Встав на позиции, князь приготовился к стрельбе, и услышав хлопок стартового пистолета, резко вскинул наган, направил его повыше левой брови Первозванова, построил линию из своего прищуренного глаза, прорези на стволе нагана и мушки, выбрал свободный ход курка, замер и нажал на спуск.

Готовясь быть секундантом ещё на первой дуэли Андрея — с Адамом Радзивиллом, Иван Штерич основательно проштудировал дуэльные правила. Но в тот раз его помощь Первозванову не потребовалась — поединщики согласились обойтись нотариусами. Так что сегодня Иван впервые реально выступал в роли секунданта во «взрослом» поединке. И скорее всего, не только взрослом, но и смертельном. Иван не сомневался, что Гедеон знает дуэльные правила на зубок — князья Радзивиллы стрелялись часто, и несомненно, дуэльные порядки и обычаи изучили в совершенстве; Ивану не хотелось попасть перед ними впросак или вообще упустить что-то важное и то, что Гедеон Радзивилл не стал возражать присутствию нотариусов и их параллельной работе, Штерича обрадовало — если он что-то забудет или сделает не так, нотариусы его поправят.

Когда Гедеон Радзивилл сообщил, что князь Ян Кристинович вышел из дворца и скоро будет, Иван вызвал Андрея — нельзя заставлять князя ждать, он это может воспринять как оскорбление. Когда глава рода появился, их поставили неподалеку друг от друга и Гедеон, как старший по возрасту из секундантов, задал вопрос о возможности примирения. Оба дуэлянта отрицательно покачали головами и подтвердили словами, что на мир они не настроены. Вручив пистолеты и распределив позиции, секунданты с помощью нотариусов развели поединщиков по точкам стрельбы.

Иван встал рядом с нотариусом, наблюдавшим за князем Радзивиллом.

Штерич в напряжении ждал хлопка стартового пистолета и когда он прозвучал, увидел, как Ян Кристинович быстро вскинул руку.

Сливаясь в один, прогремели два выстрела…

Как опытный военный, Иван Штерич следил за рукой князя, и смог увидеть, что она слегка дёрнулась при выстреле — отдача повела её немного в сторону и вверх.

Иван замер, не в силах посмотреть в противоположную сторону, туда, где стоял Андрей Первозванов: князь Радзивилл был одним из лучших стрелков Москвы и Штерич знал, что доселе Ян Кристинович не мазал.

Москва. Возле дворца князей Радзивиллов.

– Андрей Андреевич, Вы состоянием сестрорецкого изделия удовлетворены? — повторяет нотариус для меня вопрос, который он только что задавал князю Яну Радзивиллу. Я уже привык, что некоторые нотариусы стараются не употреблять «неприятных» терминов, поэтому часто заменяют их эвфемизмами. Вот и сейчас вместо слова «наган» звучит вполне нейтральное «сестрорецкое изделие».

Киваю головой, отвечаю: — Пистолетом удовлетворён.

– Пройдёмте к флажку, — приглашает он меня. Вновь, вместо «позиции для стрельбы» звучит весёленькое «флажок».

В сопровождении нотариуса и Гедеона Радзивилла занимаю место для стрельбы и жду сигнала для начала поединка.

Слышу крик нотариуса, стоящего в середине дистанции: — После хлопка разрешается сближение и стрельба!

Я даже не смотрю на него, сосредоточив взгляд на князе Радзивилле. Расслабиться. Успокоиться. Есть я и есть он. Пистолет и цель. Мир исчез — остался только узкий коридор между деревьями и кустами с целью на противоположном краю, ярко подсвеченном фонарём… Слышу хлопок стартового пистолета, который в холодном сухом воздухе разлетается по округе; мгновенно, гораздо быстрее чем на дуэли с Адамом, выбрасываю руку в горизонтальное положение, замираю, и соединив мушку с целью, нажимаю на курок. Выстрел бьёт по ушам, рука дёргается от лёгкой отдачи от нагана. Прислушиваюсь… Мне показалось, что вслед за моим выстрелом прозвучал ещё один, или я отражение звука моего выстрела принял за стрельбу противника.

Вижу, что князь Радзивилл упал. Ближайший нотариус отчётливо и громко произносит: — Андрей Первозванов выстрел произвёл.

Эхом ему отвечает нотариус, стоящий ближе всех к князю: — Ян Радзивилл выстрел произвёл. Ян Радзивилл упал. Дуэль завершена. Секунданту и врачам подойти к князю Радзивиллу.

Значит, я не ошибся: Радзивилл тоже успел выстрелить. Но всё закончилось… В горле мгновенно пересыхает, как и в прошлый раз меня накрывает лёгкая дрожь. Вроде холодно, но спина и ладони мгновенно потеют. Подскочивший нотариус на мгновение приклеивает на лицо улыбку и забирает у меня пистолет. Я стараюсь держаться, поэтому ровным шагом иду к Ивану Штеричу, который чуть ли не бежит ко мне с противоположной стороны улицы.

Подойдя, он меня обнимает: — Фу, переволновался. Мне показалось, что выстрелы были буквально одновременно и я боялся, что князь в тебя попадёт. Не был уверен, но и в самом деле оказалось, что и Радзивилл стрельнул. Пошли в машину.

На дороге меня встречают Дитерихсы, которые решительно отодвигают операторов с камерами и корреспондента, суетящегося рядом с микрофоном. Прикрывая меня со всех сторон, они усаживают нас с Иваном в мой «Москвич» и машина в сопровождении двух автомобилей охраны, выруливает со стоянки.

Как и после первой дуэли, Иван Штерич всю дорогу разговаривает со мной. Я понимаю, что он отвлекает меня от мыслей о поединке и благодарен ему — скорее всего, не будь его рядом, я бы изводил собственную психику анализом и размышлениями о добре и зле.

Уже на подъезде к дому, Иван интересуется: — У тебя на завтра какие планы?

— Стандартные для воскресенья: коня выездить, с делами разгрестись, что накопились за неделю, к занятиям готовиться. Ну и проблемы с княжеским родом висят, — показываю пальцем за спину. — Так что обязательно завтра съезжу на стрелковую подготовку. И если Радзивиллы и в этот раз промолчат, то через две недели придётся проводить очередную дуэль.

— Им сложно будет кого-то выставить на поединок, чтобы он хотя бы близко был к уровню князя, — Иван скептически поджимает губы. — Ян Кристинович считался в их роду лучшим. И реально лучшим был.

— Было бы хорошо, если бы они на переговоры пошли. Мне даже кровь проливать противно. А уж стреляться со смертельным исходом… все же Божьи творения.

— Я в прошлый раз побоялся твою коллекцию оружия посмотреть — думаю, звякну чем, ты и проснёшься. Может, сегодня? — Иван вопросительно смотрит на меня.

Согласно киваю, понимая, что он просто не хочет оставлять меня одного в квартире после дуэли: — Да, конечно. Если что-то присмотришь из сабель там или сёдел — дам потренироваться.

Снова приходит смс от цесаревича. А следом ещё одна: — Позвонить не могу. Смотрели всем курсом. Удачи. Обнимаю. Александр.

Задумываюсь. С одной стороны, внимание цесаревича, обратившего на меня внимание на награждении, льстит. А с другой стороны: где я — и где он…

Москва. Дворец князей Радзивиллов.

Врачи, прибывшие из семейной клиники Радзивиллов, ждали начала дуэли у ворот, вместе с охраной, и как только прозвучали выстрелы и им дали разрешение, бросились к хозяину. Но увидев князя, всё, что они могли реально сделать — это развести руками: пуля из нагана вошла в голову князя над правым глазом, вышла с противоположной стороны черепа и в связи с этим смерть Яна Кристиновича наступила мгновенно. Тем не менее, они минут пятнадцать изображали суету и «оказание помощи»: Гедеону и другим мужчинам, собравшимся около «раненого», требовалось время, чтобы осознать произошедшее. Князя перенесли в амбулаторию, располагавшуюся в одном из крыльев дворца, подключили к искусственной вентиляции лёгких, поставили капельницу. Гедеон и три его дяди находились постоянно поблизости и лишь через час наследник поинтересовался: — Надежда есть?

Семейный врач отрицательно покачал головой: — Одна на миллион. А князь уже не молод…

— Сообщишь утром результаты, — со скорбью на лице покачал головой наследник.