Мы шли по служебному коридору. Сотрудники оборачивались. Кто-то узнавал меня и открывал рот, но не решался спросить. Кто-то узнавал Громова и сразу отводил взгляд. В одном из боковых кабинетов я увидела Семёнова. Он стоял с папкой в руках и смотрел на меня так, будто увидел призрак, вернувшийся с больничного с личным оборотнем.

- Светлова? - выдохнул он.

Я остановилась.

Громов тоже остановился. Семёнов побледнел ещё сильнее.

- Семёнов, - сказала я. - Степлер жив?

- Что?

- Степлер, спрашиваю, жив?

- Да.

- Берегите. В наше время стабильность редка.

Он кивнул. Кажется, не понял ничего. Но это было даже хорошо. Не всем нужно понимать сразу.

Мы пошли дальше.

Кабинет Маргариты Павловны находился в конце коридора регистрационного отдела. Я знала этот путь ногами. Сколько раз ходила туда с отчётами, актами, исправленными формами, объяснениями, почему база снова не сохранила вложение, почему заявитель оборотень не может подписать документ человеческой подписью в фазе частичного обращения, почему Семёнов опять потерял степлер, хотя степлер лежал у него под папкой. Обычная работа. Обычная жизнь. И вот теперь каждый шаг по этому коридору казался возвращением в место преступления.

У двери стояла Динина кружка.

Я остановилась.

Глупо. Просто кружка. Белая, с облупившейся надписью «Не трогай мой кофе, и я не трону твою душу». Дина оставляла её где попало, потом искала и обвиняла отдел в кружечной мафии. Сейчас кружка стояла у стены рядом с кабинетом Маргариты, пустая, с засохшим кофейным следом. И мне вдруг стало так зло, что пальцы здоровой руки сжались. Дина была в доме, живая, но с чужим браслетом, потому что полезла в архивные запросы. А Маргарита, возможно, сидела за этой дверью и всё ещё думала, что она начальница, а я - младший специалист, которого можно послать за бумажкой.

- Лиза, - сказал Громов тихо.

- Я знаю.

- Дыши.

- Не командуйте.

- Совет.

- Ваши советы…

- Звучат как приказы.

Я посмотрела на него и неожиданно успокоилась. Совсем чуть-чуть. Достаточно, чтобы не распахнуть дверь ногой. Хотя очень хотелось.

Орлов приложил пропуск. Дверь оказалась заперта изнутри. Он постучал.

- Маргарита Павловна. Откройте.

Тишина.

Потом за дверью что-то шуршало. Бумага. Быстро. Слишком быстро.

Громов наклонил голову.

- Она уничтожает документы.

Орлов достал универсальный ключ.

- Отойдите.

- Подождите, - сказала я.

Он посмотрел на меня.

Я шагнула к двери и постучала сама. Три раза. Как раньше, когда приходила с отчётами.

- Маргарита Павловна, это Светлова. Откройте. Или Громов откроет сам, и вам не понравится ремонт.

За дверью стало совсем тихо.

Потом щёлкнул замок.

Маргарита Павловна стояла у стола. Всё та же: аккуратная укладка, очки на цепочке, серый жакет, строгий рот. Только лицо было не таким, как обычно. Без служебной усталости, без раздражения старшего сотрудника на младших, без привычного «Светлова, вы опять не туда прикрепили файл». В лице был страх. Хорошо спрятанный. Но после Мертина, Виктора, архивов и Громова я уже немного научилась видеть, где люди прячут страх.

На столе перед ней лежали папки. Одна была раскрыта. Несколько листов уже отправились в маленький служебный уничтожитель у стены. Машинка тихо жужжала, доедая бумагу.

- Елизавета Андреевна, - сказала Маргарита Павловна.

Никогда раньше она не называла меня так полностью. Обычно - Светлова. Иногда - Елизавета, если хотела звучать почти по-человечески перед выговором. Елизавета Андреевна прозвучало как попытка поставить между нами чужую вежливость вместо старой власти.

- Маргарита Павловна, - ответила я. - Какой приятный сюрприз. Вы на месте. А я уже боялась, что вас тоже случайно отправили в специзолятор на десять минут.

Громов за моей спиной не издал ни звука. Но я чувствовала, как ему понравилась фраза. Или не понравилась, потому что он представил. В его случае это почти одно и то же.

- Я занята служебными материалами, - сказала она. - У вас нет допуска находиться здесь с посторонними.

- Посторонний - это Роман Владимирович? - спросила я.

Она мельком посмотрела на Громова. И тут же отвела взгляд. Очень быстро. Слишком быстро.

- Лицо с красным уровнем риска не должно находиться в регистрационном отделе.

- А младший специалист не должен активировать родовой контур альфы через подстроенный маршрут, - сказала я. - Но вот мы все здесь, удивляемся несовершенству регламентов.

Маргарита побледнела на полтона.

Орлов вошёл следом за нами и закрыл дверь.

- Уничтожитель выключить, - сказал он.

- Вы не имеете права…

Громов сделал один шаг.

Уничтожитель Маргарита выключила сама.

Я подошла к столу. Не вплотную. Между нами всё ещё лежали папки, документы и десять лет чужих преступлений, которые так удобно прятались в обычных кабинетах. На краю стола лежал распечатанный маршрутный акт. Я узнала свою фамилию. Светлова Е.А. Северный контур. Доставка пакета. Низкий риск резонанса.

- Вы подписали, - сказала я.

Маргарита молчала.

- Вы знали, что я иду к Громову не просто с документами.

- Я знала только то, что мне было положено знать.

- Какая удобная фраза. Её дают на курсах для людей, которые потом говорят «я просто исполнял распоряжение»?

Она подняла подбородок.

- Светлова, следите за тоном.

И вот тут я чуть не рассмеялась.

Правда.

Не зло даже. Почти весело. Мы стояли в кабинете, где она уничтожала документы о моей подставе, за моей спиной был альфа, которого она помогла вывести из клетки через мою кровь, Бюро трещало от Мертина, отец оказался убит Виктором, реестр настоящих связей я только что уничтожила в контурной капсуле, а Маргарита Павловна всё ещё пыталась вернуть меня в старую интонацию: Светлова, следите за тоном.

- Нет, - сказала я.

Она моргнула.

- Что?

- Не буду. Больше не буду следить за тоном так, как вам удобно. Я пришла спросить: кто дал вам приложение о парной вероятности? Виктор? Мертин? Или вы сами давно работали с архивными шлюзами?

Её глаза дрогнули.

Громов это увидел. Орлов тоже.

- Я не понимаю, о чём вы.

- Понимаете. И вот сейчас у вас есть очень маленький шанс не превратиться из моей бывшей начальницы в следующий пункт нашего списка людей, которые думали, что бумага всё спрячет.

- Вы угрожаете сотруднику Бюро?

- Нет, - сказала я. - Угроза стоит за мной и пока молчит, потому что я попросила.

Громов тихо вдохнул. Не рычание. Почти смех. Маргарита посмотрела на него и снова побледнела.

- Я не знала, что будет кровь, - сказала она быстро.

Вот.

Первый кусок.

- Но знали, что вероятность есть.

- Мне сказали, что это проверка. Что Громов всё равно не выйдет. Что контур повреждён и нужен внешний раздражитель для диагностики. Вы были подходящим сотрудником: низкий магический фон, родственная линия без активной регистрации, доступ к регистрационным документам…

- Подходящим сотрудником, - повторила я. - Как степлер. Или папка.

- Я не знала, что вас оставят с ним!

Громов сделал ещё один шаг. Воздух в кабинете сжался.

- Осторожнее, - сказала я ему, не оборачиваясь.

Он остановился.

Маргарита смотрела на нас уже иначе. Не только со страхом. С пониманием. Она увидела, что он действительно остановился. По моему слову. И это, кажется, напугало её сильнее, чем если бы он ударил по столу.

- Кто сказал? - спросил Орлов.

Она молчала.

- Маргарита Павловна, - сказал он уже служебным тоном. - У нас есть доказательный фрагмент с вашей подписью и подтверждением Виктора Сергеевича. Если вы сейчас не дадите показания добровольно, вас заберут как соучастницу.

- Вы думаете, он позволит? - спросила она. Голос сорвался. - Вы думаете, Виктор позволит мне говорить? Вы вообще понимаете, с чем связались?