Наташа подошла ко мне вплотную и, глядя в глаза, добавила, – поверь мне. Может, я и совершило огромное количество непростительных ошибок, но я не предательница. Никогда бы не подставила тебя. Одно дело сбежать и совершенно другое, вероломно, ради своей меркантильной выгоды передать документы.

– Поверить тебе, – с грустной улыбкой, повторил последнюю фразу девушки, понимая, что далеко не священник, чтобы отпускать чужие грехи, тем более что своих имелось предостаточно. – Ты серьёзно, Наташка? Вот так просто. Взять и поверить…

Вот говорят, что человек появляется в твоей жизни, чтобы преподать тебе какой-то урок, и он исчезнет, как только ты этот урок усвоишь…

Все люди, появляющиеся в моей жизни учат меня одному «НИКОГДА, НИКОМУ, НИ ЗА ЧТО НЕ ДОВЕРЯЙ»…

И когда я усвою этот урок одному Богу известно…

Предателями мы считаем тех, на кого сами же возлагаем свои надежды, а они не способны их оправдать. Причины появления наших надежд…

Наша же недальновидность и наивность, безграничная вера недостойным людям.<br> Не они проникают к нам в душу, а мы прирастаем к ним и позволяем проникнуть.

А потом больно…

Б…ь! Да я утопал в своих грехах, увяз, словно в болоте по самые уши!

– А ты не считаешь, что слишком поздно, для таких речей. Что мешало тебе раньше рассказать правду и избавить нас от подозрений. Что мешало? И только, когда тебя припёрли к стенке, ты решилась облегчить душу. Что, девочка моя, боишься за свою жизнь? – Разочарованно ухмыльнулся. – Наташа, ты спасаешь свою жизнь.

Девочка потупила взгляд и, глубоко вздохнув, призналась, – я не хотела причинить вред Ангелине. Она помогла мне в трудную минуту. Не могла обмануть её доверие. Понимала, что ты её не пощадишь, не пожалеешь, – промолвила девушка.

Проклятие…Даже если Наташка – коварная и вероломная предательница, я её…Не трону. Вышвырну из своей жизни, но она будет жить, далеко-далеко от меня и дочери.

С Ангелиной всё иначе…Совершенно иначе…Ей предательство можно будет смыть только кровью!

Сурово нахмурив брови, сжав руки в кулаки, яростно возразил, – и что изменилось? Сейчас уже не жалко Ангелину? Хотя это и понятно, теперь на кону твоя драгоценная жизнь. Наташа, радость моя, – с ехидно-хищным оскалом процедил, – ради спасения своей шкуры готова на любую ложь. Тем более что лгать и скрываться, тебе не привыкать. Ты Ангелину пожалела, а когда свою смерть подстроила, никого не пожалела.

Озлобленно оскалился. Эта безжалостная девчёнка даже не знает, что такое жалость и сострадание…

Ангелину она пожалела….А своих родителей, лучшую подругу, КОТОРУЮ СЧИТАЛА РОДНОЙ СЕСТРОЙ, НЕ ПОЖАЛЕЛА..

Девушка резко взмахнула головой и разочарованно усмехнулась.

– Ты дурак, – злобно прорычала Наташа и, ещё выше задрав подбородок, констатировала, – эта женщина заранее всё продумала. Именно Ангелина настропалила Тариэла, чтобы он оговорил меня, она и Настю пыталась настроить против меня, но это ей не удалось. Моя подруга гораздо умнее и мудрее тебя. Она не поддалась на провокацию. Поверила каждому моему слову.

Наташа смело сверкнула глазами, с откровенным укором впиваясь в меня проникновенным взглядом. Её светлые глазки жалил как пчелы…

– Тебе сложно признать правду жизни. Ты доверял человеку, который легко тебя предал. Что, Архангел, трудно и обидно признать себя настоящим идиотом, которого баба, как сопляка «вокруг пальцы обвела».

Наташа тяжело вздохнула и набрав побольше воздуха, прошептала, – доверие – это самая хрупкая вещь на свете. Как и сердце женщины. Однажды разбив, ты уже не соберёшь его по частям. А собирая осколки, можно только глубже ранить. Так бывает: предают те, что никогда бы не предали. Не возвращаются те, кто однажды дал клятву любить…

Я часто слышал, что любовь слепа и безумна, но даже не предполагала, что из-за неё мы зачастую перестаем быть самими собой, лишаясь разума и воли. Потеря любви подобна смерти, и мы любой ценой цепляемся за жизнь. Нет на свете греха страшнее, чем предательство любви, это все равно, что бросить бедняка умирать от голода

Ангелина свирепо задышала и яростно замахала руками, привлекая к себе внимание.

– Лгунья, какая же лживая дрянь. Не слушай её, она выдумывает, лишь бы спасти свою шкуру, – мерзко прокричала Ангелина. – Каждое слово – ложь. Ты правильно всё говоришь, Архангел, эта Наташа – безжалостное чудовище. Эгоистка. Она думает только о себе. Бессовестная дрянь. Шлюха продажная. Гореть тебе в аду.

– Хватит, – скомандовал я, устав от бессмысленных споров, которые не решали проблему, а только всё больше и больше усугубляли её.

Мне катастрофически не хватало тишины и спокойствия, в такой враждебной атмосфере, где царил один сплошной обман принимать решения нельзя.

– Сизый, проводи Наташу в автомобиль, – грозно распорядился я. – И глаз с неё не спускай. За девушку головой отвечаешь. Ясно?

– Понял тебя, шеф. Всё сделаю.

Сизый бегло посмотрел на Ангелину и робко прошептал, – может и Ангелину увезти всё-таки здесь не самое подходящее место для девушки. Это ничтожество при жизни вызывал брезгливость, а после смерти и вовсе протух, – указал рукой на неподвижно лежащего Тариэла. – Лучше увезу Ангелину от греха подальше. Она и так много натерпелась.

Озлобленно покосился на непонятливого помощника, который окончательно ума лишился, девушки в машине друг другу глаза выцапают, они же сейчас походили на взбесившихся диких кошек. Им не то что опасно в одном транспортном средстве находится, на планете нельзя быть.

– С каких пор ты начал обсуждать мои приказы? – рыкнул я и ожесточённо добавил, – Сизый, «заруби на своём носу», пока тебе его не прищемили, что я сам буду определять, где и когда будет находиться моя женщина. Запомнил, если да, то кивни башкой и иди исполнять приказ.

Сизый послушно покачал головой и, приблизившись к Наташе, вежливо попросил, – пойдём. Я провожу тебя.

К моему негодованию Наташа больше не произнесла ни слова, послушно взяла за руку Сизого и покинула помещение.

– Моя женщина, – не скрывая ликующей улыбки, заявила Ангелина. – Звучит достойно и гордо. Спасибо. Мне приятно. Чёрт возьми, очень приятно, – со счастливой ухмылкой провозгласила девушка, слишком рано празднуя победу над поверженной Наташей.

– Моя женщина, моя собственность. Не придумывай себе ничего особенного и не придавай важности своей персоне, – равнодушно процедил сквозь зубы.

В душе зародилось недоверие, не мог избавиться от мыслей, что меня ловко «водят вокруг пальца». А я очень не любил все эти бабские игры, тем более такие, что едва не привели к гибели моего лучшего друга. Обязательно покараю всех виновных, но сначала нужно прийти в себя.

– Поняла, – тихо произнесла Ангелина и, подойдя ко мне, провела ручками по моим плечам. – Сейчас ты рассержен и обвиняешь весь мир, но причина твоей злости, ни я, ни Сизый, а Наташа. Признай, сколько раз тебе твердила, что она тебе не пара, и вот результат. Ты отвергаешь меня, а на самом деле, именно я, та самая женщина, которая была рядом с тобой и в горе и в радости. Ничего не прошу взамен, отдавая себя.

Небрежно убрал руки Ангелины от груди, усиливая давление, громко спросил, – какого хрена ты валялась на полу? Что произошло? Как ты там оказалась?

От моего вопроса женщина оробела и, трусливо озираясь по сторонам, ответила, – да, он умер на наших глазах, извини, но смерть человека на любого произведёт неизгладимое впечатление. Просто испугалась. Потеряла равновесие.

– Так тебя напугала его смерть? – с издёвкой в голосе, спросил я и подозрительно покосился на труп.

– Конечно, а что ещё могло вызвать такую реакцию. Знаешь, это ты у нас словно патологоанатом, с трупами каждый день имеешь дело, а я нет. Он, бесспорно, урод. Но, как ни крути, всё-таки человек.

– Чёрт, откуда взялась эта подозрительность по отношению к Ангелине? – сам себе задаю вопрос. – Да в беспристрастности меня «обвинить» нельзя, до последнего надеялся, что Наташа не виновата. Отказывался верить и вот сейчас, когда неопровержимые доказательства говорят сами за себя, я продолжаю верить, как идиот женщине, которая растоптала мои чувства и предала идеалы.