- Я не решил, что тебе опасно.

- Решили.

- Я увидел.

- И сразу начали командовать.

- Да.

- Вот видите.

Он встал. Медленно, но всё равно встал. Я сразу заметила. Конечно, заметила. Ненавижу, что уже замечаю, как он двигается после ранения, где придерживает плечо, где делает вид, что не придерживает.

- Сядьте, - сказала я.

Он остановился. Посмотрел на меня.

- Ты злишься на отца, а командуешь мной.

- Удобная переадресация.

- Заметил.

- Сядьте. Это не забота, это пункт правил.

- Конечно.

Он сел обратно. Я отвернулась, чтобы он не увидел, как у меня дрогнули губы. Потому что я действительно злилась. На отца. На него. На всех. Но когда он сел, стало чуть легче. И это было уже совсем нечестно.

В коридоре послышались шаги, затем осторожный стук по открытой двери.

- Можно? - спросил Орлов.

- По моим новым жизненным обстоятельствам, видимо, всем можно, - сказала я.

Орлов вошёл. Вид у него был не лучше нашего: небритость, усталые глаза, форма помята, но собранность на месте. За ночь он, кажется, превратился из лейтенанта изолятора в человека, который теперь отвечает за два биологически и юридически несовместимых бедствия: меня и Громова.

- Инесса Марковна на связи через десять минут. Савельев требует осмотреть Громова. Павел Игоревич требует подписать утренний протокол состояния.

- Павел Игоревич когда-нибудь спит?

- Не думаю.

- Он человек?

- Юрист.

- Логично.

Орлов заметил книгу в моих руках.

- Что это?

Я протянула ему книгу, но Громов резко сказал:

- Не трогать.

Орлов замер.

- Почему?

- Сообщение проявилось на странице. Может реагировать на кровь, тепло, контакт, статус допуска. Пока смотрим без рук.

Орлов подошёл ближе, прочитал. С каждой строкой лицо его становилось серьёзнее.

- «Ключ больше не у меня», - повторил он. - Значит, вчерашний запрос точно не от вашего отца.

- Или от него, но не добровольно, - сказала я.

Орлов посмотрел на меня. В глазах мелькнуло сочувствие, и мне сразу захотелось его выгнать. Сочувствие утром действует хуже горьких капель: вроде помогает, но принимать невозможно.

- Мы проверили логи, - сказал он. - Запрос через ключ Андрея Светлова шёл не из центральной системы Бюро.

Громов напрягся.

- Откуда?

- Через старый внешний шлюз. Такие использовали до реформы контуров лет десять назад. Сейчас они должны быть отключены.

- Но не отключены, - сказала я.

- Да. И адрес запроса маскировался. Павел Игоревич поднял первичные следы, но без доступа старшего уровня не вытянет больше. Инесса Марковна запрашивает.

- Виктор Сергеевич знает? - спросила я.

Орлов помолчал.

- О книге - нет. О запросе - формально да. О маршруте - знает, что вы размещены на защищённом объекте. Точный адрес ему не передавали.

- Он будет в бешенстве, - сказала я.

- Уже.

- Приятная новость.

Громов взял книгу обратно и положил на стол.

- Он связан с внешним шлюзом?

- Пока нет доказательств, - сказал Орлов.

- А признаки?

Орлов посмотрел на меня, потом на Громова.

- Виктор Сергеевич вчера требовал вернуть вас в изолятор сразу после запроса. Если бы его решение прошло, Светлову разделили бы с вами для медицинского контроля.

- И меня можно было бы увести через глушитель контура? - спросила я.

- Возможно.

- Обожаю слово «возможно». Оно стало главным героем моей жизни.

Громов смотрел в сторону окна, но я видела, как у него на скуле дёрнулась мышца. Он злился. Тихо, опасно, без внешнего шума. Я уже начинала различать его виды злости. Та, что была сейчас, не про вспышку. Про список. Про имена, которые он запоминает.

- Не надо, - сказала я.

Он перевёл взгляд на меня.

- Что?

- Не надо делать такое лицо.

- Какое?

- Будто вы уже решили, кого будете ломать.

Орлов издал звук где-то между кашлем и вздохом.

- Я ничего не решил, - сказал Громов.

- Врёте плохо.

- Учусь у тебя.

- У меня не этому учатся.

- А чему?

- Как не умереть от нервов и всё равно язвить.

- Полезный навык.

- Запишитесь в очередь после Барсика.

Кот, услышав своё имя, высунул морду из-под покрывала, внимательно посмотрел на всех присутствующих и снова исчез. В отличие от нас, он, кажется, сделал правильный выбор: участвовать в этом сюжете минимально, пока не предложат еду.

Орлов оставил нас на пару минут, чтобы привести Инессу Марковну по защищённой связи. За эти пару минут я успела умыться холодной водой в маленькой ванной напротив, испугаться собственного отражения, найти в сумке расчёску, проиграть ей бой с волосами и вернуться в комнату с лицом человека, который готов к новым катастрофам, но только потому, что старые ещё не закончились. Громов, конечно, успел не только не лечь, но и снова начать изучать книгу.

- Вы из тех пациентов, которых надо привязывать к кровати? - спросила я.

- Пробовали.

Я застыла с резинкой для волос в руке.

Он не поднял глаз.

- Шутка плохая, - сказал он.

- Это была шутка?

- Почти.

- Ужасная.

- Предупреждал, что давно не практиковался.

Я подошла и молча забрала у него книгу.

Он поднял бровь.

- Что?

- Савельев сказал отдыхать.

- Чтение не драка.

- В вашем исполнении всё потенциально драка.

- С книгой?

- Если книга отца, тайное сообщение, первый замок, кровь, память и зверь - да, с книгой тоже.

Он откинулся в кресле.

- Командуешь.

- Слежу.

- Звучит одинаково.

- Привыкайте.

- Семь дней?

- Начнём с сегодняшнего утра.

В этот момент в комнату вошёл Орлов с планшетом связи. На экране появилась Инесса Марковна. Даже через видеосвязь она выглядела так, будто уже успела кого-то разнести на три служебных уровня и теперь выбирает следующую жертву. Фон за её спиной был нейтральный, серый, возможно, кабинет в изоляторе или Бюро. Но лицо говорило больше любого фона: ночь у неё тоже была не для сна.

- Покажите страницу, - сказала она без приветствия.

Я аккуратно подняла книгу перед камерой. Инесса Марковна читала долго. Очень долго. Потом попросила приблизить нижнюю часть страницы, потом верхнюю, потом корешок. Павел Игоревич, возникший рядом с ней на экране, выглядел так, будто последние два часа провёл внутри документов и теперь не уверен, как выйти обратно.

- Чернила? - спросила Инесса Марковна.

- Проявились перед рассветом, - сказал Громов. - До этого страницы были пустыми. Реакция могла быть на стабилизацию связи, сон гаранта или поднятие части контура дома.

- Или на всё сразу, - добавила она. - Елизавета, вы касались страницы после проявления?

- Нет. Громов предупредил.

- Хорошо.

- У меня так редко хвалят за то, что я ничего не сделала.

- Сегодня это действительно достижение.

Я решила не обижаться. Возможно, она была права.

Инесса Марковна перевела взгляд на Громова.

- «Первый замок - кровь». Очевидно, активация в изоляторе. «Второй - память». Вероятно, следующий этап связан с Елизаветой или с Андреем Светловым. «Третий - зверь». Это может касаться тебя.

- Или моего зверя, - сказал Громов.

- Именно.

- А можно я напомню, что я человек и мне не нравится быть первым замком? - спросила я.

- Вы не замок, - сказал Павел Игоревич с экрана. - Скорее ключевой носитель.

- Павел Игоревич, вы удивительно быстро научились говорить хуже.

- Простите.

- Вот теперь узнаю.

Инесса Марковна продолжила, будто нас не было:

- Фраза «не позволяй Грому выбирать вместо тебя» важна. Андрей знал, что если связь сработает, Роман попытается закрыть вас собой и взять решение на себя.

Я посмотрела на Громова. Он не отрицал. Даже не пытался.

- А фраза «не позволяй Бюро выбирать за тебя»? - спросила я.

- Значит, он не доверял Бюро, - ответила Инесса Марковна.