Никогда не думала, что так приятно ощущать себя любимой и пусть об этом говорят только его глаза, а язык никак не поворачивается, признаться.

Слова не важны, когда поступки говорят сами за себя.

Купалась в его безмолвной нежности, медленно и упоительно сгорала от нарастающего возбуждения…

– Добрый вечер, – широко улыбаясь, приветствует меня мой кавалер и нежно берёт за кончики пальчиков.

Его горячие губы прикасаются к руке, он поднимает ярко-горящие глаза и жестом указывает на стул.

Как истинный джентльмен отодвигает его и деликатно предлагает, – прошу, присаживайся. Ты безумно очаровательна.

Кокетливо улыбаюсь, краешком глаза замечая сексуальный, наполненный неконтролируемым желанием, мужской взгляд.

Сдерживаю себя. Веду себя крайне спокойно, ни на секунду не теряю контроль над собой. Умело применяю женские хитрости. Завлекаю его…

– Благодарю, – отвечаю я и присаживаюсь.

 Архангел незамедлительно располагается напротив меня и, обведя обворожительными глазами стол, спрашивает, – милая, я заказал все на свой вкус, но ты можешь заказ иные блюда. Спиртные напитки, может, фрукты? Меню в твоём распоряжении. Ты же знаешь, что особым вкусом не обладаю. Максимум в чём разбираюсь, так это в алкоголе.

Смущённо покачала головой и доброжелательно ответила, – спасибо. Полностью доверяю твоему безупречному вкусу, – игриво прикусываю нижнюю губу и лукаво наблюдаю за реакцией Алексея. – Не стоит лукавить. Ты у меня искусный гурман.

Мужчина хищно кривит уголки губ и, сузив глаза, в которых пылает желание, уверенно произносит, – шеф-повар постарался на славу. Приготовил сегодня особое блюдо. Безумно хочется попробовать его на вкус. Голод проедает меня изнутри.

В эту минуту мне что-то подсказывало, что Архангел ловко завуалировал свои истинные желания. Он был голоден. Но главное блюдо сидело напротив него.

Чёрт побери, сама теряла самообладание. Архангельский притягивал меня к себе. Не было никаких сил сопротивляться.

Но голову терять не собиралась. Теперь всесильный Архангел будет играть по моим правилам. Мягко и нежно порабощу его…

– Попробуем, – тихо шевеля губами, произношу я.

Непринуждённо беру в руки столовые приборы и, не отрывая взгляда от деликатеса в своей тарелке, отрезаю кусочек, который плавно направляю в свой ротик.

Поднимаю голову и тщательно пережёвывая, ловлю на себе плотоядный взгляд Архангела, который, не отрываясь, следит за моими движениями.

– Ты не голоден? – удивлённо интересуюсь я.– Попробуй, действительно шеф-повар постарался на славу. Поблагодари его и от моего имени. Безумно вкусно. Хватит смотреть на меня. Ешь, давай.

Архангельский не отвечает на мой вопрос, он продолжает рассматривать меня влюблёнными глазами, его взор прямой, в глазах ещё сильнее начинают сиять, в них мелькают искорки.

Невольно вспоминаю нашу встречу в аэропорту, тогда его очи горели огнём, искры разлетались в разные стороны. Но тогда, его пожар мог погубить меня, сжечь дотла. Теперь этот огонь согревает, даря тепло и свет.

Жизнь, действительно, давала нам шанс. Делали медленные шаги навстречу друг другу, с невероятными усилиями преодолевая пропасть, перебрасывая хрупкий, шатающийся мостик. Нельзя действовать быстро…Всё слишком хрупко и шатко!

– Голоден, – выдыхает мужчина и откидывается на спинку стула. – Но еда не может утолить мой голод, мне хочется совершенно иного блюда. Куда более сладкого, чувственного, дерзкого и запретного. Понимаешь о чём говорю?

Изображаю смущение на лице и стыдливо опуская глаза, укоризненно отвечаю, – что за намёки вы себе позволяете, молодой человек. Моя подруга предупреждала меня, что с вами надо быть осторожной. Наслышана, что вы известный сердцеед. Добьётесь желаемого, а потом поминай как звали. А мне замуж надо выходить.

Непринуждённо цокаю языком.

– Какой прыткий. Дерзкого блюда ему захотелось. А ты это блюдо заслужил?

Архангельский расплывается в радостной улыбке, он наклоняет корпус к столу и вытянув руку, подыгрывая мне, произносит, – простите, милая дама, не хотел вас оскорбить. Вы совершенно правы. Ещё раз приношу прощения за столь фривольное и непростительное поведение.

Делала успехи. Мужчина принял правила моей игры.

Протягиваю руку и, прикасаясь кончиками пальцев, к его мягкой тёплой ладони, с благодарностью смотрю на мужчину.

– Лёша, я так и не поблагодарила тебя. Я, действительно, очень тебе признательна.

– Это я должен благодарить тебя, за то, что согласилась скрасить мой вечер, – искренне отвечает Архангел и откровенно добавляет, – и надеюсь, что и ночь. Простите, милая дама, но никак не могу побороть свои низменные желания. Вы меня с ума сводите.

– Лёша, я не про ужин, – оттягиваю уголки губ и расплываюсь в милой улыбке. – Вернее, за вечер то же спасибо, но я говорю о своей семье. Ты ловко всё организовал, правильно подготовил моих родителей. И в результате мы воссоединились. Вот за это спасибо.

Архангел мгновенно изменил своё игривое настроение.

– Ты большой молодец. Даже не знала, что ты такой дипломат. Это своё качество ты от меня скрывал.

– Твои родители умные люди. Мои доверенные связались с ними и рассказали легенду, что ты спасалась от преступников и вынужденно инсценировала свою смерть, – поясняет мне Архангельский. – Тебе не стоит меня благодарить. Это был мой долг. В том, что ты сбежала в основном моя вина. Лишь исправил свою ошибку. Как мог, так и исправил.

Одобрительно киваю и продолжаю, – они прилетали на несколько дней из Германии. И рассказали, что неизвестный доброжелатель, оказывал материальную помощь им. Благодаря этому, они продолжили лечение брата, да собственно и сами переехали в Германию. Именно смена обстановки помогла облегчить их болезненные муки от потери дочери. Никогда не смогу простить себя, что заставила их так долго мучиться.

Учащённо задышала. С появлением Варвары поняла, что такое настоящая родительская любовь, которая со всем меркнет. Если бы мне пришлось пережить смерть дочери, то уже никогда бы не стала прежней…И пережив даже мнимую смерть родного ребёнка, рванная рана навсегда бы осталась в моём сердце.

– Наташа, не стоит благодарности. Они, бабушка и дедушка моей дочери, а это значит, что и для меня не посторонние люди. Да к тому же я зарабатываю положительные баллы перед тёщей и тестем. Если смогу завоевать их доверие, то считай, что половину пути прошёл, – он весело и лукаво мне подмигнул. – Ты же не будешь идти против воли своих родителей.

Удивлённо пожимаю плечами и, приподняв брови, округляя глаза, возражаю, – они тебе ни тесть и ни тёща. Так называют родителей жены, а насколько мне известно, у нас с тобой брак не заключён. Штампа в паспорте у меня нет. Хотя зная тебя, ты мог и без моего участия поставить этот штамп. С дочкой же ты ловко провернул этот трюк, без согласия матери, удочерил Варвару.

Архангельский с недовольным видом бережно отпускает мою руку и самодовольно распрямив плечи, неодобрительно заявляет, – ты даже поблагодарить не можешь, чтобы не уколоть меня. Неужели так сложно сказать «спасибо», без упрёков и обидных подколов. Малышка, ты у меня такая своенравная. Вот что мне с тобой делать? Жестоко ранишь моё сердце. Буквально убиваешь.

– Не думала, что ты такой ранимый человек, – ехидно улыбаясь, отвечаю я. – Ты продолжаешь удивлять меня, ко всему прочему у тебя есть чувство стиля. Да и в романтичности тебе не откажешь.

– Сам себе удивляюсь, – черты лица Архангельского смягчаются, выражение становится более доброжелательным. – Пойдём, потанцуем, – звучит неожиданное приглашение.

Окидываю взором помещение ресторана и констатирую, – Лёша, а почему кроме нас и обслуживающего персонала в зале отсутствуют другие посетители.

Архангельский с грацией аристократичного котика, поднимается со стула и подходит ко мне. Следуя за ним, поднимаю и, наклонив голову набок, заглядываю в его сияющие глазки, повторяю ранее заданный вопрос, – Лёша, ты, что целый ресторан заказал? Всё лишь для того, чтобы поужинать и потанцевать в полном одиночестве.