– Сейчас разольём моего фирменного «коньячка», душу согреем и раскрепостим тело, ну и язычок развяжем, – по-хозяйски скомандовала женщина и принялась разливать фирменный «коньячок».

– Крепкая, наверно? – поморщив носик, спросила я.– Сколько градусов?

Тамара Львовна отмахнулась от меня и указав глазами на стопку, проговорила, – выпей доченька, напряжение как рукой снимет.

– Хорошо, – ответила я и без особого энтузиазма, залпом выпила красную жидкость. Горячительный напиток быстро побежал по горлу, вызывая лёгкое жжение, раскрыла рот и лихорадочно начала махать рукой.

– Ну ты, горе луковое. Ни мужика удержать ни самогоночика выпить не можешь, нет слабая нынче девка пошла, – похихикала Тамара Львовна и подвинула ко мне тарелку. – Закусывай, давай, а то быстро контроль потеряешь и улетишь. Незамедлительно отрезаю кусочек мяса и отправляю его в рот.

– Вот ничего ты в жизни не понимаешь, – продолжает вещать женщина, пока я тщательно пережёвываю мясо и неспособна возражать. – Надо женскую хитрость и смекалку проявлять в общении с мужиками. Ты же как танк напролом идёшь, а с мужиком так нельзя, он должен силу свою чувствовать, понимаешь.

Поднимаю брови и веки, непроизвольно округляю глаза и с недоверием интересуюсь, – Тамара Львовна, вы правы, с одним только большим «но», Архангел необычный мужик, у него ни чувств, ни эмоций нет.

Небрежно отбрасываю приборы и облокачиваюсь локтями на стол, сама себя оспаривая, произношу – хотя нет, он не лишён чувств, природа щедро наградила его чувствами всепоглощающей злости, ненависти и желание убивать, крушить, причинять боль, подавлять и так далее.

Под мою животрепещущую речь Тамара Львовна продолжила разливать самогон по стопочкам, недовольно покачивая головой.

– Тамара Львовна, – скорчила рожицу я и попыталась отодвинуть стопку, приговаривая, – дорогая моя, от первой отойти не могу, а вы уже вторую наливаете. – Пощадите, я же не пью, от слова «совсем», а здесь такая доза, да ещё такого крепкого напитка.

– Ничего, ничего, – повторила женщина и, отняв стопку, под моё слабое сопротивление всё же налила рюмочку. – Тебе надо расслабиться и немного освободить свою головку от отрицательных мыслей.

– За что пьём? – подняв рюмочку, спросила я.– А давайте за вас, Тамара Львовна, за то, что вы такая живая и настоящая, – быстро ответила на свой вопрос, на одном дыхании выпалив тост.

Женщина смущённо отвела глаза и слегка смутившись, ответила, – да ладно тебе, доченька. – Какая такая живая и настоящая, – с горькой усмешкой повторила мои слова, – обычная деревенская баба, просто не люблю, когда коварство в дом заползает. – Ты вот, с виду сильная девочка, а внутри ранимое и нежное создание. Да и Лёшка такой же, хорохорится, строит из себя такого крутого мачо, а внутри добрый мальчик сидит и желает он вовсе не крушить, ломать и уничтожать, а просто любить и быть любимым, – и залпом осушила рюмку.

Я скептически скривила губы и осторожно поднесла рюмку ко рту, лихо выпила и немного поморщившись, принялась жадно поглощать остатки блюда.

После второй рюмочки почувствовала благодушное настроение и незначительное изменение речи. Неуверенно поднимаюсь с места, шаткой походкой подхожу к графину с водой и наливаю стакан прохладной воды.

– Самоуверенный, властный, жестокий и беспринципный человек. Не умеющий слушать, только и делает, что давит своим авторитетом, хомяк с раздутыми щеками, – заплетающимся языком, но командным голосом, произнесла я.

Плавно разворачиваюсь к притихшей женщине и требовательно произношу, – ну, что возразить нечего?

Беззвучно Тамара Львовна покосилась в сторону, следуя за её взглядом, повернула голову и от ужаса, потеряв координацию, плюхнулась на стул.

– Всё сказала? – монотонно спросил Архангел, который пару секунд назад безучастно стоял в дверях и выслушивал мою гневную браваду.

– А что она сказала? – разыграла удивление Тамара Львовна. – Мы здесь обсуждали один сериальчик, вот попросила, чтобы Наташа мне подробную характеристику дала моего любимого героя-любовника. Уж больно этот герой моему сердцу дорог.

– Тамара Львовна, твоему сердцу дорог, а вот у Наташи вызывает один негатив, – вяло ответил Архангел и подошёл к столу. Бегло осмотрел содержимое стола и приподняв щёки, проговорил, – понятно, душу согреваете, – и повертел графин в руках.

– Ладно, ночь уже на дворе, – сварливо огрызнулась старушка и вырвала графин из рук Архангела. – Сидели девчонки, никому не мешали, так нет, явился. Давай забирай свою жену и веди спать, а то она на ногах не стоит, того и гляди, свалится.

От такого вызывающего и абсурдного заявления у меня по всей ширине лба образовались горизонтальные складки, напрягла все мышцы тела, вскочила из-за стола и громко ударила по столу кулаком, крикнула, – Тамара Львовна, боже упаси от такого мужа. – Врагу не пожелаю.

Архангельский злобно сверкнул глазами и, не отрывая от меня пристального взгляда, сообщил, – а тебя, пи...ц, как я хочу видеть в качестве своей жены. – Самовлюблённая и эгоистичная девчонка, которая только и делает, что приносит одни только проблемы.

Пока мы выясняли отношения, Тамара Львовна вымыла посуду и тихо удалилась из комнаты, напоследок крикнув, – спокойной ночи, непутёвые дети.

Придерживаясь за край стола, неуверенным шагом побрела в сторону выхода, как резко почувствовала, что пол ушёл из-под ног и я оказалась прижата к крепкой груди Архангела. – Пусти дурак, – вырываясь из цепкой хватки, прокричала я.– Ты идиот, у тебя рана. Ты дебил, пусти.

Архангельский, не сбавляя шага, крепче прижимая меня к телу, прохрипел, – в таком состоянии только башку свою бестолковую разобьёшь. – Тебе только на пробку наступить и всё пьяная.

– Ты преувеличиваешь, – начала капризничать я.– Немного захмелела, а ты сразу трагедию разыграл. Иди лучше к своей любовнице, – нежно обвила шею Архангела и притворно прошептала, – и это при живой то жене. – Стыдно, должно быть, – изобразила недовольную физиономию и надула губки.

Искренняя улыбка заиграла на лице мужчины, он аккуратно поставил меня на ноги с видом победителя открыл дверь в мою спальню и бережно взяв меня за руку, подтолкнул в комнату.

– Всё, доставил, теперь можешь быть свободен, – безэмоционально проговорила я и указала рукой на выход.

Сквозь пьянящий дурман, наблюдала, как утончённое лицо Архангельского двигалось ближе и ближе ко мне. Я знала, что стоит ему поцеловать меня, слиться жаждущими губами в страстные поцелуи – и прощай здравомыслие, рассудок окончательно покинет меня и мной начнут руководить низменные желания возбуждённого тела.

Рассудок отступил, здравомыслие улетучилось, и мы поцеловались. Мои руки машинально охватили тело мужчины. Приоткрыла сочные губки и их незамедлительно яростно накрыли губы Архангельского. Мне показалось, что весь мир исчез в туже секунду, мы растворились друг в друге.

– Хочу его целиком, каждую клеточку, частичку, хочу, – упорно твердила моё женское естество, которое долгое время дремало, а сейчас проснулось, завладев моими действиями, полностью контролирую движение. – Хочу его, хочу дышать им, хочу лизнуть его кожу, хочу съесть его плоть, хочу выпить его до дна. Хочу…хочу…хочу.

– Твой аромат, малышка, самый восхитительный аромат, который только можно вообразить, – сексуально, с хрипотцой в голосе, произнёс Архангел.

Он наклонился и прижался губами к моим пылающим щекам – это едва уловимое прикосновение вызвало дрожь, тело затрепетало. Архангел провёл линию по моему подбородку и вновь вернулся к губам. Остановившись в опасной близости, томительно простонал, – останови меня сейчас, предупреждаю, что завтра ссылки на алкоголь не прокатят. Недослушав его фразу до конца, припала к губам, и окончание его фразы затерялось в страстные поцелуи. Сильнее, сжав рубашку, потянула его на себя. Со сладких уст сорвался невольный низкий гортанный звук, который я снова заглушила своими губами. Его лицо расплывалось и тонуло, на меня нахлынула беспомощность, почувствовала, что почва начинает качаться и нежность, медовой дугой расплывается по всему телу. По нервам побежал ток, не от вина была пьяна, а от его губ, которые умело раздвигали мои губки.