— Пока консультироваться нет необходимости. Надо вначале обдумать. А как родители, знакомые, да и чиновники во Владимире реагировали на случаи столь высокой инициации? — поднял глаза император Николай Петрович.

— Случаи, нечастые, резкого взрывного роста магической силы у инициируемых бывают. Обычно это называют красивым словосочетанием «зов предков» и считают, что такая аномалия возникает путём накопления в течение нескольких поколений, чтобы выплеснуться в наиболее достойном потомке. Так что все записывают высокие показатели себе в заслугу, или считают это подтверждением хорошей «породы», — сухо улыбнулся главный канцелярист.

— Благодарю Вас и ваших сотрудников за эффективную работу. Ко второму апреля, Дню тайной канцелярии, заблаговременно подайте списки на награждение.

— Искренне признателен Вашему императорскому величеству за высокую оценку канцелярии, — ответил, низко поклонившись, поднявшийся начальник.

Когда чиновник вышел, император вновь придвинул себе папку, в течение нескольких минут перечитывал страницу со списком инициировавшихся друзей Андрея Первозванова, потом встал, постоял у окна, глядя на зимний двор Кремля и повернулся к сыну: — С каждым разом доклады об Андрее всё чудесатее и чудесатее[27]. А ведь тайная канцелярия только-только копать начала. Что дальше-то будет?

Москва. Дом графов Гефтов.

Моя машина въезжает в знакомый двор, и Николай Артурович вместе с Артуром, супругой и детьми выходят меня встречать.

Опа! Как здорово! Февраль — учёба началась, и я думал, что Артура в этот раз не будет. Проходим в дом, традиционное кофечаепитие: они кофе, я чай.

После получасовой беседы Николай Артурович говорит, что нам пора ехать, иду в комнату Артура, там переодеваюсь в арестантскую робу и фуфайку, беру шапку. По коридору переходим в гараж и увидев меня в таком прикиде, генерал Гефт восхищается: — Какой лук[28]! Причёска длинновата для такого образа. А так — хоть сейчас на нары. И пять лет без права переписки в придачу.

Втроём смеёмся. Я развожу руками: — Ну, от тюрьмы и от сумы…

— Андрей, едешь между сиденьями. Я там для тебя место оборудовал. По дороге всё объясню.

Ну, по приказу генерала заключённый должен лететь пулей, обгоняя собственный визг. Укладываюсь между креслами, благо там выровнено, постелены матрасы и лежит покрывало.

Выезжаем со двора, Николай Артурович поясняет: — В этом районе расположены дома нашей службы; камер и прочих средств нашпиговано много; в твой прошлый приезд тебя сопровождала машина, вроде бы обычного гражданина, но с хитрой пометкой, не дающей её полностью пробить по базам. Думаю, это главное разведуправление нашей армии пытается за что-то зацепиться, чтобы реабилитироваться, так как они считают, что информацию по магическим устройствам мы добыли где-то за рубежом. Ну и ищут подходы ко мне и контакты отрабатывают. Так что моя семья сейчас занимается реализацией легенды прикрытия — через полчаса Артур выскочит из дома до ближайшего магазина, купит что-то и вернётся домой. И дежурная группа от военной разведки будет считать, что ты по-прежнему в доме и общаешься с нашей семьёй, а та машина что едет за нами, пребывать в уверенности, что я в автомобиле один и близко к нашему полигону не подъедет. Я бы и пораньше испытания организовал, но там снегу навалило — несколько дней расчищали.

— Понятно, — отвечаю я, не вылезая из-под пушистого покрывала.

Слышу, что мы притормозили, Николай Артурович зашуршал бумажником, видимо, показывая документы, сказал какую-то бессмысленную фразу про настольную лампу, и автомобиль снова тронулся. Останавливаемся. Генерал Гефт выходит, через минуту возвращается, въезжаем в какое-то тёмное помещение, включает свет, гремит воротами и обращается ко мне: — Ну всё. Можешь вылезать. Нам туда.

Проходим в дверь, начинаем подниматься по лестнице, этажей пять-шесть, не меньше. Николай Артурович останавливается, я жду его действий. Он нажимает какую-то кнопку, отрываются жалюзи и через большое окно я вижу лес, прочерченный прямой, как стрела, дорогой.

— Там, — показывает генерал Гефт рукой куда-то вдаль, — на расстоянии больше полутора километров, красная крыша. Под ней опоры, где установлены два больших шара — полуметровых. Через каждую четверть километра на просеке установлены столбы с красным верхом в середине. Видишь?

Я киваю — вдалеке какой-то красный треугольник виднеется.

— В перископ посмотри!

Ух ты! Точно — в помещении наблюдательного пункта стоит несколько перископов, направленных на лес под разными углами.

— Вот в тот перископ виден большой участок боковой просеки, а в этот — перпендикулярной, — поясняет Гефт. — Вдоль дорог, по просекам уложены заряженные шарики. При срабатывании из них выбьет магическую силу, а ты потом определишь, какие из шариков пустые и узнаем расстояние, на которое действует волна. Ты будешь смотреть глазами и опишешь мне, как ты умеешь, — Николай Артурович смеётся, изображая руками, как я кручу пальцы, изображая магические потоки.

— Готов? — спрашивает он.

Отвечаю: — Всегда готов!

— Ну, погнали наши городских! После того, как я нажму на кнопку, шар сверху должен упасть на второй через десять секунд.

Киваю головой. Жду. Наверное, чуть попозже прошла команда, но, может быть и нет: когда напряжённо ждёшь, время идёт по-другому. Картина, как и всегда при испытаниях «магических штучек», фантастическая: при срабатывании магических шаров разноцветный поток элементов начал расширяться во все стороны, образуя сферу. По кромке сфер клубились ленты, полосы, иглы и звёздочки, сама сфера переливалась всеми цветами радуги, как мыльный пузырь, периодически вспыхивая короткими фейерверками по всей поверхности. Соприкасаясь с титановыми шариками, она выбивала из них яркий столб из магических элементов, и подхватывала их, встраивая в сферу. Мне показалось, что сфера постепенно тускнела и становилась не такой яркой, как вначале. Она стала почти белой, как туманное молоко, в магическом зрении лес сквозь неё казался подёрнутым утренним туманом. И вдруг туман стал уплотняться, сгущаться и неожиданно по его поверхности побежали яркие огоньки и молнии, сфера вновь забурлила и как будто получив толчок, снова засияла и стала расширяться, словно и не спадала перед этим! Яркие лучи магической энергии, ленты и полосы вьются по её поверхности, летят, выбивая новые порции магии из титановых шариков… а потом всё заканчивается — сфера окончательно тускнеет и гаснет: быстро, как при испытаниях в прошлом году.

Пока я любовался на разлёт магический сферы, Николай Артурович терпеливо ждал: он-то ничего не видел.

Рассказываю ему, что видел и сам смеюсь: я сразу же начинаю изображать руками сферу, а пальцами рисовать «волны» на её поверхности. А ещё — надуваю щёки и со звуком «пух-пух» выстреливаю воздух, чтобы изобразить второй «рывок» магической сферы.

— Сейчас соберут шарики с первых испытаний, уложат новые, установят конструкцию в центре и взорвём ещё раз — констатирует Гефт.

«Ещё раз» взорвали через полчаса. И ещё три раза. Результат всегда был одинаковым.

На вышке мы дождались, пока в автомобиль Гефту загрузят отработавшие титановые шарики и поехали домой.

— Полигон теперь называется «Объект 'Снежинка» — начинает рассказывать мне Николай Артурович, когда мы выезжаем с базы. — Сверху он в самом деле выглядит как трёхкилометровая снежинка: восемь просек под равными углами пересекаются в центре, а на концах ещё дополнительно сделали ответвления, как у настоящих снежинок. А старый полигон — круг на конце одного из лучей снежинки. Легенда прикрытия для полигона — подарок богатого жениха своей невесте. Чисто полюбоваться с вертолёта. Так-то и земля считается его собственностью.

— А вот относительно необычного поведения больших шаров, что ты мне рисовал руками, — генерал Гефт на минуту задумывается. — Больше всего под то, что ты описал, подошло бы определение «вторичная детонация». Но дома ещё порисуем. К тому же в обычном, не магическом мире, для вторичной детонации должно откуда-то новое взрывчатое вещество появиться, чтобы было чему взрываться. А тут — попробуй пойми.