— Летта, не было никакого поцелуя. Я жалел брошенную женщину, но если ты меня простишь, к твоему приезду Мелиссы уже не будет.

Казалось, что он искренне сожалеет.

— Отправишь ее куда-нибудь подальше? Отошлешь? Удобно разбираться подобным образом с проблемами? А меня почему никуда не прогнал?

Он ни разу не задумывался, что виной всему стало его надменное поведение. Да, втайне я порадовалась, что мерзавка покинет земли Синклеров, но моя беда заключалась в другом. Сколько должно пройти времени, чтобы Джеймс стал более откровенным, чтобы перестал видеть во мне пустое место? Я же так мечтала понравиться ему, столько усилий приложила...

Я просто устала доказывать, что достойна. Что совсем не похожа на других благородных женщин, что хочу быть опорой и помогать во всех делах.

Видимо, он этого не оценил. Привык, что всегда один и не пускает никого в свое сердце.

— Разве я могу прогнать любимую? — я не заметила, как он придвинулся, игнорируя мое недовольство. — Я ради готов в огонь броситься, лишь бы ты простила.

Изумившись, я не поверила в его слова. Любимую? Ради меня готов в огонь броситься?

Многоликая, как же сладко он поет, обещая невозможное, но разве можно переделать взрослого угрюмого мужчину? Нет, это ничего не значит.

— Прошу тебя, уходи, — взмолилась, не видя смысла в продолжении разговора. — Я устала.

— Летта... — зашептал супруг, гладя меня по волосам. — Давай начнем сначала.

Но я была неумолима. В конце концов, ему пришлось покинуть меня, хотя он уперто пытался доказать свою любовь.

Едва за ним закрылась дверь, я горько зарыдала. Сама себя корила за несвойственную мне несговорчивость, но еще раз пережить подобное я бы не смогла. Признания были приятны, но я считала, что на него влияли сложившиеся обстоятельства, чувство вины и моя, переживавшая за дочь и сестру, семья. Очередная ложь ради рождения одаренных наследников.

До утра я больше не сомкнула глаз, ожидая нового появления, но Джеймс больше не вернулся. Наверное, смирился, что жена его не простит. Зато с рассветом меня навестил отец. Я догадывалась, что глава Макензи захочет побеседовать со мной, но и мне надо было как-то оправдаться.

— Мне сказали, что ты не спишь, — батюшка чуть ли не крался, не понимая, как правильно себя вести.

Прошло больше месяца, но я за это время изменилась. Раньше я побаивалась его, слушалась и редко о чем-то просила. Сейчас же перед ним предстала женщина, с которой он не был знаком. Я повзрослела, обрела немного мудрости и столкнулась со страшной жестокостью.

Я кинулась к его груди, желая опять превратиться в девочку. Он испуганно меня обнял, и я почти уверена, что вспомнил наше общее прошлое, когда мне еще было позволено забираться к нему на коленки и жаловаться на вредных мальчишек.

— Я так соскучилась, — прижалась посильнее. — Ты заберешь меня?

— Летти, милая, — он немного отстранился, чтобы заглянуть в мои глаза. — Вижу, что ты очень много плакала. Это все Нортон, да?

Если бы.

— Неважно, — вытерла опухший нос. — Как Эддард, Томас, Рикон?

Мне успели сообщить, что почти все наследники собрались ради помощи Киркпатрикам и мне.

— Ждут, когда ты будешь здоровой, — отмахнулся Родерик. — Надеются, что ты разрешишь им растерзать твоего супруга.

Теперь он улыбался, ожидая моей реакции, но любое упоминание о Джеймсе болезненно отдавалось внутри. Гораздо больнее, чем полученные раны.

— Зачем? Нет, конечно, нет. — Я сникла. — Но хочу домой.

Батюшка огляделся по сторонам, будто просил богиню помочь ему собраться с мыслями. Не привык он к хнычущим девицам.

— Летти, детка, я тебе не откажу, но прежде чем ты объявишь о своем решении, может, выслушаешь меня?

Давно между нами не было проникновенного разговора. Едва я достигла брачного возраста, как отец отдалился , а сейчас зачем-то хочет поговорить.

Но разве я могла ему противоречить? С детства привыкла во всем слушаться батюшку, хотя бы в его присутствии.

— Да, — присела на кровать и указала на недалеко стоящее кресло. — Что ты хотел мне поведать?

— Видишь ли, милая, — он несколько раз вдохнул, явно не торопясь высказываться. — Тебе нужно простить супруга.

Только он это произнес, как я была готова вскочить с места. Неужели он будет выступать на стороне Синклера? А как же честь семьи, моя гордость в конце концов? Да, жена в подобных делах голоса не имеет, но у Макензи совершенно иные порядки в клане, отличные от многих.

— Подожди, — остановил папа, прежде чем я успела возразить. — Ты слишком юная и горячая. Джеймс не такой. Мне известно, что между вами произошло, он был не прав, но ты наказала его еще хуже, чем могла бы.

— По-моему, себя я наказала больше, — отвернулась от родителя, бурча себе под нос проклятия.

Из-за ревности, разочарования, обиды загнала себя в лихую ловушку.

— Именно, Летти, — подтвердил Родерик. — Ты поспешна в решениях, а ему приходится отвечать за целый клан. Он не мог поступить иначе, да и никто тебя не предавал.

— Я обиделась не на это, — фыркнула, злясь на то, что и отец не догадывался об истинных причинах. — У Синклеров я пустое место. Он не делится со мной о своих планах, не спрашивает мнения. Все не так, как у тебя с мамой.

Но и здесь лаэрд Макензи меня удивил.

— Вообще-то, Летти, и я таким не был. — Он подался вперед и заговорил тише, будто боялся, что нас кто-нибудь услышит. — И твоя мать намучилась со мной в молодые годы, и она тоже сбегала от меня. Я приложил много усилий, чтобы ее вернуть. Был твердым, непробиваемым и упрямым. А возлюбленная, воспитанная среди равнин, привыкла к более тонкому обращению.

Я ошарашенно поглядела на отца. Для меня он навсегда запомнится строгим и властным мужчиной, но их любовь с матушкой была заметна всем окружающим. Если он и повышал на нее голос, то очень быстро приносил нежные извинения, ругал нас, если мы доставляли ей хлопоты и всячески защищал свою женщину от невзгод. Что он вел себя наподобие Джеймса, я поверить не могла.

Тем временем он продолжил:

— Прежде чем уйдешь, осознай одну истину — счастливая семья строится на взаимных уступках. Не сжигай мосты между вами. Я видел, как лаэрд страдает, он даже на претензии и ругательства Эддарда не отвечал.

— Но я... — залепетала, готовясь к скорому отказу, но батюшка снова перебил.

— Прошу, подумай, хотя бы до вечера. И еще раз с ним поговори. А на ужине сообщишь свое решение.

По тону поняла, что дальше обсуждать мое замужество не намерен. Отеческий совет дочери он дал, хоть и вся наша беседа сквозила неловкостью, и с радостью умывал руки. И все-таки я оценила его благосклонность, что он не отправляет меня к мужу насильно.

Что Джеймс, что папа вполне могли заставить меня вернуться на земли Синклеров. По сути, я принадлежала медведю словно вещь, но тот пока не заявлял свои права, испытывая глубокое чувство вины. Чем я, кстати, отчаянно пользовалась.

— Хорошо, — я быстро кивнула, наблюдая, как глава Макензи покидает комнату.

Мне предстояло много о чем задуматься, но я никак не могла собраться. Все перемешалось, мешая мыслить. Киркпатрики, Драммонды, злостная мегера Мелисса и неожиданное признание от супруга. Мимолетное, случайное и практически вырванное из его уст.

Многоликая, я так боюсь ошибиться, а после слов отца еще больше боюсь окончательно расстаться с любимым. Но в голову постоянно проникает противный писклявый голосок, напоминающий, что по приезду все окажется ложью.

Служанки уже успели принести мне завтрак, как в выделенную спальню ввалился Том.

— Летти, — бросился он меня крепко обнимать, но увидев выражения на моем лице, отстранился. — Прости, я забыл.

Раны быстро заживали, но приносили неудобство. Хотя ради дорогого брата-спасителя я любую боль вытерплю.

— Я так рада тебя видеть, — прижалась к нему, когда он устроился рядом. — Ты сам не пострадал?

Придирчиво осматривала мужчину.

— Нет, малышка, — Он горделиво выпятил грудь, а потом погладил меня по волосам. — Ни одной царапины. Если бы мне еще кто-то дал добраться до ублюдка Нортона, то я бы назвал себя счастливцем.