Выходим из здания, садимся в гольф-машины и едем. Оказалось, не на гольф-поле, а к скале, в которую упирается дорога. Мы ещё едем, когда большой кусок скалы начинает отползать в сторону, открывая грот: я даже привстал от удивления, ну и чтобы лучше увидеть.

Саша смеётся: — А представь, какое впечатление это на меня произвело? Мне же тринадцать лет было.

Не меньше сотни метров проезжаем по извилистой дороге в скале и попадаем в огромную пещеру. Убранство соответствующее — фонари в виде факелов, бронзовые фигуры рыцарей в рост человека, колонны. В центре пещеры небольшое озерцо, из которого вытекает ручей и теряется в скале. По лестнице поднимаемся в комнаты, вырубленные вдоль пещеры в два этажа. Пещера стала единственным местом, где я рассмеялся: глядя на Костю и Марка, у которых глаза округлились от удивления и челюсти отвисли, удержаться было невозможно.

— Сейчас-то я уже понимаю, что напрасно озвучил крымчанам свою детскую мечту о «пещере Али-бабы»: они столько денег вбухали в этот подарок, — с сожалением разводит руками цесаревич.

Возвращаясь из пещеры, проезжаемся по территории. Сразу видна женская рука — очень много уютных местечек: небольшие прудики и фонтаны; беседки, увитые плющом; скульптуры…

Александр приглашает всех в столовую, оформленную под помещение на корабле — большие круглые окна, отделка деревом. По центру круглый стол с контейнерами, чтобы каждый мог набрать что нравится.

Саша водит руками: — Много рыбы в меню, всё местное.

Моя команда, конечно, немного дичится и чувствует себя скованно в присутствии члена императорской семьи. Поэтому, поев, цесаревич меня приглашает на прогулку и сообщает, что в гостиной находятся специалисты по всем отраслям дворцового хозяйства и у кого есть необходимость, могут после обеда с ними переговорить. Мы с ним идём к берегу, точнее, большому ангару

— Здесь моя яхта зимой хранится и подводная лодка, — показывает цесаревич на входе в ангар. Чувствуется, что цесаревич любит свои корабли: перед тем как подняться на яхту, он нежно погладил рукой её борт; а сама экскурсия заняла не меньше часа. Проходим на пирс, идём по нему до конца — там построена красивая квадратная беседка, и Александр несколько минут с грустью смотрит на море, расстилающееся перед ним…

Крым. Дворец Андрея Первозванова.

Алаверды: следующее утро, встречаю вертолёт с цесаревичем. Переезжаем во дворец. В гостиной представляю персонал, после чего Александр обходит дворец, периодически в удивлении покачивая головой: — Неплохо живут наши князья, — шутит он. — Не Ливадия, конечно, но здесь что-то близкое к готическому стилю и выглядит впечатляюще. Там, где я бывал в гостях, дворцы поскромнее. Мне понятнее стала твоя обеспокоенность о цене содержания поместья. Как там говорится: если хочешь разорить государство — подари ему авианосец. Ты же в туристических вопросах хорошо разбираешься — может, помимо санатория его ещё и для туризма использовать?

Обсуждаем финансы и Саша, на удивление, оказывается неплохо в них подкован. Выходим на берег, и цесаревич удовлетворённо качает головой: — И пляж здесь неплохой.

Отвернувшись от моря, и направляясь к дворцу, цесаревич меняет тему: — Да, слушай. Я ещё прикинул по поводу твоего дворянства: у тебя состояние приличное, в том числе деревня, там жителей много. У нас самый распространённый способ получения дворянства: набирают взвод, отправляют его армию на год. И владетелю поселения через три месяца присваивается не просто дворянство, а сразу титул барона.

Я отрицательно качаю головой: — Не хочу, чтобы за мой титул кто-то другой кровь проливал. Я дворянство сам выслужу. Своими делами и заслугами. А не выслужу — и ладно. Вон в нашей группе учится Никифор Воронихин, семья которого занимается мебелью. Никаких титулов нет, а человек достойный. Так что можно не особенно переживать, у меня весной стройки развернутся; мне переживаний с ними хватит.

Цесаревич поддерживает. — Тебе видней. Ещё об одной теме: я вчера посмотрел акты по твоей непрошедшей инициации. Извини, в самом деле не знал. Удивительно. Знаешь, думаю, можно будет попробовать один вариант, когда к нему всё будет готово: ведётся разработка специальных шариков из хитрого сплава на основе титана, внутри которых заключена магическая энергия. Я их видел, но подержать не дали, так как окончательно не сертифицировано. Наши военные сейчас опробуют их в боях. Если такой полый шарик взять в руки, то магия из него поступает в человека. Когда их доделают, я выпрошу комплект для себя, и ты попробуешь: может, станет толчком для инициации? Но это реально серьёзная военная тайна.

Я замираю и останавливаюсь Саша останавливается рядом. Я, прикусив губу, сомневаясь и отрицательно покачивая головой, всё же решаюсь: — Я тебе тоже открою военную тайну. Но реально — никому…

Александр удивлённо смотрит на меня, похоже, оторопел маленько, но произносит: — Честью клянусь.

Я слегка прикрываю глаза, вдыхаю: — Я эти шарики чуть не каждый день в руках держу. Я их разработал. Лечил с их помощью поначалу, а потом для них и другое применение нашлось — военное. Меня император орденом наградил как главного конструктора.

Саша с минуту не мог произнести не слова…

Москва. Кремль.

Наследник престола Владимир Николаевич Романов ещё раз прокрутил на экране компьютера обновлённый график предстоящих встреч и переговоров, в которых будет участвовать старшая дочь — Вера, и отправил его на печать.

Отдав один экземпляр сидевшей рядом дочери, взял маркер и кивнул: — Давай посмотрим, где какие сложности у тебя могут возникнуть и как действовать, чтобы красиво из них выйти.

Вера послушно зашелестела листами, хотя этот график она видела каждый день по несколько раз — при каждом внесении изменений ей присылали обновлённую версию.

Уточнив график, наследник перешёл к собственности, передаваемой Вере: — По приданому небольшие изменения есть: мы с дедом решили, что раз уж выбрали Волгу как водную магистраль, к которой будет привязана вся недвижимость, что с тобой в Индию уйдёт, то и лес лучше выделить в непосредственной близости от реки, чтобы легче было его вывозить на юг. В результате всё завязалось: конный завод с пастбищами, полезные ископаемые, льнозавод и территории под посевы льна, лесные участки. Запомни: овец надо стричь, а не спускать с них шкуру. Тоже и твоё имущество: из него можно за пять лет выжать всё насухо и собственность станет убыточной. А если хозяйствовать рачительно, то не только на твой век, но детям и внукам с лихвой хватит. С теми же лесами — там территория огромная, но дурное дело не хитрое — за семь-десять лет можно всё вырубить, а потом вместо леса будет валежник и кустарник. А если за лесом ухаживать, поделить делянки на пятьдесят, а лучше семьдесят лет ровными участками, и после вырубки новый насаживать, то лес будет вечным. Так же и со льном — севооборот никто не отменял, тем более, что в севообороте клевер и картофель, а он — самое то для коней. Хозяйства, что тебе отойдут, все крепкие, персонал — опытный. Береги и людей, и землю. А мы всегда помочь готовы.

— Драгоценностями, мехами и прочими женскими штучками, что ты с собой увезёшь, бабушка и мама занимаются, — продолжил наследник. — Но ты у меня девочка умная и понимаешь, что любое колье, серёжки и браслет можно отдать в залог, а потом назад выкупить. Или заказать ещё лучше. А если ты продашь конезавод, то новый хозяин в него может влюбиться и тогда ни за какие деньги не вернёшь. Это тем более касается земли, особенно если она хлеборобу, или там, руководителю агрохолдинга хорошо в его комплекс или в производственные цепочки «ляжет». Так что в случае финансовых трудностей лучше к нам обратись, мы деньги найдём: ты на всю жизнь останешься нам внучкой и дочкой, и дети твои для нас тоже родными будут.

— Поняла, папа. Я всегда это знала и уверена, что могу на вас всех рассчитывать.