Куракин правильно понимает, что вопрос направлен к нему, улыбается и отвечает: — Какие-то из занятий можно и пропускать. Никто не контролирует. Это чисто на усмотрение студента. Нас здесь как бы за взрослых и самостоятельных считают. Те же лекции все выкладываются на портал и их можно просматривать, когда удобно. Просто потом на экзаменах для студента лучше, если препод его знает лично. А не только по фамилии. Ну и не весь материал на лекции озвучивается, что-то надо и самому читать

С благодарной улыбкой киваю. Минут через десять наш разговор прерывает очередная гостья — высокая фигуристая девица с короткой чёлкой, которая войдя, удивляется: — Какие-то в этом году экономисты неправильные: что-то вы слишком рослые и по-взрослому выглядите. Я уже подумала, что аудитории перепутала и на третий курс забрела.

Мы все, а особенно Сажин, приосанились.

С очаровательной улыбкой девушка продолжила: — Я Людмила, из спортивного комитета РИДА. Наша академия активно участвует в городских соревнованиях и выставляет свою команду по многим видам спорта. Среди студентов есть спортсмены, являющиеся чемпионами страны и даже мира. Практически каждые выходные что-то проводится. Те, кто пройдёт отбор в команды от академии, на физической подготовке будут тренироваться по отдельному графику, предусмотрены дополнительные занятия и всякие бонусы типа поездок в другие города.

Новые буклеты ложатся на наш стол.

— Жду вас в спортивном комитете, — ещё раз блеснув очаровательной белозубой улыбкой, девушка уходит.

— Вы видели, как она на меня смотрела? — восторженно произносит Сажин. — Только не облизывалась. Наверняка, запала. Надо куда-то записаться, где она тоже участвует и замутить. Ух, какая! Как её найти, а? — с надеждой он смотрит на Куракина.

Яша отвечает: — Посмотри на портале список оргкомитета, там они все с фото. Если нет — то на соревнованиях где-то должна быть или среди участников, или в обеспечении засветиться.

Сажин исступлённо стучит по клавишам и пару минут спустя раздражённо произносит: — Вокруг неё постоянно парни вьются, как мухи вокруг… э… варенья.

Наконец, почти после двух часов ожидания появился и начальник первого отдела.

— Прошу прощения, призывная молодёжь, — начал он свою речь. — С «дипломатами» провозился, очень много у них было дополнительных вопросов. Самое главное, что я хочу до вас довести: вы все военнообязанные, и весь период обучения обязаны проявлять военную бдительность. Следующее — по своему статусу вы приравнены к кандидатам на государственную службу и часть учебного материала относится к категории «для служебного пользования». Её распространение запрещено. И в целом советовал бы почаще держать язык за зубами, особенно в отношении представителей потенциально враждебных государств. И имейте в виду: государство, которое сейчас нам как бы дружественное, в любой момент может стать потенциально враждебным и не менее быстро — враждебным.

Ещё минут пятнадцать особист рассказывал нам о сложной международной обстановке и необходимости в связи с этим осторожно заводить знакомства, особенно с представительницами других государств…

Пока он бубнил о признаках вербовки, Никифор Воронихин шёпотом выдаёт: — Там шпионки с крепким телом // Ты их в дверь — они в окно! // Говори, что с этим делом // Мы покончили давно[7].

Мы негромко прыснули, а начальник особого отдела так и продолжал читать свои записи, не поднимая глаз.

Западная зона локального пограничного конфликта.

— Слабоватый объект на этот раз они для себя выбрали. Да и взвод что-то у них слишком велик для взвода: под сорок человек приехало, — командир батальона майор Генрих Головин, только что «сопроводивший» прибывших к нему «гостей» к линии соприкосновения, задумчиво почесал затылок.

Между тем, «майор Вадим» — командир взвода спецназа, чьё подразделение заняло позицию в селе, бывшем почти полностью за нашими солдатами, и лишь на окраине которого поляки закрепились в бывшей школе, убедился, что штурмовики из батальона Головина покинули участок соприкосновения, приказал готовиться к операции.

Спецназ СВР начал занимать исходные позиции для атаки и прикрытия флангов. Солдаты тут же сняли с транспортной тележки длинный ящик, достали из него трубу, установили её на плоский тяжёлый диск, развели опоры и направили в азимут стрельбы. Поколдовав с прицеливанием, начальник расчёта доложил: — Миномёт к стрельбе готов!

Дождавшись докладов от всех групп о готовности, «Вадим», на самом деле подполковник СВР Василий Дмитриевич Михайлов, подал команду: — Выстрел — произвести!

Мина просвистела и упала неподалеку от вражеских укрытий — как раз посередине между крыльями школы.

— Отклонение от точки прицеливания незначительное, в пределах допуска, — доложил начальник миномётчиков.

— Общий штурм подтверждаю, — резко проговорил «Вадим» и в тот же момент с близкого расстояния к зданию школы устремилось больше десятка ракет. Они ещё не долетели до цели, а на школу стали сыпаться бомбы и беспилотники — операторы штурмовиков «принимали» их и пользуясь прямой видимостью, «вели» до целей, умудряясь на высокой скорости управлять ими в оконных и дверных проёмах и коридорах и подрывая там, где аппаратура фиксировала тепловое излучение. Под прикрытием плотного огня группы наших штурмовиков проникали в здание. В школе завязались короткие, спорадические перестрелки.

«Вадим» недовольно цокнул языком: — Пленные, пленные нам нужны. Как мы ещё результат узнаем?

— Зачистку завершили. Нужно семь «Депеш», все не нам. План в полтора, — доложил руководитель штурмовиков.

— Ну, слава Богу, хоть не нам. Значит, ни убитых, ни серьёзно раненых среди моих ребят нет, — подумал «Вадим». — А вот то, что «план» взять в плен пять поляков перевыполнен в полтора раза — это очень неплохо. Чем больше пленных — тем надёжнее статистика.

Но главной заботой подполковника Михайлова была необходимость проведения эвакуации «мины», выпущенной перед атакой: она не взорвалась. Да и не должна была взорваться — её задачей было «выбить» магию из польских солдат и офицеров при срабатывании.

Приняв у «Вадима» захваченную школу и проводив гостей, комбат Головин вместе с офицерами торопливо осматривал полуразрушенный объект и надиктовывал заместителю список срочных мер по укреплению её обороны.

В этот раз «гости» проводили штурм ещё до заката; как понял комбат — чтобы дроноводам было удобнее «рулить» квадрокоптерами в узких коридорах. Да и новая разработка — сухопутные дроны «Курьер» — лучше распознавали местность при достаточной освещённости. «Работу» коллег Головин отчётливо видел повсюду: вот обломки квадрика в пулемётном гнезде, по следам крови понятно — удар был результативным; вот дверь, которую разнёс другой дрон; ещё два квадрокоптера разбирались уже с теми, кто прятался в кабинете за дверью. И, похоже, разобрались. Работа выполнена на высоком уровне, и лишь один вопрос о прошедшей операции майор Головин загнал в глубокие закрома мозга: когда «гости» прибыли, гружёными были лишь десять платформ «Депеш»; а когда убывали — все двадцать. Это они какой-то груз упаковали? Или это были пленные, которым вкололи снотворное?

Москва. Зубовский бульвар. Российская императорская дипломатическая академия.

Первое занятие было «общим» — всех первокурсников собрали в большой аудитории на вводную лекцию по дипломатическому этикету. В отличие от вчерашнего дня, зал расцвёл сотней цветов — девушки смело перешли на свободный стиль, видимо, решив, что строгая форма РИДА — для официальных мероприятий. Так что блузки, платья и даже сарафаны вкупе с пышными причёсками и ярким макияжем оживляли зал. Парни выглядели не так ярко — большинство из нас всё-таки пришло в относительно строгих пиджаках и брюках.

Второй парой была экономика и мы перешли в свою аудиторию, где оказалось, что появилась отсутствовавшая первого сентября Марина Ушакова.