Он фыркнул, развернулся и пошёл к выходу. И вот тогда, в резком свете маленькой лампочки над дверью, яихувидела. Три, нет четыре… Длинные алые полосы, идущие параллельно с двух сторон по его лопаткам. Яркие, ярче любого признания. Царапины от ногтей.Другой девушки…

Сердце, только что бешено колотившееся, будто остановилось и рассыпалось в прах, оставив в груди ледяную, оглушающую пустоту. Я до боли закусываю нижнюю губу. Услышав, как за ним захлопнулась дверь, опускаюсь по холодной стене на пол, все еще сжимая в руках футболку. Трофей который вдруг стал похож на саван. На саван для всех моих дурацких, невыносимых и никогда не умирающих надежд. Сижу, уставившись в окно, на темные облака, застилающие закатное небо. По щекам стекают предательские горькие слезы, а тепло футболки теперь обжигает ладони.

«Разбить эти чашки – значит окончательно похоронить все надежды» – эхом проносилась в моей памяти фразы Ильи, сказанные много лет назад, после того как я её чуть не швырнула в него, после ссоры. Так символично, что разбил её именно он.

***

Сегодня по планам на вечер был хоккей, хотя завтра был сложный учебный день и нужно было готовиться к парам. В очередной раз я спросила у Ани, можно ли как-то отказаться от похода на арену, но Аня, как отрезав, сказала, что эти билеты она достала по знакомству от Паши. Они неплохо общаются, потому что Аня состоит в Студсовете, а Паша занимает должность председателя в профкоме нашего факультета. Как только у него на руках оказалось 10 билетов, он не раздумывая отложил два – себе и своему другу заядлому болельщику, а потом позвонил Ане и предложил тоже сходить на хоккей. И так получилось, что Аня взяла билеты для себя с Андреем, для меня, Ильи и Никиты. Настроение было никакущее, но я натягивала улыбку на лицо, чтобы не расстроить Аню.

Несмотря на то, что сегодняшний вечер предполагает только наслаждение захватывающей игрой – завтрашние пары никто не отменял, так что в перерыве между периодами, пока Аня с Андреем ходили за вкусняшками, а Никита с Ильей просто болтали о всякой фигне, я пыталась сосредоточиться на написании ответа на предстоящий семинар.

– Илюха, ты завтра на последнюю пару идёшь?

– Не, думал после тренировки в Мак с Андрюхой сгонять, ты с нами?

– Всё-таки повезло вам, что Виктор Васильевич закрывает глаза на пропуски у спортсменов. У меня вот завтра Людмила Степановна, которая считает, что культурология – это самый важный предмет на экономической специальности, поэтому отмечает всех и в начале, и в конце пары, так что с вами в Мак я “пас”. Но двойной чизбургер с картошкой мне прихватите, хоть какое-то утешение после этой нудятины будет.

– Ахахахах, без проблем, но одно условие все же будет.

– Че?

– Конспекты пиши повнимательнее, чтобы мне в следующем году париться не пришлось.

Илья заливается смехом, пока Никита по-дружески бьёт ему подзатыльник. Вот бы он треснул посильнее и они наконец заткнулись.

– Ребят, ну можно потише, а? Здесь и так шумно, а вы сосредоточиться совсем не даете.

– Ладно, я пока за колой сгоняю, тебе что-нибудь взять?

– Не, спасибо, мне Аня все принесёт. Кстати, если встретишь этих голубков, поторопи их пожалуйста, а то пить очень хочется.

– Окей, – прозвучало от убегающего с трибуны Никиты и мы остались с Ильей наедине.

Объективно, конечно нас окружали ещё пара тысяч болельщиков, которые видимо также как и я предпочли остаться на своих местах, чем толпится в очереди за снеками. Но тем не менее наш сектор был полупустой и в радиусе нескольких сидений от меня никого не было. Находиться с ним мне хотелось меньше всего. После той вечерней прогулки, когда я узнала правду про Влада, я думала между мной и Ильей все стало по-другому. Мне казалось, что наши чувства взаимны, пусть даже мы и не проговорили это вслух. Он обнимал меня так искренне и смотрел на меня весь вечер как тогда, в девятом классе. Я была уверена, что теперь все будет иначе. Мы стали взрослее, смелее и мне показалось, что сейчас всё может получиться. В ту ночь я поняла, что никогда не переставала его любить и все отношения, благодаря которым я хотела навсегда его забыть, были бессмысленны. Его нельзя просто взять и вычеркнуть, он навсегда останется в моем сердце, как татуировка, которую невозможно свести. Я пытаюсь сдержать слёзы...

Сейчас явно никакой доклад я не напишу, но выключить телефон я не могу. Это пока единственное препятствие, чтобы не смотреть на Илью и сейчас, я боюсь, что если взгляну на него, то сдерживать слёзы больше не смогу. Когда я думаю о нём, у меня перед глазами только одна картинка: царапины ярко алого цвета, видно что свежие, не сильно глубокие, но удивительно симметричные, с двух сторон вдоль позвоночника, где-то чуть ниже лопаток. У меня была целая ночь, чтобы прокрутить в голове все возможные варианты их происхождения, которые могла предложить моя безумная фантазия. Но как бы я ни пыталась себя переубедить, я четко понимала, что эти царапины оставлены женскими ногтями. Я даже предполагала при каких обстоятельствах.

Мне безумно больно и тяжело осознавать, что всё, что я себе понапридумывала не имеет никакого отношения к действительности. Он давным-давно забыл всё то, что было между нами и весело проводит время в новых отношениях. Чувствую, что глаза медленно наполняются слезами. Чтобы это остановить, поднимаю глаза выше, быстро моргаю и начинаю осматривать наш сектор, лестницу рядом, надеясь, что Аня и Андрей, ну или хотя бы Никита уже на подходе. Не заметив ни одного знакомого силуэта, я перевожу взгляд на арену и на табло сверху.

Мои глаза ещё застилает пелена слез поэтому я не сразу замечаю на огромном медиа-кубе себя с подписью “KISS CAM”. Доходит до меня только тогда, когда Илья берет меня за локоть и поворачивает к себе. Я не успела ничего возразить, как этот наглый придурок прильнул своими губами к моим. Он действительно ожидал что я отвечу на поцелуй? Вместо ответа, я въехала ему по лицу ладонью со всей обидой и злостью, которые чувствовала в этот момент, оставив на щеке красный след от своих пальцев. Я тут же вскочила с места и от неожиданности своих действий даже перепрыгнула через ряд и только потом побежала к выходу из сектора. Мне срочно нужна была вода. От такой быстрой смены событий в горле пересохло.

Слава Богу я встретила ребят прям у выхода из сектора, сразу забрала бутылку воды и осушила её, как мне показалось за несколько секунд. После этого делать вид, что ничего не произошло получилось довольно легко и никто вроде ничего не заметил. Никита только подошел к нам и все переключились на возмущения Ани об ужасно медленно двигающейся очереди. Подходя к нашему ряду, я пустила ребят вперёд, получилось так, что я сижу самая последняя, через три места от Ильи. Я вроде успокоилась, но всё-таки досмотреть до конца матч не смогла.

Предупредив Андрея, который сидел по правую сторону от меня, что я замёрзла и поеду в общагу готовиться к семинару, я быстрыми шагами направилась к выходу. Коридоры были практически пустые, за исключением парочки охранников, с непониманием косившихся на меня. Это и неудивительно, ведь пока все увлечённо следили за игрой, я стремительно направлялась к выходу. Благо маршрут до общаги был настолько прост, что даже я не смогла бы заблудиться. Нужно всего-то сесть в нужный троллейбус и он отвезёт меня прямо к студенческой деревне.

Расстояние от автобусной остановки до своего общежития я бежала, не разбирая дороги. Впопыхах показала пропуск вахтёрше, чуть не выронив его. Лестница, поворот, ещё лестница. Коридор, ещё один. Соседки, кажется, крикнули что-то вроде приветствия, но звук тонул в гуле крови в ушах. Я захлопнула за собой дверь комнаты и сползла по ней на пол. Поездка в троллейбусе не помогла успокоиться.

Слёзы хлынули внезапно, словно кто-то повернул кран. Я даже не успела зажать рот рукой – всхлип вырвался громкий, жалкий, разодрал горло. Я вцепилась пальцами в собственные волосы, сжала их у корней, зажмурилась, но назойливая картинка всё равно стояла перед глазами.