– Илья, Андрей, выйдите на секунду, надо поговорить. Это связано с Владом.

– Чего случилось? – Андрей повернулся к ним.

– Потом, давайте выйдем.

Я уже начал приподниматься, но Мила вдруг подняла голову и посмотрела на Никиту. Её лицо всё ещё сияло, но в глазах промелькнуло любопытство.

– Никита, что ты хотел рассказать? – спросила она. Голос был ровный, но я заметил, как она подалась вперёд. – Садись, нам всем интересно?

Никита замялся, перевёл взгляд на меня.

– Рассказывай, что там такого вытворил этот придурок. Он же тоже её касается, так что она всё равно узнает, – сказал я.

– Ты уверен? – тихо спросил Никита.

– Уверен.

Никита вздохнул, подтянул стул от соседнего столика и сел сбоку, так чтобы видеть нас всех. Аня и Андрей замолчали, глядя на него.

– Я пришёл на тренировку пораньше, нас с лекции по статистике отпустили за 15 минут до конца, – начал он. – Я думал, что в раздевалке никого не будет, остальные же еще на паре, пока не увидел Влада. Он разговаривал по телефону, я сначала хотел сказать: «Привет!», но потом передумал заходить и тихонько остался на коридоре за дверью. Кажется, он даже не заметил, что в раздевалку кто-то заходил. Так вот, он говорил по телефону с отцом, потому что периодически он начинал свои реплики со слова «пап».

Я напрягся. Вчера он играл Миле на гитаре, мне Андрей рассказал, собрал вокруг себя толпу. И проект они вместе делали, сидели только вдвоём в комнате. Что-то неспокойно мне на душе, липкое и неприятное предчувствие растекается под кожей, как ртуть.

– Я не хотел подслушивать, – продолжал Никита. – Но потом он сказал: «Да, я и так делаю, что могу» и я понял, что надо остаться. Ещё он говорил: «Пап, ну ты понимаешь, я же не могу сделать всё резко и быстро, это будет подозрительно». А потом добавил: «Это же девушка, с ними надо аккуратно и медленно, чтобы они верили».

Я почувствовал, как желваки заходили на скулах, кулаки сжались сами собой. Я смотрел на Милу – её лицо переменилось. Только что сияющее, оно стало бледнеть, улыбка исчезла, сменившись непониманием и тревогой. Она ещё, наверное, надеялась, что это не про неё.

– А потом он сказал, – Никита понизил голос, – что уже предложил ей встречаться, но она попросила время подумать. И что не может на неё давить, потому что… ну, как он выразился: «С ней надо осторожно, пусть думает, что всё по-настоящему».

В буфете стало тихо. Даже за соседними столиками, казалось, все замерли.

– Я точно понял, что речь о Миле, собственно поэтому я здесь, – тихо закончил Никита. – Он ещё сказал: «Она сама мне писала, звала гулять, так что всё идёт по плану. Она точно согласится на отношения со мной, нужно только немного подождать и тогда все будет по плану».

Я сжал кулаки так, что костяшки побелели. В ушах шумело. По плану… Она для него – план. Все эти свидания и ухаживания, комплименты и подкаты – это просто часть какого-то идиотского плана. Я посмотрел на Милу. Она сидела, не двигаясь, лицо её было белым, как бумага, а в глазах – шок, растерянность и боль. Счастье, которое я видел всего несколько минут назад, разбилось вдребезги на мелкие-мелкие осколки. Если бы я только мог их собрать и помочь ей…

– Мил… – начал я, но не знал, что сказать.

Она медленно подняла руку, показав, что ей сейчас не нужно ничего слышать, а потом положила её поверх моего сжатого кулака. Она знала меня слишком хорошо, знала на что я способен, если дело касается тех, кто мне дорог, так что следующая просьба меня ни капельки не удивила.

– Илья, – тихо сказала она, и голос дрогнул. – Только обещай, что ты не будешь с ним драться.

Я смотрел на её лицо: на слёзы, которые она сдерживала из последних сил, на губы, которые дрожали, и чувствовал, как внутри всё закипает. Я не позволю какому-то мудаку обращаться так с моей девочкой, я не пожалею сил, чтобы показать ему, насколько он слабый, раз посмел так поступить.

Она сжала мой кулак ещё сильнее, потом резко отпустила, вскочила со стула и, не оглядываясь, бросилась к выходу.

– Мила! – крикнула Аня.

Но Мила уже выскочила в коридор.

– Я не буду с ним драться, – процедил я сквозь зубы. – Я буду его бить.

Я рванул следом. Отодвинул стул, едва не уронив его, вылетел в коридор и огляделся. Пусто. Только где-то вдалеке хлопнула дверь. Я побежал к лестнице – никого, заглянул в женский туалет – пусто, на площадке между этажами – ни звука. Я стоял, тяжело дыша, и сжимал кулаки. Желваки ходили ходуном. В голове только крутились слова: «по плану», «аккуратно и медленно», «чтобы верила». Вот же сукин сын!

– Илья! – в коридор выбежал Андрей, за ним Аня и Никита. – Ты видел куда она побежала?

– Нет, – выдавил я.

Аня смотрела на меня испуганно, Андрей – хмуро, Никита стоял позади, не зная, куда деться.

– Я проверю около гардероба и на выходе, – сказал Андрей. – А вы ищите на этажах, она не могла так быстро далеко уйти.

Я кивнул и побежал к другой лестнице. Сердце колотилось где-то внутри, уже болели челюсти от того, насколько сильно я сжимаю их от гнева. Я перепрыгивал через ступеньки, заглядывал в каждый коридор, в каждую открытую дверь. Нигде.

На третьем этаже я остановился, перевёл дыхание. Достал телефон, набрал её номер. Гудки, длинные, пустые. Сбросила. Я набрал снова – сбросила. Третий раз – сбросила.

Я убрал телефон и прислонился к стене. Мысли путались. Я вспомнил, как она смотрела на меня перед тем, как убежать. Как её пальцы сжали мой кулак. Как она сказала: «Обещай», а я не смог пообещать, потому что этот Влад должен пожалеть, что он вообще родился.

– Илья! – голос Андрея раздался снизу. Я спустился на первый этаж, он стоял у выхода, рядом с охранником. – Она убежала, – сказал Андрей. – Охранник говорит, что видел девушку, по описанию похожую на нее.

– Твою мать! – крикнул я и тут же извинился, потому что охранник посмотрел на меня с осуждающим взглядом.

– Найдём, – сказал Андрей, хлопнув меня по плечу. – Обязательно найдём, не переживай.

Я посмотрел на него и снова сжал кулаки.

– Мы не знаем, где сейчас Милка, но где Влад… – неторопливо сказал я. – Ты со мной?

– Спрашиваешь еще, – ответил Андрей. – Она моя сестра и я не позволю какому–то придурку обижать ее.

***

К раздевалке я шел медленно, но каждый шаг отдавался в висках тяжёлым, глухим стуком. Андрей шел рядом, я чувствовал его напряжение, слышал, как тяжело он дышит. Мы зашли в раздевалку. Влад стоял у окна, листал телефон и выглядел так, будто ничего не случилось. Он поднял голову и увидел нас. На его лице мелькнуло недоумение, потом – что-то похожее на тревогу.

– Илья? Андрей? Вы чего?..

Я не ответил, подошёл ближе, остановился в шаге от него.

– Выйдем, – сказал я тихо, но так, что он не посмел отказаться.

Влад перевёл взгляд с меня на Андрея, потом обратно, попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.

– Куда? У нас же тренировка…

– Выйдем, – повторил я.

Он не стал спорить. Мы прошли по коридору в сторону туалета, туда, где не было камер. Андрей шёл сзади, не давая Владу повернуть назад.

– Что случилось? – Влад остановился, пытаясь выглядеть спокойным. – Вы какие-то странные.

Я развернулся к нему. Внутри всё кипело, но я заставил себя говорить спокойно, чтобы он понял каждое слово.

– Я всё знаю, – сказал я, чувствуя, как голос срывается на рык. – Твой план, твои разговоры с папочкой, как ты собрался её использовать для какого-то там своего тупорылого плана. Всё.

Влад попытался отступить, но упёрся спиной в стену.

– Илья, ты не так понял, – заговорил он быстро, но в голосе уже слышалась паника. – Это не то, что ты думаешь…

Я не стал слушать. Удар пришёлся в живот – сильный, резкий. Влад охнул и согнулся, но я подхватил его за грудки, выпрямил и прижал к стене.

– Не то, что я думаю? – процедил я. – А что я должен думать, когда ты говоришь, что с ней надо «аккуратно и медленно, чтобы верила»? Что она для тебя – игрушка?