ее плохо знаешь, — Игорь качает головой. — Марина — тихая, но упертая. Если она решила бороться — будет биться до конца. И не надо недооценивать Крылова. Он, конечно, бабник и позер, но свое дело знает. И он тебя ненавидит. Помнишь ту историю с рестораном на Садовой? Ты тогда его клиента переманил. Он этого не забыл.

Черт. Я внутренне напрягаюсь. Игорь прав. Крылов — не тот человек, который прощает обиды. А сейчас у него появился отличный шанс мне насолить, да еще и заработать на этом.

— Пусть только попробует, — говорю вслух, но в душе поселяется червячок сомнения. — Кстати, как там дела с новым проектом?

— Все отлично, — Игорь расслабляется, переключаясь на работу. — Завтра встречаемся с инвесторами, обсудим детали.

— Отлично. Свободен.

Когда Игорь уходит, я остаюсь один. Достаю телефон, смотрю на фото Марины и девчонок в качестве заставки на рабочем столе. Наташка и Лерка. Красавицы, обе в мать. Сердце на секунду сжимается, но я прогоняю эту слабость.

Я правильно сделал. Она предала меня полгода назад. А я молчал, терпел, делал вид, что ничего не было. Но каждую ночь, когда она засыпала, я лежал и смотрел в потолок, представляя, как она с ним. Хватит. Я больше не намерен жить с этой болью.

Звонит телефон. Номер незнакомый.

— Слушаю.

— Руслан Михайлович? — томный женский голос. — Меня зовут Карина. Я подруга Алисы. Мы виделись на корпоративе, помните?

— Помню, — в памяти всплывает длинноногая блондинка, которая весь вечер строила мне глазки.

— Алиса сказала, что вы теперь свободны, — мурлычет она. — Может, поужинаем сегодня? Я знаю одно классное место.

Я колеблюсь секунду. Алиса, Карина... Они все одинаковые. Но какая разница? Марины больше нет, я свободен. Могу делать что хочу.

— Хорошо. Скиньте адрес.

Вечером я сижу в модном ресторане с Кариной. Она смеется моим шуткам, кокетничает, пьет шампанское. А я смотрю на нее и вижу только одно — пустоту. Она красивая, как кукла, но внутри вакуум. С Мариной было по-другому. Мы могли молчать часами, и это молчание было наполненным. Мы могли спорить до хрипоты и мириться до утра.

— Руслан, вы такой загадочный, — Карина кладет руку мне на колено.

— Вовсе нет, — я убираю ее руку. — Я скучный мужик, Карина. Простите, мне пора.

Я оставляю деньги на столе и ухожу, оставив ее в полном недоумении. Сажусь в машину и просто еду по ночному городу. Ноги сами привозят меня к дому Марины. Вернее, к тому дому, который был нашим. В окнах темно. Она не спит там. Она где-то в другой реальности, без меня.

Что я наделал? Глушу в себе этот вопрос очередной сигаретой. Я прав. Я всегда прав. А чувство вины — это просто слабость, которая пройдет.

Звонит телефон. Алиса.

— Милый, ты где? Я так соскучилась, приезжай...

— Не сегодня, — бросаю трубку.

Я еду в офис. Там я могу побыть один. Могу не притворяться. Могу просто смотреть на фотографии дочерей и ненавидеть себя за то, что разбил их жизнь. Но назад дороги нет.

Неделя после визита к Крылову пролетела как в тумане. Он оказался не просто адвокатом, а настоящим генералом. Собрал кипу документов, нашел старые чеки, поднял мои переписки с Денисом пятилетней давности, добыл какие-то записи с камер в ресторане, доказывающие, что я ни в чем не виновата.— Слушай, — говорит он мне по телефону, — у нас есть шанс не только отбить детей, но и оставить его без штанов. Он, оказывается, фирму-однодневку через подставное лицо открыл и часть доходов туда выводил. Если я это пришью к делу о разводе, он может лишиться половины ресторанного бизнеса.

— Дима, я не хочу его раздевать, — устало отвечаю я. — Я хочу, чтобы дети были со мной.

— Марина, ты не понимаешь, — терпеливо объясняет он. — В нашем мире, если ты не бьешь — бьют тебя. Руслан уже нанес удар. Он подал на алименты и на ограничение твоих родительских прав, заявив, что ты аморальная мать, бросившая семью. Слышишь? Аморальная! Ты, которая десять лет вкалывала на него и детей!

У меня перехватывает дыхание. Аморальная? Он правда это сделал?

— Ладно, — шепчу я. — Делай что нужно.

— Умница. Завтра встречаемся у меня в офисе в десять. Приведи себя в порядок, — он делает паузу. — И купи новое платье. Красное. Ты должна выглядеть как победительница, а не как жертва.

Я послушно иду в магазин. Выбираю платье. Алое, облегающее, длиной чуть выше колена. Смотрю на себя в зеркало и не узнаю. Глаза горят, плечи расправлены. Из зеркала на меня смотрит не та уставшая мамочка, которую вышвырнул муж, а женщина, готовая к бою.

На следующий день вхожу в офис Крылова. Он смотрит на меня, и его бровь ползет вверх.

— Вау, — только и говорит он. — Марина, вы опасны.

— Я старалась, — улыбаюсь в ответ, чувствуя, как от его взгляда по коже бегут мурашки.

— Идем, — он ведет меня в переговорную. — У меня есть кое-что интересное.

На столе лежит папка. Он открывает ее. Фотографии. Руслан и Алиса в разных местах: в ресторане, в машине, у подъезда ее дома. На некоторых она в нижнем белье, на балконе.

— Откуда это? — я чувствую, как краснею не от стыда, а от отвращения.

— У меня свои люди, — усмехается Крылов. — Это еще цветочки. Самое интересное — вот.

Он достает еще одну фотографию. На ней Руслан с какой-то женщиной в кафе. Женщине лет пятьдесят, она дорого одета, увешана бриллиантами.